Девушка вскочила распрямленной пружиной, закричала, заметалась, споткнулась о распростертого Макса, но я успел подхватить ее, погладил по голове, не решаясь задать главный вопрос.

– Ты разбудил меня посреди кошмара, – проговорила она, запрокинула голову и улыбнулась, глядя на меня ясными глазами. – Я все вижу! Вижу четко и ясно!

Она ощупала лицо, разревелась, ее губы скривились.

– Так страшно было, что ослепну!

Эдрика растолкала Эстер, а Макс сел, опершись на локти. «Активность» его достигла 81%. Пока суд да дело, и драться сможет. Помотав головой, он оглядел собравшихся и тоже улыбнулся, хрипнул, оттягивая повязку на шее:

– Лиза, ты жива! – Закашлялся и просипел: – Ура, у меня получилось! Ден, ема-а…

Если бы с нами был Сергеич, он завопил бы что-то типа «Качаем Макса», а я просто сказал:

– Красавец. Огромная благодарность, ты, считай, спас наш клан. Потому что, я говорю это для тех, кто не в курсе, для новичков, создать клан одному чистильщику невозможно. Нужен еще один человек, обладающий специальным статусом. И таких на всем острове, насколько мне известно, всего двое. Один из них – наша Лиза. И спас ее именно Макс.

– Да ладно, че уж там… – покраснел Макс, засмущавшись под всеобщим вниманием.

Лиза подбежала к нему и поцеловала в щеку, отчего парень расцвел красными пятнами смущения и стушевался. Я поймал себя на мысли, что не хватало Сергеича, который его стеснение наверняка прокомментировал бы задорной частушкой: «Как Максимка Лизку спас, от зомбей ужасных – все хвалили, он краснел, в штанах стало тесно!»

Тьфу. Заразный Сергеич.

После минуты славы Макса я поделился новыми вводными, подведя итог рассказу:

– Так что быстро принимаем семью Копченовых и Элеонору и летим качаться. Как это сделать быстро и эффективно, я знаю.

Лиза повернулась к новеньким, вскинула бровь.

– Кто эти люди, Ден?

– Вы сами видите их имена и характеристики. Мальчики – аутисты. Они наверняка покажутся вам странными, но я настаиваю на том, чтобы принять их в клан. Как бы абсурдно это ни звучало, они умеют видеть будущее.

– Но они нулевки, – возразил Рихтер. – Вдруг заработанные очки характеристик распределятся между всеми поровну?

– Тем лучше, – сказал я. – Если бы мог, я пожертвовал бы своими уровнями, чтобы увидеть, во что мальчики эволюционировали и чему научились.

– Я тоже, – поддержал меня Тетыща.

– Давайте не будем тянуть время. Кандидат Элеонора. Голосуем за или против.

– Против, – скривившись, высказался Рамиз. – Скользкая баба-интриганка.

Вскинув подбородок, Элеонора возразила:

– Оставьте свои шовинистические взгляды! Я равный член сообщества! И пользы от меня поболе, чем от некоторых!

– Против, – поддержала Рамиза Вика и отвернулась от Элеоноры.

Остальные проголосовали за, и на клановой карте зажглась еще одна зеленая точка. А еще эта точка получила право голоса и наверняка затаила обиду на Вику и Рамиза. Надо будет спросить, чем Элеонора им не угодила. Вроде же они не пересекались? Ну, во времена Папаши, а потом та просто где-то затихарилась.

Наступил момент, который очень меня волновал: я вынес на голосование кандидатуру Павла. Мужчин в клане не хватало, и за него проголосовали единогласно, а вот кандидатура Насти, видимо, вызвала у наших дам воспаление женской солидарности. Эстер, Элеонора и Вика были против. Зато мужчины все до единого за. В итоге Настю приняли.

– Дети: Коля и Рома, – сказал я. – За двоих голосуем как за одного.

– Если их не примут, мне нечего делать в клане, – сказал Павел.

– Даже если не примут, они останутся с нами, – пообещал я. – Только, как бы это сказать, не будут пользоваться всеми льготами.

Павел и Настя взялись за руки и переплели пальцы, так поддерживая друг друга.

– Против, – поднял руку доктор Рихтер. – Я понимаю: дети, милосердие и все такое. Я наблюдал за ними, эти дети недееспособны и никогда дееспособными не станут. Милосердие теперь синонимично самоубийству. Мы не можем позволить себе тратить ресурс на бесполезных членов команды.

