Должно быть и реальный образ Вождя Страны Советов не вполне соответствовал воображаемому образу у Фюрера, отчего на его лице промелькнуло удивление. Согласно процедуре одновременно войдя в зал переговоров, два диктатора остановились и как два матёрых волка встретившиеся на узкой лесной тропе – замерли, настороженно разглядывая друг друга…

До волчьего же обнюхивания, правда, дело не дошло. Вождь и Фюрер практически в унисон уселись за стол друг напротив друга и приступили к переговорам. Как инициатор «стрелки», первое слово сказал Гитлер. Начал он тихим голосом, медленно и даже можно сказать ‑ робко…

Как будто стесняясь.

Но постепенно его речь окрепла, её тон становился всё более напористым и убедительным – как у хорошего гипнотизёра, профессионального психоаналитика, или опытного юриста работающего с состоятельными клиентами.

Сталин и сам практически уже поверил, что Британия словами потомков – «лежит на боку» в результате авиаударов Люфтваффе. А сэр Черчилль ‑ вот‑вот как побитый бульдог скуля приползёт к ногам Гитлера и, преданно заглядывая в глаза ‑ положит к его ногам всю Британскую империю.

Но после последовавших «щедрых» предложений – воспользоваться ситуацией и «отгрызть» от колониальных владений былой «Владычицы морской» кусок побольше – Ирак и весь Ближний Восток вместе с Персидским заливом, Сталин пришёл в себя.

Улыбнувшись, он объяснил партнёру по Пакту, что в принципе ‑ он то не против…

Но наравне с субъективными желаниями существуют и некоторые объективные обстоятельства, не позволяющие их осуществить.

Его словами:

‑ Глядя на карту советского Закавказья и в особенности Ирана, любой генштабист скажет Вам, что имеющиеся коммуникации не позволяют снабжать группировку войск численностью более ста тысяч человек. А этого слишком мало, чтобы «откусить» от Британской империи такой «кусок» и затем его удерживать…

После некоторой паузы, он мечтательно‑многообещающе глядя куда‑то мимо развесившего уши Фюрера:

‑ …Вот когда Германия поможет нам модернизировать Трансиранскую железнодорожную магистраль ‑ соединив её с железнодорожной системой СССР и перешив её на русскую колею, вот тогда и можно будет приступить к разделу «туши британского льва». Вам – львиная голова с гривой, нам ‑ задняя часть с хвостом и жопой…

Поняв что шибко увлёкся, Сталин зыркнув глазами на переводчика, шёпотом:

‑ …Последнюю фразу не переводить!

Тот, также шёпотом:

‑ Так у немцев же – свой переводчик!

‑ …Да?!

И махнув рукой на неловкость, подняв указательный палец вверх ‑ Вождь поставил в этом вопросе точку:

‑ Не раньше!

Внимательно выслушав перевод, удивлённо приподняв брови при слове «Arsch», тщательно скрывая досаду Гитлер пообещал всемерно посодействовать Советскому Союзу в развитии «Иранского коридора», после чего предложил Сталину присоединиться к «Берлинскому пакту». В так называемой «Реальной истории», такое было предложено Молотову во время его «ноябрьского турне» в Берлин. Как известно из «Послезнания», Нарком иностранных дел СССР по прозвищу «Железная башка» (или как вариант – «Каменная задница»), изъявил согласие присоединиться к Берлину, Риму и Токио лишь после того, как Германия отдаст под контроль Советского правительства Румынию, Болгарию, Финляндию и Турцию.

Исходя из последнего, некоторые из историков будущего на полном серьёзе утверждают, что именно после такой «предъявы» Гитлер задумался об «Походе на восток»…

На самом деле эти переговоры никакого значения практически не имели: об сокрушении «Колосса на глиняных ногах» Гитлер задумался ещё на стадии написания книжонки под названием «Майн Камф», которая ныне стала словами потомков – «бестселлером» в Советском Союзе. Как целиком, так и в их же словами – «дайджестах», бесплатно распространяемых «Воениздатом» среди бойцов и командиров Вооружённых Сил СССР.

