Бедный малыш Томми. Недолго он задержался в этом мире: уже два года спустя они похоронили его. Дженни было тогда восемь лет, и она смутно понимала, что случилось с ее братом, а Эллен нашла утешение в церкви, куда всегда брала Дженни. Сначала он не обращал на это внимания. Он был уверен, что скоро это пройдет.

Но не прошло. Однажды в постели, когда он потянулся к ней, она осталась холодной. Он стал ласкать ее грудь под ночной рубашкой, но она повернулась к нему спиной.

— Ты давно не исповедовался. Я не хочу, чтобы ты сделал мне ребенка.

Он попытался обратить это в шутку.

— Кто собирается делать ребенка? Я хотел только немного любви.

— Это еще хуже, — ответила она, уткнувшись в подушку. — Это грешно, а я не хочу грешить.

— Так вот что тебе нашептали священники? Велели отказывать собственному мужу?

Она молчала. Он заставил ее повернуться.

— Да?

— Священники здесь ни при чем, — ответила она. — Я сама умею отличить дурное от хорошего. И прекрати кричать. Разбудишь Дженни.

Он отвернулся, переполненный горечью. Больше он в церковь не ходил ни разу.

* * *

Было почти десять вечера, когда Том Дентон вышел из пивной. Он был пьян. Тяжело, горько, до слез пьян. Он взглянул в сторону гаража, где стояла его старая машина. Теперь она не его. У нее новый хозяин.

По его щекам покатились слезы. Он неудачник. Ни машины, ни работы, ни жены дома. Сейчас она, наверное, сидит в церкви и молится.

Неужели она не понимает, что мужчине в постели нужны не только молитвы? Будь у него пара долларов, он знал бы, куда пойти. Девочки у Мэгги знают, что нужно мужчине. Он сунул руку в карман и выгреб всю мелочь. Тридцать пять центов. Он решил было вернуться обратно в пивную, но вспомнил, что тогда в понедельник ему придется просить у Эллен на карманные расходы.

Он почувствовал, что начинает трезветь. Что за удовольствие пить, когда приходится считать каждый цент! Почти протрезвев, он побрел домой.

Эллен пришла через полчаса. Том сидел на кухне в темноте.

— Не думала, что ты явишься так рано, — сказала она, включая свет. — Что случилось? Кончилось виски?

Он не ответил, и Эллен вышла. Он слышал, как она открыла и закрыла дверь в комнату Дженни. Возвратившись на кухню, она спросила:

— Где Дженни?

— Не знаю. Где-нибудь с Майком, наверное.

— Майк еще в Беркли. Дженни была дома, когда я уходила. Сказала, что собирается лечь пораньше.

— Сегодня тепло. Может, она вышла подышать.

— Я не люблю, когда она выходит одна.

— Она уже взрослая, Эллен.

Эллен налила в чайник воды и поставила на газ.

— Хочешь чаю? — предложила она.

Том удивленно взглянул на жену. Она уже давно не предлагала ему выпить с ней чаю. Он благодарно кивнул. Эллен поставила чашки на стол и села напротив него. Она явно беспокоилась.

— Не волнуйся, — сказал он, почувствовав вдруг острую жалость к ней. — Дженни вот-вот придет.

Она встретилась с ним глазами и внезапно поняла, что делает с ним и с собой. На глаза ее навернулись слезы, и она прикоснулась к его руке.

— Прости, Том. Сама не знаю, что со мной. Я то и дело придумываю себе всякие ужасы.

— Я понимаю, Эллен, — ласково сказал он. — Я понимаю.

Но когда пришел полицейский и сказал им, что Дженни нашли в парке избитой и изнасилованной, по лицу Эллен Том понял, что они потеряны друг для друга навсегда.

4

Дул холодный сентябрьский ветер, напоминая о том, что наступила осень. Отец ждал ее под фонарем на остановке. Автобус остановился, и Дженни вышла.

— Привет, пап.

— Привет, Медвежонок.

Они шли по улице, потом свернули к дому.

— Ну, как сегодня? — спросила Дженни.

— Ничего не понимаю, — ответил Том. — Такое впечатление, что в мире больше не осталось работы.

— Может, завтра получится.

— Хочется надеяться. Может, после выборов дела пойдут лучше. Рузвельт обещает, что правительство будет создавать рабочие места, — он взглянул на дочь. — А ты как сегодня?

