— Не верю, — сказал я.

— Что? Чему ты не веришь?

— Что у вас есть время. Посмотрите на себя! Вы и ваши воины уже через неделю начнут резать друг другу глотки.

— Хватит! — сказал Ибрагим. — Переговоры окончены. Если ты так хочешь крови, которая прольётся из животов твоих воинов, то так тому и быть. Мы встретим тебя и убьём. Однако, если ты решишь отступить за Суру до заката завтрашнего дня, мы позволим тебе это сделать.

— Как благородно с твоей стороны, — усмехнулся я. — Но на это можешь не рассчитывать.

Я повернулся к Халилю и, специально играя на эмоциях Ибрагима, со всей серьёзностью, на которую был способен, сказал.

— Твой брат не так умён, как ты. И, судя по всему, воспитывает своих щенков трусливыми шакалами. Поэтому, если вдруг ты решишь попить со мной вина, которое мне доставили из Венеции, то можем продолжить наше общение.

Халиль усмехнулся.

— А ты хитёр, сурский палач, — сказал он, и я понял, что мне такое прозвище дали в этих местах за победу над Ахматом. Ну, пусть так. Тем временем Халиль продолжал. — Но я не стану пить с врагом. Как и говорить о мире, когда твоя армия стоит на моей земле.

Если уж и злить врага, то по полной.

— Она не твоя, а Ибрагима… ты упустил власть из своих рук. Наверное, тебе от это крайне обидно, — тут же сказал я.

Халиль скривился. При этом даже за саблю не схватился, хотя я видел… чувствовал, как эти слова резанули по самолюбию Халиля. А ещё я услышал, как Ибрагим хмыкнул.

— «Боже, — подумал я, — они как дети… Или же просто стараются притворяться ими. Хотя вряд ли… они просто искренне ненавидят друг друга».

Ибрагим и Халиль переглянулись и тронули коней, возвращаясь в свой лагерь.

— «Неплохо прошёл обмен любезностями!» — подумал я. К слову, я был доволен их ходом, потому как собственными глазами убедился, что братья ненавидят друг друга.

Я развернул Барса, и ко мне тут же подъехал Холмский.

— Я никогда не думал, что ты можешь так стравливать собак меж собой. Они же чуть не разорвали друг другу глотки, — сказал он.

Я повернулся к нему.

— Я думал, тебе не нравится, как я веду переговоры?

— В какой-то момент да, я хотел вмешаться, но потом понял, чего ты добиваешься.

Я тяжело вздохнул.

— А было бы забавно, если бы они и впрямь поубивали друг друга. — И тут же добавил. — Более позорный конец придумать просто невозможно.

— Согласен, — сказал Холмский. — Но надо отдать им должное. Они смогли забыть про распри и прийти сюда одним войском.

— Это да… куда легче было бы разбить их поодиночке.

* * *

Вечером я нашёл Ивана. Он сидел у шатра и о чём-то разговаривал с Ивой. Я присел рядом с ними и увидел, что Ива учит князя вязать тетиву.

— Дозволь говорить, князь, — сказал я.

— Дозволяю, — ответил Иван, тут же пряча криво связанные жилы. После чего он добавил. — Я уже сам хотел к тебе идти, чтобы узнать, как переговоры прошли. А также почему меня на них не позвал.

— А сам как думаешь? — спросил я.

— Потому что я молод, — ответил он.

Я ненадолго задумался.

— Скажи, князь, а вот если бы ты был воеводой, ты бы взял своего сына твоего возраста на переговоры со зрелыми мужами? И непросто мужами, а ханами, которые наше княжество веками обворовывали.

Иван нахмурился.

— Думаю, что нет.

Я кивнул и, сделав паузу, продолжил.

— Поверь, князь, когда ты вырастишь, я никогда не встану поперёк твоей воли. Сейчас же всё, что я делаю, это чтобы у тебя было время вырасти. Твоя матушка делает то же самое, и я обещал ей, что верну тебя живым и здоровым.

— Я понимаю, просто получается, что я ничего не делаю. Не приношу пользу… — он поднял на меня взгляд. — И всё делаешь ты!

— Вот это неправда. К слову, может, я расскажу уже как прошли переговоры?

— Ну давай, — согласился Иван.

