Что самое удивительное, после всего произошедшего, спал я как убитый. Наверное, наложилось слишком большое количество пережитого, поэтому мозг счел самым лучшим вариантом просто перевести тумблер в режим «выключено».

Хотя определенные предосторожности я, само собой, совершил. Во‑первых, повесил печать на дом, которая вышла явно удачнее предыдущей То ли из‑за большего хиста, то ли из‑за практики – рука постепенно набивалась.

Во‑вторых, перевернул уже знакомое ведро, кинул на него подушку и водрузил сверху головешку. Конечно, так себе система охраны, но ведь и мне нужно было лишь подобие сигнализации. А как известно, гуси спасли Рим. Что, Колянстоун хуже каких‑то пернатых бандитов?

В‑третьих, я положил возле себя «Сайгу», в очередной раз вспомнив, что надо сделать что‑то уже с патронами. В смысле, зачаровать или как там это называется? Осталось понять главное – куда с таким вопросом податься.

В общем, после всех манипуляций спал я как убитый до самого утра. Даже тревожно как‑то, ведь к такому и привыкнуть недолго. Правда, проснулся не сказать чтобы полным сил. На душе по‑прежнему был мрачняк. Видимо, вчерашний отходняк от красочного мира все еще действовал, пусть и не так явно.

Дом стоял как прежде, за порогом не оказалось непрошенных гостей, да и вообще утро как утро. Поэтому я неторопливо приготовил легкий завтрак – геркулесовую кашу на воде в пятилитровой кастрюле, сварил все оставшиеся яйца и заставил жиртреста намазывать масло на хлеб с одним лишь умыслом – те три «сэндвича», которые вышли из под рук Вити из почти целой буханки достались именно мне.

– Желудок просто растянулся после вчерашнего ресторана, – пожаловался мне брюхач. – Даже не наелся толком.

Впрочем, по первому пункту я ему не поверил. Нечисть жила в состоянии перманентного растянутого желудка. И если он не являлся таким, старалась его таковым сделать. А то, что не наелся, ну, не все коту масленица.

– Витя, остаешься за главного, – сказал я. – Мы с Колянстоуном сгоняем до одного товарища.

– Как же это, Миша? – внезапно оторвался от кастрюли жиртрест. – А если Ловчий вернется? Миша, я его боюсь.

– Резонно, – вздохнул я. – Значит, едешь с нами.

– Щас, только доем. Не пропадать же добру.

– Ага, лучше в нас, чем в таз, – хихикнула головешка.

Я же про себя заметил, что даже тяжелый на подъем Виктор, когда дело касалось жизни и ее безопасности, легко переступал через собственные принципы.

– Давай быстрее.

– Да, Витек. На раз собрался, на два съе… уехал, в смысле. Мы тебя с Мишей на улице подождем. Миша, Миша! Меня забыл!

Пока я дожидался жиртреста, торопливо доедающего кашу, вышел во двор и завел «Вишенку». Что интересно, «Газели» Димы видно не было. Значит, уехал шабашить, хотя чего это я – время уже не сказать чтобы раннее. Это я серьезно так подушку придавил, чуть встречу с Кирпичом не проспал.

Вскоре выбежал Витя, на ходу вытирая рот тыльной стороной ладони. А я подошел к двери, чтобы закрыть ее на замок, но после подумал и решил действовать по‑другому.

– Миша, ты чего щипаешься? – возмутилась головешка.

– Просто необходим твой длинный волос для небольших нужд.

– Это ты здорово придумал, чужим хреном крапиву бить. Свой бы взял.

– Мои короткие, – ответил я.

Сам подошел к дровнице, нащупал полено сосны и собрал на кончиках пальцев немного смолы. А после закрыл дверь, но не на ключ, а так, и приладил волос на сверху на природный клей. Старая уловка, но всегда работала.

– По коням, – сказал я скорее для себя, чем для домочадцев, и сел за руль.

Пригласил меня Кирпич все в то же заведение, которое являлось одновременно не только местом для увеселения, но и его своеобразной резиденцией. Правда, еще большой вопрос, где чаще решались обговаривались дела – в кабинете на втором этаже или в сауне. Впрочем, в последнем месте мне бывать не доводилось. У нас Леонидом Викторовичем были не настолько близкие отношения.

