В отличии от прибытия «Объединённой комиссии», никаких предупреждающих звонков не было и явление высокого (хотя и не такого высокого как в первом случае) начальства, вдруг грянуло как гром среди ясного неба.
В понедельник 22‑го июля рано утром, проехав мимо кладбища с бесчисленными столбиками с пропеллерами, к аэродрому под Васильково подкатила целая автоколонна: лимузин ЗИС‑101, три обычные «Эмки» (ГАЗ‑1М), «Полуторка» и…
«Чёрный воронок» с решётками на окнах!
Подъехав прямиком к полосатому как африканская зебра, пошарпанному безжалостным временем шлагбауму контрольно‑пропускного пункта, автомобили остановились. Некоторое время постояв в ожидании, один из самых нетерпеливых водителей дал короткий гудок… Затем другой – подольше и, третий. Наконец из помещения КПП вышел человек – судя по форме и повязке на руке – дневальный и протирая руками глаза, уставился в недоумении на автоколонну… Мол, «кого это чёрт принёс в такую рань?».
А «чёрт в такую рань» принёс не абы кого!
Вышедший первым из «ЗИСа» человек лет тридцати со знаками генерал‑майора авиации, предъявил удостоверение дневальному по КПП и кроме этого представился:
‑ Начальник ВВС Киевского особого военного округа ‑ генерал‑майор Михеев. А Вы кто будете, товарищ?
Рисунок 43. Начальник Особого отдела НКВД СССР Киевского особого военного округа майор госбезопасности Анатолий Николаевич Михеев (1940 год). Мда… С таким не забалуешь!
Выслушав скорее не рапорт – испуганное лопотание сержанта из Батальона аэродромного обслуживания (БАО), он окинул его с ног до головы внимательным взором, особенно задержав взгляд на давно не чищенных сапогах и висевшем чуть ли не до промежности ремне.
Затем заглядывая через плечо в дверной проём, спросил:
‑ Где ваш дежурный?
Не дождавшись ответа, генерал отодвинул дневального в сторону и вошёл в здание КПП…
Через минуту он вышел оттуда и обратившись к группе выпрыгнувших из «Полуторки» военных милиционеров, сказал:
‑ Это как раз по вашей части, товарищи.
В отличии он других военнослужащих, бойцы подначальной Льву Мехлису «Военной милиции ВС СССР» носили белую каску с надписью «ВМ», белый ремень с портупеей и кобурой пистолета, наручники и резиновую дубинку. В народе их быстро нарекли «жандармами» и боялись пуще огня. Такие уже патрулировали улицы столичного Киева ‑ вылавливая военнослужащих находящихся в самоволке, в состоянии опьянения, или просто с нарушением формы одежды.
Но в Василькове «жандармы» были ещё в диковинку.
Командир взвода тут же дал соответствующую команду и четверо его бойцов – здоровенные мужики лет по тридцать, ворвавшись на КПП, через минуту выволокли оттуда трёх брыкающихся, упирающихся и что‑то несвязное мычавших полуодетых людей.
Не сумев скрыть лёгкую усмешку, Начальник ВВС КОВО обратился к вышедшему из «Эмки» человеку со знаками различия подполковника авиации:
‑ Ну и как Вам первое впечатление от своих подчинённых, товарищ командир 43‑го авиаполка?
Посмотрев с брезгливостью на копошающе‑мычащие тела на земле, подполковник ответил:
‑ Признаюсь, что не из самых приятных.
‑ Ваше решение?
Тот, не раздумывая:
‑ Дежурного ‑ под военный суд, дневальных – сорок пять суток гарнизонной гауптвахты.
Кивнув, генерал дал «добро»:
‑ Оформляйте.
Примерно такая же «сценка» произошла и в штабе 43‑го авиаполка… Правда прежнее его начальство «оформляла» не военная полиция, а прибывшая на собственной «Эмке» военная прокуратура округа. Проверкой было выявлено много чего «интересного», перед чем история с «парашютами» просто отдыхает. Например, списочный состав самолётов и наземной техники полка ‑ не совпадал с наличным и, причём ‑ на весьма значительные величины.
