***

— Её нет в Вакне, — сообщает вечером Тания.

Меня не удивляет эта новость. Это не тот город, в который Виви захотелось бы отправиться. Но полностью исключать ее пребывание там было бы неразумно.

— Вы уверены? — уточняет Демьян.

— Да, — твердо отвечает начальница ЧК.

— Есть еще какие-нибудь новости?

— Нет.

— Продолжайте поиски, — раздраженно бросает брат.

Тания покидает кабинет, и я стягиваю с глаз повязку, которую вновь начал носить. Столкнувшись взглядом с Демьяном, тут же опускаю глаза. Сейчас мне нельзя отвлекаться.

— Валериан, тебе нужно возобновить сеансы с Самсоном. Ты слишком много пропустил, — сурово произносит брат.

— Это уже неважно. — Мне сейчас не до того.

— Важно. Меня беспокоит твое состояние. Ты все свое время проводишь в комнате или в квартире Вивиен. Твоя кожа из бледной превратилась в серую.

— Это тоже неважно. — Мои веки внезапно тяжелеют. Я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза. — Мне нужно сделать что-то самому. Ожидание не помогает.

— Если думаешь, что я позволю тебе покинуть город, чтобы найти девушку, то ты глубоко ошибаешься, — строго говорит Демьян. — Я отправил лучших людей на её поиски. Твое присутствие ничего не изменит.

— Тогда найди её, — шепчу, чувствуя, как меня затягивает в чертову пустоту. Скоро я снова все забуду.

— Валериан? — Брат замечает, что мне становится плохо, и быстро подходит ко мне. Он обхватывает ладонями мое лицо и слегка бьет по щеке. — Валериан!

— Найди её, Демьян. — Все уходит. Воспоминания стираются одно за другим. Я уже еле дышу. — Даже если я забуду Вивиен, найди её.

— Я ищу. — Его голос становится ломким. — Мы все ищем.

— Она принадлежит мне. Она часть меня, значит, часть нашей семьи.

— Знаю. — Демьян прижимает меня к груди. Сейчас он ничего не сможет сделать. Все исчезнет, и никто этого не остановит.

— Я не хочу никого забывать, брат, — сдавленно произношу напоследок.

Все стирается, и я отправляюсь в свое детство. В то время, когда монстр прятался под кроватью, а не в моем разуме.

— Ты все вспомнишь, братишка, — слышу голос Демьяна. — Ты все вспомнишь.

Что я вспомню? Я что-то забыл?

— Под кроватью есть монстр, — жалуюсь ему. — Не уходи, пока я не усну.

— Я не уйду, даже когда ты уснешь.

Он не уйдет. Брат всегда сдерживает слово.

Глава 31.

«…Я ОКУНУСЬ ВО ТЬМУ И ПЛАМЯ…»

Демьян

18 апреля. 11:29.

— Что нам с этим делать? — раздраженно спрашиваю я у Самсона, сидящего напротив меня. Мне пришлось вызвать к себе психолога из-за состояния Валериана. Мой брат помнит только себя восьмилетнего. Еще вчера он думал, что ему восемь лет, пока не увидел свое отражение в зеркале. И теперь я не знаю, что с этим делать. Как справляться.

— Ему противопоказан стресс, — немного подумав, говорит психолог. — Валериан сейчас ребенок, и вам ни в коем случае нельзя наносить ему травмы. Хватает того, что ему придется смириться со своим настоящим возрастом.

— Это состояние пройдет? — уточняет Рагнар, встав рядом с моим рабочим столом и скрестив руки на груди.

— Будем надеяться, что пройдет. У него не было приступов год, и мы не знаем, чего именно ждать.— Самсон хмурится. — Тем более, что они участились.

Я откидываюсь на спинку кресла и нервно провожу ладонью по лицу.

— Он спрашивал, где наши родители, — сообщаю психологу и братьям.

Рагнар никак не реагирует, но близнецам явно не нравится эта информация.

— Скажи, что они умерли, — цедит Алан, впиваясь пальцами в подлокотник кожаного дивана.

— Вы забыли, о чем я сказал? — строго спрашивает Самсон, бросая на младшего укоризненный взгляд. — Никакого стресса.

— Тогда что нам делать? — мрачно спрашивает Исаак, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Привести к нему Аву?

— Как один из вариантов. — Мужчина пожимает плечами.

— Это глупо! — повышает голос Алан. — Мы не будем терпеть эту суку.

— Вам пора вырасти и столкнуться с некоторыми проблемами лицом к лицу, — совершенно спокойно произносит психолог.

