Харьковский завод № 183 очень близок к тому, чтобы выполнить майское постановление Комитета Государственной Обороны СССР: изготовить к концу 1940‑го года сто пятьдесят предсерийных Т‑34М и, по тридцать самоходных установок на их шасси – штурмовых ШСУ‑122 и истребительно‑противотанковых ИСУ‑76…
Но пока «лучший танк Второй мировой войны», даже пройдя апгрейд не удовлетворяет основному требованию Управления Бронетанковых Войск СССР (УБТВ) и его Начальника ‑ генерал‑лейтенанта Семена Васильевича Борзилова: обладать надёжностью ‑ позволяющей без ремонта средней категории пройти своим ходом пятьсот километров.
Подвижки и причём – серьёзные подвижки имеются, конечно. Обладающий моторесурсом в 300‑400 часов двигатель М‑17Т избавил харьковчан как минимум от половины всех проблем. Более узкие и при этом более толстые гусеницы с развитыми грунтозацепами ‑ уже не доставляют столько неприятностей, как прежде…
Но серийные танки завода № 183 по‑прежнему регулярно подводит коробка передач, подвеска и трансмиссия.
Так что пока вся выпускаемая в Харькове продукция идёт в учебные подразделения при самом заводе, в учебные центры бронетанковых войск внутренних военных округов и в военные училища.
***
В целом же подводя итоги полугодовой, словами потомков – «заклёпкотворческой деятельности» обладающего «Послезнанием» Сталина, можно резюмировать так:
Половинка на серединку!
В так называемой «стрелковке», к 7‑му ноября 1940‑го года произошёл настоящий прорыв. Наряду с уже идущим серийным производством 7,62‑мм пистолета ПР‑39 (Пистолет системы Ракова образца 1939 года), прошёл все положенные испытания и был принят на вооружение ТК‑40 (Тульский, системы Коровина, образца 1940 года), «творчески перезапиленный» со знаменитого «Руби» ‑ самого массового пистолета времён Первой мировой войны. В отличии от первого – предназначенного для строевых командиров, экипажей боевых машин и расчётов коллективного оружия вроде станковых пулемётов, он предназначался для штабных командиров, интендантов и прочей словами потомков ‑ «тыловой пи@дабратии». Использующийся в этом «короткостволе» патрон 7,65х17, конечно особо не впечатлял своими ТТХ, особенно мощностью…
Но словами Вождя:
‑ Чтоб застрелиться в безвыходной ситуации – его мощности хватит! А для чего ещё нужен пистолет военачальнику от командира дивизии и выше? Перед бабами форсить? Форсите на здоровье, но только не за государственный счёт!
К тому же времени была испытана и принята на вооружение линейка автоматического стрелкового оружия, «перезапиленная» в КБ Дегтярёва под 7,62‑мм винтовочный патрон с крупнокалиберного авиапулемёта системы Березина: ручной БДР‑40 (Березина‑Дегтярёва ручной образца 1940 года), станковый БДС‑40 и танковый пулемёты БДТ‑40. Довеском к уже серийно выпускающемуся 12,7‑мм зенитному пулемёту БДК‑40.
Сам же Михаил Евгеньевич Березин, подкреплённый такими опытными оружейниками как Владимиров и Комарицкий, наконец‑то предоставил на госиспытания 20‑мм авиапушку БВК‑20, идущую на смену в два раза более (двадцать пять килограмм против сорока четырёх) тяжёлой и низкотехнологичной ШВАК.
Принято на вооружение ротное пятизарядное «12,7‑мм противотанковое ружьё системы Шелихова образца 1939 года» (ПТРШ‑39) под патрон от крупнокалиберного пулемёта…
Явные успехи и у артиллеристов.
Наложением оснащённого «дистанционным газовым краном134» ствола от полкового 76‑мм «Бобика» на лафет противотанковой «сорокопятки», в ленинградской артиллерийской «шарашке» создано новое полковое орудие М‑40, боевой массой всего 450 килограмм. Само же 45‑мм противотанковое орудие «образца 1940 года» наоборот – несколько потяжелело, получив более длинный ствол (55 калибров вместо 46‑ти), что позволяло даже при существующем боеприпасе с пятисот метров уверено пробивать 50‑ти миллиметровую цеметированную немецкую танковую броню, под углом близким к прямому.
