— Думаю, в порядке.

— «Думаю»? Ты что, не видишься с ним?

— Последний раз видел в Нью-Йорке, два года назад. Когда мы приобрели эту компанию.

— И с тех пор ты его не видел? — недоверчиво переспросил Невада. — Он не приезжает на студию?

Дэн уткнулся взглядом в стол. Казалось, ему неловко.

— Теперь его почти никто не видит. Если повезет, он соглашается поговорить по телефону. Иногда он приезжает сюда поздно вечером, когда уже никого нет. О том, что он был, мы узнаем из записок, которые он оставляет.

— А в экстренных случаях?

— Звоним Макалистеру, а тот сообщает Джонасу, что мы хотим с ним поговорить. Иногда он звонит, но чаще всего передает свои распоряжения через Мака.

Внезапно Неваде показалось, что Джонас нуждается в нем. Он взглянул на Дэна.

— Я не смогу ничего решить, пока не поговорю с Джонасом.

— Но я же только что объяснил, что он ни с кем не видится.

— Ты хочешь, чтобы я у тебя снимался? — спросил Невада.

Пирс уставился на него.

— Может, его вообще нет в стране. Есть шанс, что мы месяц не будем иметь от него известий.

— Я не спешу, — сказал Невада, открывая дверь.

9

— Останешься ужинать, Дэвидэль?

— Не могу, мама, — ответил Дэвид. — Я просто забежал узнать, как ты.

— Как я? Так же, как всегда. Артрит донимает. Не слишком сильно, но донимает. Как всегда.

— Тебе нужно чаще бывать на солнце. Здесь столько солнца, а ты словно все еще в Нью-Йорке.

— У меня есть сын, хоть я его и не вижу. Хоть он живет в гостинице. Приходит разве что раз в три месяца. Мне, наверное, надо радоваться, что он вообще приходит.

— Полно, мама. Ты же знаешь, как я занят.

— Твой дядя Берни находил время возвращаться домой каждый вечер.

— Тогда было другое время, — неубедительно возразил Дэвид.

Он не мог сказать ей о том, что ее брат Берни ходил по девицам с утра. И потом, тетя Мэй убила бы его, попробуй он не явиться ночевать.

— Ты здесь уже неделю, а зашел ко мне только второй раз. И ни разу не остался на ужин!

— Я приду к ужину, мама. Скоро. Обещаю.

Она пристально посмотрела на него и неожиданно сказала:

— В четверг!

Он удивленно посмотрел на нее.

— В четверг? Почему именно в четверг?

Она загадочно улыбнулась.

— Ты кое с кем встретишься за ужином, — сказала она.

— О, мама! — застонал он. — Снова девушка?

— А что дурного в том, чтобы познакомиться с хорошей девушкой? Она очень милая девушка, Дэвид, можешь мне поверить. Семья с достатком. Она учится.

— Но, мама, я не хочу знакомиться с девушками. У меня нет времени.

— У тебя нет времени? — возмутилась мать. — Тебе уже тридцать! Тебе пора жениться. На хорошей девушке. Из хорошей семьи, а не торчать в ночных клубах с этими шлюхами.

— Это работа, мама.

— Все, что ему хочется делать, он называет работой. Ну-ка говори, придешь ты ужинать?

Мгновение он смотрел на мать, потом пожал плечами, сдаваясь.

— Ладно, мама, приду. Но имей в виду, мне придется рано уйти. У меня очень много работы.

Она довольно улыбнулась.

— Хорошо. Смотри, не опаздывай. В семь. Ровно!

Вернувшись в отель, он нашел записку: Дэн просил его позвонить.

— В чем дело, Дэн? — спросил он в трубку.

— Ты не знаешь, где сейчас Джонас? Дело серьезное. Мы получим Неваду, только если с ним поговорит Джонас.

— Ты хочешь сказать, он готов согласиться? — спросил Дэвид.

Он не верил, что Невада согласится сниматься. Деньги ему были не нужны, и все знали, как он относится к поделкам.

— Возьмется, когда переговорит с Джонасом.

— Я бы и сам не прочь с ним поговорить, — сказал Дэвид. — Правительство снова начало антимонопольную кампанию.

— Знаю, — отозвался Дэн. — Меня профсоюзы достали. Не знаю, сколько я смогу сдерживать их аппетиты. Плакаться насчет бедности больше не могу: они видели годовые отчеты.

— Думаю, нам следует связаться с Маком. Будем говорить прямо. Два года без собрания — этого больше чем достаточно.