— Нормально, — ответила Дженни.

На самом деле в конторе ей по-прежнему было неуютно. Многие коммивояжеры подходили к ней — некоторые просто поболтать, другие пытались приглашать ее на свидания. Возможно, при иных обстоятельствах Дженни и согласилась бы. Но, глядя в их глаза, она знала, о чем они думали, и отвечала вежливым отказом.

— Тебе не обязательно встречать меня каждый вечер, папа, — сказала она вдруг. — Я не боюсь возвращаться одна.

— Знаю, что ты не боишься. Я знал это с того первого дня, когда пришел тебя встретить. Но мне это самому хочется. Должен я иметь хотя бы одно дело за весь день!

Дженни не ответила, и некоторое время они шли молча.

— А ты хочешь, чтобы я перестал встречать тебя?

— Нет, что ты, папа.

Когда они уже были на ступеньках дома, Том задержал ее.

— Подожди минутку, Медвежонок Дженни. Давай присядем и поговорим.

Дженни взглянула на отца. Его лицо было серьезным.

— Что такое, папа?

— Я не говорил матери, что был сегодня у отца Хэдли.

— Да?

— Он не придет в суд дать тебе характеристику. Он сказал, что это против правил церкви. И сестры в школе — тоже.

— Ох, — произнесла она, ощутив тошноту.

Адвокат был прав. Этот маленький человек с бегающими глазками приходил к ним месяц назад.

— Мистер Берк и мистер Тэннер попросили меня встретиться с вами, — сказал он, глядя на них через стол. — Думаю, вы представляете себе, как сильно они сожалеют об этом… э-э-э, — он стрельнул в них глазами, — …инциденте. Они рады были бы это вам компенсировать.

— Во-первых, мистер О’Коннор, — гневно перебил его Том, — то, что вы назвали инцидентом, на самом деле было изна…

Адвокат прервал его жестом руки.

— Мы знаем, что произошло, — сказал он. — Но, право, мистер Дентон, судебный процесс только привлечет внимание к вашей дочери и напомнит ей о том, что и без того причиняет ей боль. И что, если юноши будут признаны невиновными?

Отец рассмеялся.

— Невиновными? Я был в отделении, когда их привели. Они скулили и просили прощения за то, что сделали.

— Неважно, что они говорили тогда, мистер Дентон. Важно, что они скажут в суде. А они скажут, что ваша дочь сама пригласила их погулять в парке.

— Им придется доказать это, — мрачно возразил Том.

— Вам трудно будет это опровергнуть. Их двое против вашей дочери. А хорошие характеристики им дадут немало свидетелей.

— Такое впечатление, что судить будут мою дочь, а не их! — взорвался Том.

— Вы правы, — кивнул адвокат. — В таких случаях потерпевший нередко теряет больше, чем обвиняемый.

— Репутация моей дочери говорит сама за себя! Отец Хэдли и наставницы из ее школы расскажут о Дженни.

Юрист загадочно улыбнулся.

— Сомневаюсь, мистер Дентон. Очень сомневаюсь. — Он умолк и, глянув на Дженни, снова перевел взгляд на Тома. — Мои клиенты уполномочили меня предложить вам тысячу долларов, если ваша дочь снимет свои обвинения.

Том поднялся и гневно сказал:

— Мне кажется, вам лучше уйти, мистер О’Коннор. Нельзя купить то, что уже украли.

Адвокат тоже встал и, вынув из кармана визитную карточку, положил ее на стол.

— Если передумаете, можете связаться со мной до начала слушаний.

— Что нам теперь делать, папа? — спросила Дженни.

— Отец Хэдли сказал, что уже говорил твоей матери об этом три недели назад.

Она уставилась на отца.

— Значит, она об этом знала и ничего не говорила!

Он кивнул. Дженни содрогнулась. Что-то не так с Богом, если он позволял матери выставлять собственную дочь на позор и осмеяние только ради того, чтобы успокоить свою совесть.

— Отец Хэдли сказал еще, что стипендия по-прежнему за тобой.

Дженни вдруг рассмеялась. Они отказались подтвердить ее доброе имя, но готовы взять учиться. Это что — компенсация?

— Над чем ты смеешься, Дженни!? — изумленно спросил Том.