Принят на вооружение «триплекс» Грабина: 76‑мм противотанковая, танковая, и зенитные пушки по типовой схеме Ф‑34 и длиной ствола 46 калибров.
Вместе с морской 100‑мм универсальной одноорудийной палубной артиллерийской установкой Б‑34, был принят на вооружение её сухопутный аналог: «100‑мм железнодорожная зенитная артиллерийская установка образца 1940 года», предназначенная для вооружения так называемых «зенитных бронепоездов». Последние предназначены для ПВО важных стратегических объектов государственного значения и, будут состоять из установленных на железнодорожных платформах батареи 100‑мм пушек (четыре‑шесть орудий), дивизиона малокалиберной зенитной артиллерии (МЗА), командно‑штабного броневагона с приборами управления зенитной стрельбой «Горизонт» и стабилизированным постом наводки СПН‑200.
К лету следующего года таких зенитных бронепоездов должно быть в составе ПВО СССР сорок пять – от 180 до 270 стволов, в зависимости от состава таких формирований. Хотя конечно такое задание несколько нереалистично звучит, но как говорят потомки:
«Проси как можно больше – получишь хоть что‑нибудь».
Семейству «Бр‑образных» прибыло!
После испытания и недолгой доводки на вооружение артиллерийских бригад Резерва Верховного Главнокомандующего (РВГК) было принято 180‑мм орудие большой мощности Бр‑9 «образца 1940 года», созданное методом наложением оснащённого дульным тормозом ствола корабельной пушки «Б‑1‑П» на лафет Бр‑4/5.
К обеим «сталинским кувалдам» (203‑мм гаубице Бр‑4 и 280‑мм мортире Бр‑5), советская артиллерия большой мощности обзавелась и своей «Длинной рукой», с дальностью стрельбы в 35 километров.
Советские конструкторы придумали как заряжать дульнозарядный(!)160‑мм миномёт: ствол опускается вперёд‑вниз меж двух двуног – напоминающих козлы для распиловки дров, до почти горизонтального положения. После чего почти пятидесятикилограммовая двенадцатиперстная осколочно‑фугасная мина, без особых проблем вставляется в дуло. Затем силами расчёта ствол приводится в нужное положение для выстрела, без сбоя угла предыдущей наводки. Чтоб облегчить это занятие, в конструкции лафета применяется устройство торсионного типа…
Голь на выдумки хитра!
Получилось дёшево и достаточно сердито: боевая масса системы 960 килограмм, дальность стрельбы – пять тысяч метров, скорострельность – три выстрела в минуту.
Словами потомков – «бюджетная» и лёгкая и, при этом – мощная. Прекрасная дивизионная артсистема взамен дорогих и тяжёлых 152‑мм дивизионных гаубиц.
Что ещё?
На освобождённых от производства боевых отравляющих веществ предприятиях химической промышленности несколько увеличено производство нитроглицериновых артиллерийских порохов, налажен массовый выпуск новой (скорее – хорошо забытой старой) взрывчатки «Сталинит» ‑ которой и только которой, отныне начиняются авиационные бомбы…
***
Успехи на лицо, но имеются и гигантские провалы.
С бронебойными снарядами калибра 76,2 миллиметра – «воз и ныне там», несмотря на все усилия нового Наркома боеприпасов СССР – очень хорошо известного потомкам Дмитрия Фёдоровича Устинова.
Таубин с Бабуриным до сих пор не могут довести до ума 45‑мм зенитный автомат и 30‑мм авиапушку для «Крылатого шакала» конструкции Таирова‑Архангельского.
23‑мм автоматическая зенитная пушка Волкова‑Ярцева (ВЯЗ‑23) принята на вооружение в одноствольном, спаренном и счетверённых вариантах. Но серийное производство что‑то всё никак не задаётся. За месяц с лишним, военная приёмка не пропустила ни одного ствола этой так необходимой Сухопутным войскам зенитно‑артиллерийской системы.
Сталин всё чаще и чаще словами потомков – «чесал репу»:
«Может ну их к лешему – Таубина с Бабуриным и Волкова с Ярцевым? Наладить на авиазаводе в Комсомольске‑на‑Амуре лицензионное производство японских зенитных автоматов под наш 23‑мм патрон…».