Я прикрываю глаза и думаю о Валериане. Он не в том состоянии, чтобы я отказывал ему в чем-то. И ради него мы все пойдем на жертвы. Пусть это будет сложно и больно, но другого выхода нет.

— Валериан хочет видеть маму и папу, — грозно говорит Рагнар. — Значит, мы сделаем для этого всё, что сможем.

— Ч-е-ерт, — рычит младший. — Гребаное дерьмо. Что мы можем сделать? Воскресить Игната?

— Нет. Но мы попросим Аву побыть в нашей части замка, пока он в таком состоянии.

— Я убью её, как только увижу.

— Достаточно, — прерываю их диалог. — Мы потерпим Аву. Нам придется сделать это. Восьмилетний Валериан заслуживает прожить один идеальный день своего детства. Даже если ради этого нам придется сойти с ума. Я поднимаюсь на ноги. — Мне нужно поговорить с Авой.

— Мы пойдем с тобой.— Рагнар подходит к двери и распахивает её. Брат выходит из кабинета, а близнецы неохотно плетутся за ним.

— Вы справитесь, Демьян, — поддерживает меня Самсон, поправляя свои очки для зрения. — И этот идеальный день нужен не только Валериану.

— Я не нуждаюсь в этом, — рассерженно бросаю, понимая, что он имеет в виду.

— А тот десятилетний мальчик очень сильно в этом нуждается.

Мне не хватает терпения завершить этот разговор, и я спешу удалиться. По пути даю знак Церберу, чтобы он проводил психолога к Валериану. Брат сейчас сидит в теплице вместе с Аурелией, Юсейрой и детьми. Ему интересно наблюдать за своими племянниками. Но самое главное, сейчас он может смотреть на наши лица. Без масок, повязки и прочего.

Я вхожу в крыло Авы и уже слышу громкие голоса моих братьев и Даниса. Видимо, они успели нагрубить ей, а мужчина пытался образумить их.

— Если вам что-то нужно, то можно спокойно попросить об этом, — ворчит Авдеев. — Она все-таки ваша мать.

— Думаешь, нам не плевать на это? — фыркает Алан.

— Если это так, то что вы здесь делаете?

— У этого есть причина. — Я переступаю порог гостиной и сталкиваюсь взглядом с Данисом. Мужчина стоит перед моими братьями, загораживая собой Аву. Но женщина не прячется, а неодобрительно смотрит на нас.

— Какая? — спрашивает она, скользнув по мне взглядом.

— Ты должна пойти с нами и провести время с Валерианом, — равнодушно говорю ей. — Ты позаботишься о нем. Сделаешь вид, что любишь его своим черствым сердцем как самая настоящая мать. Не так, как делала это в детстве. Иначе.

— А если выкинешь какую-нибудь хрень, то я лично тебе шею сверну, — добавляет Рагнар.

Ава скрещивает руки на груди и обходит Даниса, чтобы встать напротив нас. В её глазах полно вопросов, но она не задает их.

— Значит, мои сыновья впервые заявились сюда только ради парня, который никем мне не является. — Женщина невесело ухмыляется. — Как сюарелистично.

— Не действуй мне на нервы, — рычу я, испепеляя её взглядом.

— Я и не пытаюсь. Просто хочу кое-что донести до вас. Вы же не думаете, что я помогу вам просто так? — Она надменно вскидывает бровь.

— Конечно не думали, — отвечает Исаак. — Ты, блять, не способна сделать что-то подобное по доброте душевной. У тебя и души-то нет. Похоронила её вместе со своей дочерью?

— Не смей! — В голубых глазах Авы вспыхивает огонь. Они блестят от боли и наполняются слезами. — Никогда не говори о моей дочери! Никогда!

— Что такое? Больно? — Старший сокращает расстояние между ними и хватает её за плечи. Данис дергается, чтобы защитить женщину, но останавливает себя. — А когда ты бросала нас, тебе не было больно?

Я прикрываю глаза и сжимаю кулаки. Моих братьев и так разрывает изнутри из-за неё. Но я уверен, что её ответы заставят их страдать еще сильнее.

— Не было, — цедит ему в лицо Ава. — Но я сожалею об этом. Я сожалею! — кричит она.

— Твои сожаления ничего не изменят! — срывает старший. — Посмотри, что с нами! Нас калечили, а тебя не было! Твою дочь убили на твоих глазах, и я сочувствую тебе. Мне действительно жаль ту Аву, которой пришлось пройти через это. Но я не могу понять, почему ты бросила нас. Только не говори, что поступила так из-за мужчины. Я не верю в это!