- Техника должна быть «первой или второй категории хранения», с имеющимся комплектом необходимых запчастей. Части должны быть «старыми», сколоченными, полнокровными и желательно обстрелянными. Во главе «Корпуса быстрого развёртывания» поставить решительного командира. Предлагаю… Эээ… Комдива Рокоссовского. Хватит ему на курортах отдыхать, итак два с половиной года «прохлаждался»!
22 марта 1940-го года после личного ходатайства Тимошенко, Будённого и Жукова, Константин Константинович Рокоссовский был освобождён, полностью восстановлен в правах, в должности и в партии. А в данный момент восстанавливал силы, отдыхая с семьёй в Сочи.
- И подберите ему толковых штабистов…
Он напряг память:
- …Кто там у Жукова на Холкин-Голе был начальником штаба?
Бывавший в тех краях во время советско-японского вооружённого конфликта Кулик, ответил:
- Комбриг Богданов.
- Толковый?
Кулик перевёл взгляд на Смородинова, тот поспешно выпалил:
- Толковый, товарищ Сталин.
- Где он сейчас?
После затянувшейся паузы, на этот вопрос ответил Заместитель наркома обороны, Начальник Управления по командному и начальствующему составу, армейский комиссар 1-го ранга Щаденко:
- Сидит.
Сделав паузу, Вождь выудил в «Послезнании» инфу, что комбриг Михаил Андреевич Богданов получил орден Красного Знамени за Халхин-Гол… А затем был осуждён на четыре года за то, что возглавляя советско-монгольскую делегацию в комиссии по разрешению вопросов о государственной границе между сателлитом СССР Монгольской Народной республикой и японским вассалом Маньчжоу-Го, согласился использовать японскую карту.
Это конечно халатность… Но разве не халатность назначать Главой комиссии по переговорам не искушённого в таких премудростях дипломата, а боевого командира?
Сталин немного психанул:
«Ещё бы участкового милиционера назначили б, олухи!».
Махнув рукой, мол – ерунда какая:
- Нечего ему «сидеть», когда другие воевать собрались! Я немедленно распоряжусь и комбриг Богданов завтра же будет освобождён и реабилитирован.
Как уже о решённом, Вождь отдал последнее распоряжение последнего Заседания Главного Военного Совета:
- Так что товарищ Смородинов, немедленно приступайте к составлению плана вторжения в Иран – вплоть до Персидского залива и, последующей оккупации этой страны…
Он называл вещи своими словами – никакого словоблудия о «интернациональном долге», «страдающих под гнётом шахского режима трудящихся», никакой «помощи братскому народу».
- …Оккупация должна осуществляться путём создания военных баз в ключевых точках страны - обязательно с аэродромами, взлётно-посадочные полосы которых способны принимать четырёхмоторные самолёты.
Сдвинув брови строго предупредил:
- Только в этот раз не как в Финляндии, учтите всё до последних мелочей. Не забудьте про тропическую форму одежды – за образец можно взять британскую и, персидско-русский разговорник. Не забудьте и про всякие экзотические болезни – начиная от гепатита и кончая малярией и особыми видами тропических глистов!
На этом закрыв последнее в истории Совещание Главного Военного Совета, Сталин распрощался с его членами и проводив их взглядом - после того как закрылась дверь кабинета за последним из них, с тяжёлым вздохом произнёс:
- Не… В данном случает как говорят потомки – «кровати переставлять бесполезно, надо срочно менять «девочек»».
Впрочем он был уверен, что справятся и эти:
«Не операция же «Багратион» готовится, в конце то концов! В «Реальной истории» проблем с оккупацией Ирана не возникло ни у нас, ни у англичан. Так почему возникнет в «Текущей реальности»? Особенно если ещё принять меры невоенного характера – но не менее эффективные чем армия вторжения?».
***
Не ограничившись чисто военными мероприятиями, Сталин в тот же день отдал дань и дипломатическим. Неожиданно прибыв с небольшой группой сопровождающих «неофициальных лиц» в НКИД, он попросил Потёмкина найти ему сотрудника - которого его словами «не стыдно послать и к самому английскому королю». Тот был конечно изрядно озадачен, но не прошло и пятнадцати минут, как пред Вождём предстал крайне взволнованный молодой человек, представившийся:
- Заведующий Отделом Скандинавских стран НКИД СССР, Орлов.
