— Миша, ты слышал⁈

— Что конкретно? — задал уточняющий вопрос, единственной целью которого было осведомиться, что именно знает чужанин.

Быстро, конечно, я перестроился на рубежные рельсы. Хотя, именно так все и устроена. Ты можешь всю жизнь мучать иностранный язык, а потом за пару месяцев на чужбине сразу нахвататься так, что даже без акцента шпрехать начнешь. Потому что прежде для твоего выживания этот навык не был нужен, а теперь наоборот.

— Гул такой, словно земля сейчас провалится.

— Да на котельной опять авария какая-нибудь, — бодро соврал я. — Там же не трубы, труха. Так что это был лишь вопрос времени. Года три назад такое уже случалось, ты не помнишь, что ли?

— Не помню, — Дмитрий «ловил» встречный ветер своим парусом, в роли которого выступали его труханы. — А я не сразу услышал, меня жена растолкала.

Я поглядел на красненькие мутноватые глазки и все понял.

— Ты бы пить завязывал, а то в следующий раз собственные похороны проспишь.

— Ладно, — махнул рукой Димка и побрел к себе. Непонятно только, что значил этот жест — согласие или просьбу не вмешиваться во взрослую и глупую жизнь.

Выходит, гул был такой, что даже ближайшие чужане услышали? Получается, и рубежники уже все в курсе. Это значительно облегчало дальнейший план действий, надо лишь дождаться рубежное МЧС или кого-то более конкретного.

Я тем временем сел на крылечке, поскольку в доме воняло разложившимся подручником, и стал кумекать. Собственно, зачем Леша Ломарь решил меня наказать — это понятно. Я вроде как завладел его нечистью. Хоть, как заявляла Анна, крепостное право давно отменили, но я понял, что здесь все живут по своим негласным законам, которые только предстояло узнать. И что-то мне подсказывало, что если вынести подобный вопрос на всеобщее обсуждение, едва ли я обрету много сторонников.

Главная загадка в другом — вот стоило ли оно того? Воевода же сказала, что голову оторвет тому, кто меня обидит. Понятно, что Леша вполне однозначно ответил на этот вопрос. Вот только какого черта?

А что, если это не он, а Ловчий? Мне тот чужанин рядом с ним все не давал покоя. Способен ли на подобное Владимир? Вполне возможно. Вот только мне кажется, он действовал бы наверняка.

Замечательно, что называется, не было ни копейки и вдруг алтын. Обзавелся врагами на старости лет. Да еще на ровном месте.

Ко всему прочему меня очень интересовал хист, который вдруг раз и восполнился. Как я понимал, это могло произойти по трем причинам. Первое: я убил нечисть или рубежника. Сначала мне казалось, что это самый очевидный ответ — ведь подручника я действительно умертвил. Выяснилось, что все, как говорили по федеральным каналам, не так однозначно.

Витя объяснил, что подручник — по сути, чистый хист, который рубежник формирует и отделяет от себя. Он не живое создание, а нечто эфемерное, сотворенное в прямом смысле из говна и палок. Ну, шерсти, когтей и того, на что должен походить. И я не убил живое существо, а лишь развеял этот хист, скрепляющий это сотворение. Короче, с точки зрения гуманизма — хорошо, не взял на себя грех, с точки зрения здравого смысла — весьма хреново, потому что тогда бы это хоть как-то оправдало рост моего промысла.

Вторая причина возможного появления хиста: влияние извне. Например, надо мной бы поколдовал бес. Как они влияют на промысел и что именно делают, жиртрест мне не сказал. Он вообще ревниво относился к остальной нечисти, сразу же надуваясь, словно его перевели на трехразовое питание. Разве что Витя подтвердил, что бесы действительно существенно помогают восстановить хист.

Третье объяснение казалось одновременно самым простым и сложным: я сделал нечто, на что и был «заточен» мой хист. То, что в скором времени поможет получить новый рубец и стать сильнее. Проблема заключалась в другом — я так и не понял, что именно провернул. Убил вторженца? Спас свою жизнь? Смог оборонить жилище? Короче, с таким успехом можно было гадать до утра и так и не прийти к нормальному ответу. Что тут скажешь — дела…

Хорошо, что долго ломать голову мне не позволила Анна. Примерно минут через сорок после попытки моего убийства она прикатила на потрепанном пикапе. Что интересно, я не разобрал, кто там был у нее за рулем, но вылезла воевода с пассажирского сиденья. Нога ее выглядела намного лучше не по причине нормального врачебного вмешательства — шина по-прежнему была моя, но вот сама конечность уже заживала. Причем, так быстро, словно прошла неделя, а не ночь. А еще от воеводы пахло… духами. Чем-то едва уловимым, цветочным.