Машину я припарковал возле «Рейнджей» Кирпича, наказав жиртресту сидеть тихо и не высовываться, с чем нечисть была категорически согласна. Правда, взгляд его предательски скользнул в сторону «Газона», где разгружали привезенные продукты.

– Никуда, я сказал!

– Сижу, сижу! – развел руками и улыбнулся брюхач.

Что интересно, встретили меня намного лучше, чем в прошлый раз. Даже проводили внутри, мимо банкетного зала, прямиком наверх, в кабинет. Говорю же, никогда мне не побывать в Кирпичевской сауне. Нет, не сказать чтобы уж очень и хотелось, но все же.

Встретил меня Леонид Викторович хмурной и серьезный, словно собрался на прием к губернатору. Неожиданно, мне думалось, что он будет в весело‑глумливом расположении духа. Еще бы, Белов приполз к нему практически на коленях. Фигурально выражаясь, само собой.

– Имели козла, тут и я подползла, – хмыкнул Колянстоун. – Этот дядя на нашего Буншу похож. В смысле, на Витю, но еще в начале пути. Смотри, какое пузо, ну чисто астраханский арбуз в двадцать кило.

– Слово, – только и сказал я.

– Молчу, – тихонько пискнула головешка.

– Чего слово? – набычился Кирпич. – Знаю, зачем ты пришел, чтобы с Ридигером встретиться. Дошло наконец, что с него можно нормально поиметь, да?

Я молчал, стараясь думать на отвлеченные темы. Что весна в этом году рано наступила, что дороги после зимы опять раздолбались, что не надо, наверное, было жирдяя одного оставлять. А еще, что Леонид Викторыч хреновенький психолог.

– Только сначала тебе для меня кое‑что сделать надо.

Тут я уже не выдержал, тяжело вздохнул, потому заслужил от бывшего подполковника недружелюбный взгляд.

– Короче, дела у меня в последнее время не ладятся. Все, что раньше приносило нормальный доход, резко просело, половина охраны разбежалась, да и вообще как‑то все… Такое ощущение, что кто‑то мною очень серьезно занялся, понимаешь?

– А когда это все началось? – спросил я, чувствуя, что у меня есть ответ на данный вопрос.

– Примерно на следующий день после нашего разговора. Помнишь, мы еще увиделись и я сразу поехал в контору.

Я кивнул. Помимо этой резиденции в старой части города у Кирпича был настоящий офис. Если здесь он принимал близких приятелей и уже известных товарищей, то тот был для простого люда, с улицы, так сказать.

Бизнес у Леонида Викторовича нельзя было назвать головокружительным – несколько мясных точек на рынке (бог знает, как ему такое счастье досталось), четыре объекта коммерческой недвижимости во Ржеве, два из которых располагались на первых этажах жилых домов, потому благополучно сдавались «Магниту» и «Пятерочке». Кирпич шутил, что тем самым поддерживает баланс конкуренции в российском бизнесе.

Что еще? Ну, этот ресторан, который, впрочем, явно не пользовался популярностью у местных, да был постоянно закрыт.

Хотя самый жирным из всех активов являлась металлобаза на выезде, которая помимо официального дохода приносила нехилый «левак», благодаря бывшим связям бравого подполковника.

Учитывая все вышеназванное, жить Леониду Викторовичу во Ржеве было очень даже комфортно.

– Ну вот, а там началось. Арматуру задержали. И двадцатку, и шестнадцатую, а мне именно они и нужны. Через час позвонил уже директор магазина с Садовой, у них там какие‑то распоряжения сверху пришли, аренду продлевать не будут. А потом посыпалось…

Слушал я вполуха, думая о своем. Все началось после моего неосторожного пожелания, сказанного Кирпичу. Что я тогда ляпнул? А, чтоб ему пусто было. И неожиданно это самое «пусто» наступило в жизни Викторыча. Мне тогда еще жиртрест сказал, чтобы я аккуратнее с такими вещами обращался.

Понятно, что оброненное слово из уст рубежника не проклятие и не заклинание – долго действовать не будет. Рано или поздно у Кирпича все вернется на круги своя. Вопрос только совершенно в другом – времени у меня сидеть и ожидать, когда все станет «гуд», не было.

– Какой он нудный, – не выдержала головешка. – Еще глупый и суеверный. Пятый раз по столу стучит, словно от этого что‑то зависит.