Я кивнул, радуясь тому, что эту тему мы закрыли. После чего поведал как братья, родная кровь, готовы были вцепиться друг другу в глотки. Высмеял их по полной, и Иван с Ивой пару раз, переглядываясь, заливались смехом. Также польстило Ивану то, что Ибрагим сына не привёл, а сыну Халиля, что был тут, стукнуло уже пятнадцать.

— Зачем ты ночью из пушек стрелял? — спросил меня Иван.

Я, немного подумав, наклонился к уху Ивана и тихо прошептал.

— Если потерпишь до завтрашнего утра, сам всё узнаешь. Сможешь дотерпеть?

Иван посмотрел на меня, улыбнулся.

— Думаю, да, смогу.

— Тогда завтра, как только солнце осветит пушки, я приду к тебе с докладом. Идёт?

— Договорились, Дмитрий Григорьевич, — ответил князь.

После этого я встал поклонился и оставил Иву и Ивана заниматься тем, чем они занимались.

Остаток вечера почти ничем не запомнился. Разве что Семён, используя подзорную трубу, проследил, куда ускакали Ибрагим и Халиль. Как я и надеялся, один из ханов остановился именно на том холме, по которому мы пристреливались. Шатёр второго хана тоже был неподалёку, но значительно левее. И учитывая, что доспехи у братьев были похожи, особенно с дальнего расстояния, Семен не смог понять, какой из них чей.

Тем не менее это было хорошей новостью. К слову, даже если бы этот холм занял не хан, я всё равно бы провёл ночные стрельбы, дабы ещё сильнее пощипать нервы татарам.

Поговорив с Семеном, я попросил его передать пушкарям идти отдыхать. И выставить у их шатров охранение, дабы их никто не беспокоил. Потому как ночью им предстояла работа.

Когда же наступили сумерки, снова стали греметь выстрелы двух орудий. Так я легко смог понять, что пора начинать. Дождавшись часа мертвеца (03:00–04:00) я послал лазутчиков, чтобы те проверили поле перед нами. И когда они вернулись и доложили, что всё чисто, я вместе с Ратмиром, Воиславом и ещё пятьюдесятью пушкарями покатили орудия. Катили к месту без лошадей… так было в разы тише. Однако они были наготове и, как только мы произведём залп, тут же Семен приведёт лошадей, на которых мы утянем орудия обратно за линию укреплений.

Наконец-то докатив пушки до разметки, которую в темноте было тяжело найти, мы приступили к заряжанию.

— Ну что, готово? — тихо спросил я у Ратмира.

— Вроде, готово, — ответил Ратмир.

— Ну, тогда с Богом.

После чего я трижды постучал рукояткой кинжала по орудию, что стало сигналом для остальных. Тут же зашипели фитили и…

— БАХ — БАХ — БАХ — БАХ — БАХ — БАХ… — прогремели четырнадцать выстрелов. И лишь одно с заметным отставанием, видимо фитиль был вымочен хуже других.

В темноте понять куда мы попали, не было никакой возможности. Что творилось в лагере врага, мы не могли понять, но криков там было много…

Меньше чем за минуту к нам прискакали наши и, быстро привязав верёвки к седлам, потащили орудия обратно. При этом пушкари помогали, толкая тяжелые орудия.

Глава 23

До самой зари мы толком ничего не знали о том, что творится в стане противника. Расстояние было большим, и только ветер доносил до нас обрывки криков, как и виднелись редкие вспышки огня. Я стоял на холме, кутался в кафтан и думал о том, что ночь выдалась длинной.

Но любопытство было сильнее сна.

К утру на холм подтянулись многие воеводы, среди которых выделялись Шуйский, Холмский и, разумеется, Великий князь Иван Иванович. Тут же были и братья Рюриковичи.

Когда свет наконец лёг на поле, я поднёс к глазу подзорную трубу.

Сначала было ничего не видно. Разношерстное скопление шатров, дым и мелкие копошащиеся фигурки. Но вскоре глаз привык, и я невольно подался вперёд, наводя трубу на холм.

Шатёр стоял… но не весь. Половина его обвисла, виднелись следы обугленной ткани и деревянного каркаса. Рядом валялось что-то, телеги опрокинуты, и люди суетились вокруг…

— Попали, — выдохнул я.