– Все, отбой. Береги себя.

– Ты тоже.

Повесив трубку, я подождал минут десять – единственная фора, которую мог дать дочери, после чего позвонил Ридигеру. Больше ждать было нельзя, потому что мой «заказчик» явно бы начал нервничать.

– Я выполнил то, что вы просили, – вместо приветствия сказал Александр Германович.

– Да, я знаю. Поэтому, как только вы захотите поговорить, я готов…

– Скоро буду, – сказал он и отключился.

Конечно, я очень надеялся, что Ридигер скажет, что сейчас поздно и лучше встретиться завтра. Но это было сродни мечтам познакомиться на улице с красивой высокой блондинкой, которая скажет, что ты именно тот, кого она искала. С такими мыслями обычно засыпают подростки в пубертате, не в силах думать о чем‑нибудь другом.

Понятно, что Александр Германович, только и живший желанием узнать, что стало с его сыном, не сможет ждать ни минуты. Но надо же мне на что‑то надеяться? Помнится, во времена моей молодости самое быстрое из Твери до Ржева я добирался час двадцать пять. Но тогда и машин ездило меньше, и я был горячий, а про отсутствие камер и говорить не приходится.

Ридигер постучал в мою дверь через час десять. Уж не представляю, что он там сказал своему водителю и какому риску подверг других автолюбителей. Но приехал на грузном, похожим на объевшегося бегемота, «Кадиллаке» (интересно, сколько в его автопарке машин?), который стоял рядом с моими воротами. И без многочисленной охраны, что свидетельствовало о том, что он очень уж торопился.

– Проходите, – пригласил я его, машинально взглянув на телефон.

Александр Германович осмотрел мой дом с таким видом, словно оказался в хлеву. Хотя, справедливости ради, у него практически всегда подобный вид. Но вместе с этим он прошел на кухню, где я уже ставил чайник.

Я тем временем старался скрыть волнение. Вера пока не прислала сообщение, значит, они либо в пути, либо еще не прошли паспортный контроль. Короче говоря, все находилось в подвешенном состоянии.

На короткий миг появилось даже страстное желание попросту придавить Ридигера. Вот только в таком случае никакого благоприятного исхода у меня точно не будет. Я не разобрался в силе своего хиста, едва ли получится «чуть отвлечь» бизнесмена. Держать его у себя несколько дней? Самоубийственный идиотизм, который вызовет немало подозрений. Отпустить? А если его в таком состоянии заметит Чекалов? Вот тогда мне точно не поздоровится. Поэтому оставалось действовать как сейчас – максимально тянуть время.

Что мне не понравилось – так это знакомая боль в руке. Не такая острая, как в прошлый раз, но все равно ощутимая. Хист опять давал мне понять, что я занимаюсь совсем не тем. Извини, но бросить все прямо сейчас я не могу.

– Чаю? – поинтересовался я, доставая заварку с полки.

– Нет, благодарю, я бы хотел поскорее закончить наше дело.

– Минутку, я не могу вечером без чая.

На самом деле еще несколько минут было съедено этим нехитрым времяпрепровождением, после чего я с чашкой ароматного напитка сел напротив Ридигера.

– Итак… – начал он.

– Итак, вы оказались правы, вашего сына убили.

– Кто⁈ – Ридигер вскочил на ноги. Хотя довольно быстро сел обратно.

– Александр Германович, давайте по порядку. Начну с того, что мне удалось выяснить. Ваш сын ехал отдыхать с друзьями за город, но по пути что‑то произошло, он выгнал всех девушек и вернулся обратно.

– Это я знаю и без вас со слов свидетелей! – возмущенно произнес бизнесмен. – Но никто не может объяснить, что заставило его вернуться обратно!

Этого вопроса я ожидал, поэтому ответил то, что уже заготовил заранее.

– Вы же читали отчет патологоанатома. В крови вашего сына были найдены остатки даже не одного вещества, а нескольких.