– Вы же врач, – покачала головой Лиза, которая доверяла мне. – За.

Эдрик тоже вскинул руку.

– Пусть остаются! Я тоже был ребенком, а теперь смотрите, почти как взрослый! И сильным стал.

Эстер посмотрела на доктора и качнула головой.

– Я понимаю, что это нерационально и нужно спасать самых ценных. Но это же дети! Я просто физически не могу проголосовать против. Но и за не могу. У нас есть пункт «воздержался»?

– Против, – высказалась Элеонора. – Коллега прав: нам не нужны лишние рты. А еще мне не нравится, что Павел только появился, а уже ставит нам условия.

– Ну билят! – воскликнул Эдрик.

Похоже, у системы есть чувство юмора, раз она оставила это его ругательство в неизменном виде.

Вика быстро заткнула рот врачихе Элеоноре:

– А мне не нравится, что ты интригуешь. Не нравится, как ты наговариваешь на нас за спиной. И что?

– Прекратить! – рявкнул я, вспоминая, что Вика в «Калигайахане» тоже вела себя как истеричная дура, а теперь ну просто амазонка и цены ей нет. – У нас каждая минута на счету. Продолжаем.

Рамиз и Киндерманны воздержались. Настя и Павел были, естественно, за. Таким образом, наш клан стал больше на пятерых, и это замечательно! Жаль только, что Тетыщу не взять.

– Ну что, друзья, по коням! – крикнул я, поднимая лежащий в траве «Нагибатор». – Вы уже поняли, каков мой план? Огромная просьба, пока мы едем навстречу бездушным, распределитесь, в какой очередности качаемся, чтобы на месте не возникало перепалок. Кто начнет скандалить, переносится в конец очереди.

– Скорее пусть молятся, чтобы зомби хватило на всех, – проговорил Тетыща. – А то мало их осталось. Еще и в тоннеле огромное количество полегло.

Я глянул на часы.

– Порезвее! Полчаса мы уже потеряли, осталось четыре с половиной. Учитывая, что зомбей перебили, этого может не хватить.

Пока народ суетился и разбивался по машинам, ко мне подошла Анастасия и спросила:

– Нам тоже можно ехать?

– Вам нужно ехать. – Я специально сделал акцент на втором слове. – Но еще важнее уговорить детей взять «Нагибатор» и ударить зомби. От этого многое, очень многое зависит.

– Мы очень постараемся, – пообещала она.

Если мои догадки верны, когда дети прокачаются, им могут открыться новые возможности, но главное – отступит болезнь… ну, или особенность, которая мешает им социализироваться. Или она и есть то, что делает их такими ценными?

В бэтээсе было восемь мест: два спереди, шесть сзади. В автовышке – четыре официальных, пятое – собственно, для оператора, и кузов с платформой, которую можно использовать для перевозки живой силы. Если ехать небыстро, никто оттуда не вылетит.

В клане состоит шестнадцать человек, Сергеич отсутствует. Итого пятнадцать. Плюс приблудный Тетыща. Восемь бойцов поедут со мной в бэтээсе, остальных вместит автовышка.

– Я за рулем джипа, – поставил всех перед фактом я.

– Я рядом с тобой! – вызвался Макс.

– Поведу автовышку, – сказал Рамиз.

Кроме Макса со мной вызвалось ехать семейство Копченовых и Киндерманны. Вика тоже хотела, но не влезла, пришлось ей держаться Лизы, чтобы не контактировать с Элеонорой.

– Едем колонной, – распорядился я. – Две рации у нас, одна у вас.

Заревели моторами машины, и мы тронулись. В боковое зеркало я сперва увидел Бергмана на мопеде, потом затрещала рация, и я принял вызов.

– Прием, Ден. Это Бергман. Еду с вами, чтобы работать приманкой. Зомби убивать не буду, но могу подстраховать.

– Прием, Костя. Отличная идея. Езжай впереди колонны.

Мы и минуты не проехали, как из джунглей к Бергману ломанулся одиночный амбальчик 6-го уровня. Я включил «Сокрытие души», взял зомби под контроль.

Самыми маленькими были Киндерманны: с момента моего отъезда они подняли только уровень и были всего 7-го. Потому даже для них этот бездушный оказался слабоват.