Но и Макалистер не знал, где Джонас. Дэвид с досадой подумал, что они оказались в вакууме: везде пустота. Есть одни только сделки. Сделки наслаиваются одна на другую, словно ярусы бесконечной пирамиды. Почему Джонас так себя ведет? «Самолеты Корда» стремительно становятся одним из гигантов индустрии, а «Интерконтинентал Эйрлайнз» уже крупнейшая коммерческая авиалиния в стране. Две другие компании Джонаса успешно конкурируют с «Дюпоном». А вот кинокомпания едва жива. Рано или поздно он вынужден будет выбирать: или заниматься кинобизнесом, или отказаться от него. Компания должна развиваться, иначе она умрет.

Дэвид сделал все, что в его силах. Он доказал, что компания жизнеспособна. Но чтобы добиться успеха, надо сделать нечто значительное, провернуть какую-то очень крупную сделку или снять по-настоящему удачную картину.

И все-таки где Джонас? У него единственный ключик от золотой двери.

* * *

— Вас спрашивает мистер Шварц, — сказала секретарша.

Дэвид нахмурился.

— Что ему нужно? Не знаю я никакого Шварца.

— Он утверждает, что знаком с вами, мистер Вулф. Просил меня передать, что когда-то его звали Иглонос.

— Иглонос! — воскликнул Дэвид и рассмеялся. — Что же он сразу не сказал? Соединяйте. — В трубке щелкнуло. — Иглонос! Как ты, черт тебя возьми?

Иглонос тихо засмеялся.

— Нормально. А ты, Дэви?

— Неплохо. Работаю как лошадь.

— Знаю, — сказал Иглонос. — Слышал о тебе много хорошего. Всегда приятно видеть друга детства большим человеком.

— Не таким уж и большим. Это по-прежнему всего лишь работа.

Это стало походить на вымогательство, и он попробовал прикинуть, сколько может стоить старый друг: пятьдесят или сто?

— Но должность у тебя высокая.

— Хватит обо мне, — сказал Дэвид, желая сменить тему. — Как ты? Что делаешь здесь?

— У меня все нормально. Теперь я живу здесь. У меня дом в Колдуотер-Кэньон.

Дэвид едва не присвистнул. Его друг и в самом деле живет неплохо.

— Грандиозно, — сказал он. — Далеко ушел!

— Да уж. Я бы хотел повидаться с тобой, Дэви.

— Я тоже, — ответил Дэвид, — но я чертовски занят.

— Знаю, Дэви, — голос Иглоноса был спокойным, но настойчивым. — Если бы это не было важно, я не стал бы беспокоить тебя.

Дэвид раздумывал. Что бы это значило?

— Почему бы тебе не зайти ко мне на студию? Приходи на ланч, я тебе все покажу.

— Не подходит, Дэви. Нужно встретиться там, где нас никто не увидит.

— Тогда у тебя?

— Нет, — ответил Иглонос. — Я не доверяю прислуге. Ресторан тоже не подходит.

— А нельзя поговорить по телефону?

Иглонос рассмеялся.

— Телефонам я тоже не доверяю.

— Подожди минутку, — сказал Дэвид, внезапно вспомнив об ужине. — Сегодня я буду у мамы. Поешь с нами. Вествуд, Парковый квартал.

— Подходит. Она еще готовит тот жирный бульон с кнедликами?

— Конечно. Лежат в желудке камнем. Тебе покажется, что ты так и не уезжал из дома.

— О’кей. Во сколько?

— В семь.

— Приду.

Дэвид положил трубку, продолжая гадать, что понадобилось Иглоносу. Но времени ломать голову у него не было: к нему явился Дэн, красный, потный, возбужденный.

— Тебе только что звонил парень по фамилии Шварц?

— Да, — удивленно ответил Дэвид.

— Ты собираешься встретиться с ним?

— Сегодня вечером.

— Слава Богу! — воскликнул Дэн и плюхнулся в кресло.

Достав платок, он промокнул лицо. Дэвид с любопытством посмотрел на него.

— А что такого в том, что я собираюсь встретиться с парнем, с которым вместе рос?

Дэн уставился на него.

— Ты что, не знаешь, кто он?

— Знаю, — ответил Дэвид. — Он жил в соседнем доме. Мы вместе ходили в школу.

Дэн коротко рассмеялся.

— Его прислали сюда шесть месяцев назад. Официально он — представитель профсоюза, но на самом деле — глава Синдиката на Западном побережье.