Я искренне поблагодарил Господа, ну, или кто там наверху, за то, что мелкий гаденыш не старался вести праведный образ жизни. И день смерти не отличался от прочих. Закинулся он запрещенными веществами, судя по всему, часов за восемь до убийства. Пусть эффект прошел, но сам факт вот – на бумажке. В мое время говорили: «С утра выпил – весь день свободен». Нынешняя золотая молодежь в поговорках пошла дальше. В любом случае спасибо. Потому что поди попробуй объясни Ридигеру, кто такой гаруспик и как его сын попал под влияние этого существа.

– Мой сын был… – бизнесмен попытался даже поспорить.

– Не ангелом, – закончил за него я. – Или многочисленные приводы, несколько задержаний в состоянии измененного сознания и…

– Ладно, ладно, пусть так, – отмахнулся Ридигер. – И что дальше? Он поехал в Тверь.

– А вот теперь начинается самое интересное, – продолжил я. – Помните место, где нашли вашего сына?

– Конечно. На лавочке в сквере Казакова.

– Именно. Вот только туда его притащили уже мертвого.

– Я знал! – вновь вскочил на ноги Ридигер. На этот раз он сделал несколько шагов по моей кухне, напоминая разъяренного льва, запертого в крохотной клетке. – От чего он умер? Патологоанатом не нашел следов насильственной смерти.

Я вздохнул. Ну а что мне ему сказать? От «взгляда»? Или из‑за прямого воздействия хиста. Еще ведь придется объяснять, что это такое и с чем его едят.

– Александр Германович, пожалуйста, сядьте. Тут все не так просто.

– Что же тут сложного⁈ – недоумевал бизнесмен.

– Скажите, какую структуру в нашей стране вы можете опасаться?

– Он из чекистов? Или из контриков?.. ФСО? – после короткой паузы выдал Ридигер.

Я тяжело вздохнул. Когда‑то мне казалось, что страшнее ФСБ и нашей контрразведки тоже ничего нет. Как же все поменялось. Но определенную логику разговора для себя я выработал.

Если сейчас начать рассказывать Ридигеру про рубежников и нечисть, то самое лучшее, что может случиться со мной, – бизнесмен посчитает своего собеседника душевнобольным. Худшее – подумает, что я целенаправленно вожу его за нос. Последствия обоих вариантов меня не особо устраивали. Поэтому я решил сделать ставку на мифических силовиков. Для параноика, который понимает, что его бизнес в любой момент могут отжать, стоит только дать слабину, эта карта виделась наиболее выигрышной.

– Представьте себе организацию настолько серьезную и настолько секретную, что им может сойти с рук даже убийство в центре областной столицы. Такую, что по сравнению с ними все перечисленные вами структуры покажутся детским садом. Ведомство, которое может убить человека и не оставить никаких следов. Даже следа от укола.

Ридигер прожег меня злым взглядом.

– Сейчас вы начнете рассказывать мне про летающие тарелки и зоны отчуждения, так?

– Нет, у меня нет желания заниматься фантастикой. Просто подумайте, почему все частные сыщики либо ничего не обнаружили, либо отказались участвовать в вашей затее? Или, почему лучший друг, который вряд ли оставил бы вас в трудную минуту, сказал, что ничего нельзя сделать и лучше вам в это не соваться?

– Тема в курсе? – удивился Ридигер.

– В курсе.

Как бы он ни старался скрыть эмоции под маской равнодушия, этот ответ здорово подкосил бизнесмена. Видимо, тот считал, что у них с Бегемотом между собой нет секретов.

Скажу честно, мне коммерса в какой‑то момент даже стало жалко. Встреться мы с ним еще пару месяцев назад, я бы плюнул в лицо человеку, который отмазал убийцу. А теперь… Теперь, глядя, как Ридигер отчаянно пытается уцепиться за любой кирпичик, который крошится под его руками, ему хотелось искренне посочувствовать.

– Он не может быть при делах, – помотал головой бизнесмен.

– Я и не говорил, что он замешан. Ваш друг, скажем так, вхож в дела этой организации, но на самой низшей ступени. Повлиять на что‑то Артем Романович не может, разве что раздобыть определенную информацию. Когда Бегемот узнал, что один из кощ… людей убил вашего сына, он сделал все возможное, что только мог…

– Он не сделал ничего! – в глазах Ридигера горело практически адское пламя.

– Бегемот посоветовал вам не лезть туда. И это самое здравое, что он мог вообще сделать.