Потомкам стоит задуматься об другом: с какого такого перепуга, якобы до дрожжи в коленках боящийся спровоцировать Гитлера на войну Сталин, послал своего Наркома иностранных дел в «логово фашистского зверя» с такими провокационными заявками…

Или всё‑таки его послал вовсе не «пугливо‑осторожный» Сталин?

А «коллективный разум» военно‑политической хунты – Главного Военного Совета Красной Армии, то бишь?

Вот те могут от «великого ума»!

Давно решив, что про «контроль» над крупнейшими приграничными образованиями надо решать уже после войны с Гитлером и, решать его надо «по‑финляндски», Сталин с самым серьёзным выражением лица ответил на «приглашение» так:

‑ Такое решение означало бы кардинальное изменение внешней политики государства, что без одобрения Съезда Верховного Совета и Совета национальностей Союза ССР было бы антиконституционно. Собрать же внеочередные съезды можно только по инициативе какой‑либо группы депутатов Верховного Совета и Совета национальностей Союза ССР ‑ что в ближайшем будущем невозможно, в том числе и из‑за всё ещё продолжающейся хлебоуборочной компании.

Естественно сразу после «уборочной компании» в Союзе начинается сезон лесозаготовок, плавно перетекающий в посевную компанию… В общем, Сталин завуалированно дал понять что и без членства в НАТО…

Хм, гкхм…

…В «Берлинско‑тройственном пакте», ему есть чем заняться.

Выслушав путанно‑сбивчивый, но в целом вполне достоверный перевод на словами потомков – «дойче‑мову», Гитлер подобрал отвисшую было челюсть и приступил к тому – ради чего он собственно и летел в Таллинн на своём четырёхмоторном Fw‑200 «Condor»…

К то бишь словами потомков – «конкретным наездам» на Сталина.

В первую очередь он выразил «глубокую озабоченность» судьбой немецкой диаспоры в Бессарабии и Буковине, в которой его словами насчитывалось не менее двухсот тысяч «арийских голов».

В ответ Сталин сказал, что немцы, румыны и прочие «цыгане» ‑ которые не хотят жить‑проживать в Молдавской АССР, свободно могут после соответствующих процедур выехать в любую страну мира.

Если у них для этого есть необходимые средства, конечно.

Но оккупационный румынский режим оставил в этом ныне регионе РСФСР такую беспросветную нищету, что таковых вряд ли окажется много…

Впрочем, имеется выход:

‑ Правительство Германии спонсирует не только этнических немцев ‑ желающих выехать из Прибалтики на историческую Родину, но и эстонцев, латышей и литовцев – желающих вернуться туда из Германии. Почему бы и в данном случае не поступить также?

Кровь бросилась Адольфу Алоизовичу не только в лицо, но даже в глаза. Он обвинил Сталина в том, что «желающих вернуться назад» прибалтов арестовывают прямо на таможне агенты «ОГПУ» и ссылают их в Сибирь.

В «Реальной истории» Германская военная разведка («Абвер») таким образом забрасывала в Прибалтику своих агентов, которые с началом «Барбароссы» разожгли националистические восстания в тылу Красной Армии. Но с обладающим «Послезнанием» Сталиным, такие словами потомков ‑ «номера», не прокатывают от слова «совсем».

В ответ Вождь невозмутимо объяснил, что Фюрер не прав:

‑ У Вас неверные сведения, господин Рейхсканцлер. В странах Прибалтики свирепствует ‑ отнюдь не несуществующая как уже лет десять, ОГПУ… А безработица! И чтобы заработать себе на кусок хлеба, репатрианты вынуждены подписывать долгосрочные контракты с советскими строительными организациями и выезжать в Советский Союз. И большинство из них направляются вовсе не в Сибирь, а на строительство нефтепровода «Саратов‑Москва‑Ленинград» или железную дорогу ‑ соединяющую СССР и Иран…

И даже недоумённо вопросил своего германского «коллегу»:

‑ …Разве Вас не поставили в известность, что обе стройки ведутся в том числе и в германских экономических интересах?!

Гитлеру крыть было нечем и, он завёл было «шарманку» про «русское золото» ‑ на которое якобы Черчилль покупает в Штатах оружие.