— Даже скорая быстрее приезжает, — поднялся я навстречу.

— Вряд ли моя оперативность бы тебе помогла, — отозвалась Анна. — Я и надеялась, что ты сам разберешься.

— А если бы нет?

— На нет и суда нет, — сурово отрезала воевода. — Я не смогу все время бегать и спасать понравившихся мне мужиков.

— Да, с «бегать» у тебя небольшие проблемы.

— Давай, рассказывай, чего тут приключилось? — захромала она ко мне.

— Сидел, никого не трогал, починял примус и вдруг все как завертелось, — вздохнул я.

Ну, и выложил все по фактам, для начала решив не упоминать про Лешу Ломаря. Мне была интересна реакция Анны. И она не подвела.

— Гребаный Леша, — сплюнула воевода прямо в жижу, которая осталась на месте убиенной твари.

— Вот и Витя говорит, что Ломарь большой мастак по части подручников.

— Тут многие фамильяров используют, хотя в Твери о них давно уже забыли. Но с Ломарем все сходится, других врагов у тебя вроде нет. Но каков наглец, а…

Было в нынешней Анне что-то притягательное. В этих раздутых от гнева крыльях носа, сверкающих глазах, набухшей вене на шее. Воевода тяжело дышала, словно пробежала километров пять.

— Пойдем чай попьем, немного успокоимся, — предложил я.

— Чай — это дело! — бодрым кабанчиком выбежал из комнаты житрест.

— Нет, Витя, просто чай и без жратвы. Отдыхай пока.

Едва оказавшись на кухне, Анна моментально осмотрела все пространство вокруг. Так быстро и тщательно, словно карманник, ощупавший полы чужого пальто. Ее взгляд остановился на двух иконах — одной купленной, другой старой, сделанной дедом из кусков жести и того, что подвернулось под руку. Мне она всегда нравилась, еще с детства. И вот тут воевода меня удивила — она оставила трость и перекрестилась.

— Ты верующая? — спросил я. — Хочешь сказать, что Бог создал рубежников, нечисть и все это?

— Одно другому не мешает, — пожала плечами она. — А ты зачем красный угол держишь, если не веришь?

— Я не то чтобы не верю. Скорее разуверился. Да и не мое это, осталось от…

— Родителей, — кивнула Анна. — Отчий дом, в котором многое остается на своих местах скорее по привычке. Ты чай нальешь или так и будем стоять? Про замок — молодец, хорошо придумал.

Я неторопливо разлил чай, мельком обратив внимание, как Анна все еще инспектирует кухню. Ну чисто терминатор Т-800 — увидит какую-то интересную вещь, остановится на пару секунд и продолжает сканировать.

— Давно один живешь? — спросила она.

— Почему один? С Витей.

— Не хочешь, не говори. Так что думаешь по поводу… сложившейся ситуации.

— Мне вроде как думать по рангу не позволяется. Я мелкий, как вы там говорите, ивашка. А вот ты целый воевода.

— Вон как ты запел, — усмехнулась Анна, взяв кружку чая. — А конфетки есть какие-нибудь?

— Печенье, — сказал я так тихо, чтобы жиртрест не услышал. Потому что именно сегодня их и купил.

— Курабье? Это хорошо. Можно прямо так, в пакете.

— Мучное в такой час? Не боишься поправиться?

— Вот это последнее, чего я боюсь. Ну и поправлюсь — потом похудею. Не отказывать же теперь себе в маленьких радостях, из-за которых и чувствуешь себя живой. Давай вернемся к нашим баранам, точнее, к одному конкретному тупому рубежнику. И решим, что с ним делать.

— Вариант вызвать на ковер и…

— Ты видел его? — на полуслове оборвала меня Анна.

— Ну конечно видел. Рубежник удалялся от дома.