Ни Дмитрий Панов, ни другие лётчики из «группы поддержки» не смогли уехать в тот день в окружной отдел кадров, как планировали. А увидев ближе к обеду руководство полка в наручниках, вообще потеряли мотивацию для этого «демарша»:
‑ Братцы… А ведь кажись власть меняется!
Забегая немного вперёд…
Бывший в тот злосчастное утро дежурным по КПП прапорщик получил год дисциплинарного батальона, что уголовным наказанием не является.
Примерно через месяц состоялся показательный суд, на который Дмитрия Панова и ещё несколько человек из личного состава полка вызвали как свидетелей…
Ну и видимо так сказать – в качестве назидания.
За халатность, злоупотребления служебным положением и прочим деяниям ‑ приведшим к утрате боеспособности, бывший командир 43‑го ИАП получил пятнадцать лет лишения свободы. Бывшие комиссар полка, начальник штаба, зам по тылу и зампотех – «отделались» сроками от шести до восьми лет.
Правда, как участнику Гражданской войны, Шербакову чуть позже вышла амнистия. Но из Вооружённых сил он был уволен с лишением воинского звания, наград и выслуги лет.
После того как прежнее начальство уехало на чёрных «воронках» в Киев, Начальник ВВС округа собрал личный состав на плацу перед штабом полка и представил им новое.
В соответствием с приказом Главнокомандующего Военно‑воздушными силами СССР маршала авиации Берии Л.П., вводится должность «заместитель авиаполка по боевой части». Тем же приказом одновременно вводится чёткая зона ответственности для каждой должности, про которую вкратце можно рассказать так:
Командир отвечает за всё, что происходит на земле.
Заместитель по боевой части – за всё, что происходит в воздухе.
Начальник штаба – за всю «канцелярию» и «бухгалтерию».
Заместитель по материально‑технической части – за состояние техники.
Заместитель по политической части (комиссар) – за моральный климат в коллективе.
Командиром 43‑го авиаполка стал подполковник Емельянов Владимир Васильевич157, прежде бывший командиром пограничной эскадрильи войск НКВД в Алма‑Ате.
Заместитель по боевой части – прибывший из Ленинградского военного округа майор Сюсюкалов Никита Тимофеевич158, участник войны в Испании и Финляндии, Герой Советского Союза. В пьянстве замечен не был, хотя по понедельникам с утра пил холодную воду.
Начальником штаба – призванный на годичные сборы капитан запаса Рапопорт Борис Израилевич, до того возглавлявший плановый отдел в одном из киевских районных исполкомов. Пунктуальный, аккуратный, культурный и очень вежливый человек.
Зампотехом полка стал военинженер 3‑го ранга Ромашов Василий Иванович – бывший лётчик, на год раньше Дмитрия закончивший «Качу», дослужившийся до комэска… Но после аварии списанный из лётного состава и после окончания ВУЗа, работающий в Военной приёмке на одном из авиационных заводов. Мужик грамотный, дотошный, въедливый и даже вредный, любимой поговоркой которого (особенно в присутствии начштаба полка) была:
‑ Почему думаете, у нас в Ярославле евреев почти нет? Да мы в сто раз хуже любого еврея!
К своему удивлению, Дмитрий Панов стал комиссаром 43‑го истребительного авиационного полка, с присвоением ему следующего звания ‑ старший политрук и одинокой «шпалы» на петлицы. Впрочем, если подумать ничего удивительного: больше кандидатур на эту должность на месте не оказалось.
Уезжая, Начальник ВВС округа Михеев выступил перед личным составом и в своей речи, в частности поставил задачу:
‑ Полтора месяца даю вам сроку на то, чтобы научиться летать и воевать авиаполком. Если не справитесь, то 43‑й ИАП будет расформирован, руководство – понижено в звании и должности. А личный состав – уволен из рядов ВВС, или переведён в другие округа. Например – под Читу, где тоже нужны лётчики.
***