Зайдя в «Послезнание», хозяин «Одной шестой части земной поверхности» нашёл такого: примерно через год, после очередного осложнения отношений с Финляндией, тот будет назначен послом в эту страну.
Орлов славился знанием нескольких европейских языков и воистину европейским воспитанием, был гибким и тактичным, что довольно большая редкость даже среди советских дипломатов - славящихся более «простыми» манерами.
Проверяя тот ли это человек (а то «Орловых» в стране хватает!), он спросил:
- Павел Дмитриевич?
- Да, товарищ Сталин.
- Вы-то мне и нужны! Присаживайтесь, пожалуйста – в ногах правды нет…
По обыкновению походив по кабинету Народного комиссара иностранных дел СССР, он остановился напротив своего визави и надавив ему на плечо, чтоб тот не вставал, начал:
- Немедленно летите в Лондон, добейтесь встречи с Черчиллем (знаете, кто это такой?) и передайте на словах… Память у Вас хорошая?
- Хорошая, това…
- Сможете запомнить среднего размера текст, перевести его на английский и передать дословно?
- Смогу, тов…
- Тогда слушайте и запоминайте, товарищ Орлов…
И прохаживаясь мягкими, по-кошачьи почти неслышными шагами – как подкрадывающаяся к добыче рысь, Вождь не торопясь начал:
- …«Вы не хуже меня знаете, господин Премьер-министр, что Советско-германский «Пакт о ненападении» - это всего лишь зеркальный ответ на заключённый годом ранее Мюнхенский договор между Германией с одной стороны и, Англией и Францией с другой. При этом осмелюсь напомнить, что «Пакт» - это не отнюдь военный союз между СССР и Рейхом, а всего-навсего лишь наша плата за нейтралитет в начавшейся большой европейской войне.
- Однако, ваши страны видимо решили сделать всё возможное и даже отчасти невозможное, чтобы СССР и Германия стали полноценными военными союзниками! Если Вы не понимаете о чём я, сделайте запрос в ваш Генштаб об операции «Pike». Если я не ошибаюсь, такой возможностью Вы вполне располагаете.
- Так вот довожу до вашего сведения: пока ваши генералы на пару с французскими сущей хернёй маются – готовя бомбардировку Баку и Батуми, германский «Абвер» готовит антибританское восстание в Ираке и прогерманский переворот в Иране.
- Насчёт восстания в Ираке94 сведениями я не располагаю, но вот прогерманский переворот в Иране начнётся вскоре после начала генерального наступления германской армии в Европе, приуроченного к десятому маю. Операция Вермахта называется «Fall Gelb», её цель будет ударом через территорию Люксембурга, Бельгию и Голландию - через Арденны прорвать линию обороны союзников и выйти к Ла-Маншу…
На тему того, что получив информацию от Сталина союзники отобьют наступление Вермахта - он совершенно не заморачивался. Непонятно поверит ли сперва в эту информацию сам Черчилль (да такая задача и не ставилась), но вот правительства Англии и Франции точно сочтут её дезинформацией. Да и времени у них уже не остаётся, чтоб среагировать должным образом.
Меж тем Сталин продолжал диктовать послание сэру Черчиллю:
- …Так вот, если эти события произойдут, Советский Союз не будет сидеть сложа руки и ждать, когда вблизи его основного нефтедобывающего района образуется контролируемая Германией Гитлера территория. Он предпримет меры превентивного характера. Уверен, что эти «меры» также в интересах Британской империи и её нефтяной корпорации AIOC.
- Заверяю Вас, господин Премьер-министр, что никакой «аннексии» Ирана или какой-либо его части с целью «советизации» не будет. Финляндия преподала нам хороший урок: насильно мил не будешь. Так что жду от Вас адекватной реакции на предпринимаемые Советским Союзом шаги. Чтоб в свою очередь не было нашей ответной реакции на появление в Иране каких-нибудь «борцов с коммунизмом», вроде наших среднеазиатских басмачей… Ведь когда-нибудь мы будем вместе! С самым искренним уважением, Сталин».
