Товарищ Берия сумел даже переплюнуть товарища Жукова. Если несостоявшийся «Маршал Победы» организовал дисциплинарные батальоны (для бойцов и сержантов) и дисциплинарные роты для командиров, то экс‑нарком НКВД ‑ сперва произведя «чистку» в рядах лётчиков и избавившись от откровенного «балласта» – целые «дисциплинарные авиаполки»… Причём, связанные «круговой порукой» по принципу «один за всех и все за одного».

Впрочем, это отдельная тема.

После того как маршал авиации закончил доклад, меж товарищами командующими особыми округами начался было «сыр‑бор»:

Как мол, воевать без поддержки авиации?

Но Сталин вмиг прекратил начавшуюся было дискуссию на эту тему:

‑ Какой бы численности не была авиация – хоть сто тысяч самолётов, постоянно она над частями Сухопутных войск и кораблями Военно‑морского флота висеть не может. Поэтому командующие должны быть готовыми к господству в воздухе авиации противника и в первую очередь рассчитывать на самих себя: маскировка, укрытия, передвижения в тёмное время суток и конечно же в первую голову ‑ рациональное использование средств ПВО.

‑ Война в Финляндии воочию показала, что воздействие авиации на войска противника – как правило хорошо замаскированные и находящиеся в укрытиях ‑ малопродуктивно. Несмотря на неоднократные налёты наших бомбардировщиков на «Линию Маннергейма», попаданий авиабомбами в оборонительные сооружения не отмечалось вовсе.

‑ Напротив, к примеру ‑ железнодорожный состав, железнодорожная станция или мост через реку – цель крупная, хорошо видная и легкоуязвимая для атак с воздуха. Так же, как и автомобильная или гужевая колонна…

Конечно, не всё так однозначно:

‑ … Воздействие же непосредственно на войска противника, должно ограничиться авианалётами на позиции его полевой артиллерии – как при оборонительной операции, так и во время наступательной. Ибо ведущие интенсивный огонь орудия – хорошо заметны даже в темное время суток и при непогоде и, являются легкоуязвимой целью. Ну и конечно же за нашей авиацией – авиаразведка, противодействие авиаразведке противника и корректировка огня собственной артиллерии. Чем должны заниматься специальные подразделения ВВС.

Численность боевой авиации отныне будет определяться не словами потомков – «хотелками» высшего военно‑политического руководства, а состоянием словами Берии – «базиса». Если промышленники обещают в следующем 1941‑м году удовлетворить лишь 25 процентов потребности ВВС в авиабензинах всех видов, то стало быть число машин в авиапарке из имеющихся на «реальные» 1 января 1941 года 26 392 самолёта (14 954 боевых и 11 438 учебных и транспортных) должно быть сокращенно до пяти тысяч.

После «чистки и оптимизации» авиаполков, после доведения их боеготовности до должного уровня, практически все ВВС ВС СССР будут сведены в две‑три «авиаполевые армии» и одну «особую». В каждой «на глазок» ‑ около тысячи самолётов всех типов, при от пятидесяти до ста тысяч бойцов и командиров ‑ считая и отдельные бригады ВДВ. Приданные фронтам «авиаполевые армии» будут словами потомков – «кошмарить» прифронтовую логистику противника…

«Воздушная армия особого назначения» (ВАОН) – тыловую.

После Главкома ВВС были ещё выступления – в частности главнокомандующего Сухопутными войсками и командующих «особыми» округами и, в каждом говорилось:

К готовящейся в течении едва ль не в течении двух десятилетий войне «малой кровью, могучим ударом» ‑ мы не готовы, от слова «категорически».

***

Наконец взял слово Иосиф Виссарионович Сталин, который впервые озвучил общую стратегию в будущем военном столкновении с гитлеровской Германией:

‑ Надо решительно выбросить из головы и лексикона прежние «шапкозакидательские» настроения ‑ типа «ни пяди земли!», «малой кровью, могучим ударом» и настойчиво, терпеливо и не покладая рук готовиться к долгой, тяжёлой и кровопролитной войне.

Впрочем, уже с мая этого года тон советской пропаганды (в первую очередь военной) поменялся буквально «с головы на ноги». Вместо прежнего легкомысленно‑бодрого тона, в ходу теперь была деловая озабоченность. Сняты с проката фильмы типа «Если завтра война», денно и ночью на киностудиях страны снимаются исторические ленты про оборону Смоленска от польских интервентов в 1609‑1611‑м году, оборону Севастополя во время Крымской войны и прочие – вполне определённой направленности.

При Генштабе была создана студия «Военучфильм», на которой приступили к съёму короткометражек на всевозможные темы из боевых уставов: «Ведение поиска и разведки», «Борьба с танками», «Противовоздушная оборона стрелкового (мотострелкового) полка», «Инженерное оборудование оборонительной позиции стрелкового (мотострелкового) подразделения», «Стрелковая (мотострелковая) рота в обороне населённого пункта», «Создание и порядок действия штурмовых групп»…

И так далее.

Сравнив потенциальные возможности экономик СССР и Германии с вновь присоединёнными территориями, критически оценив состояние и боевую готовность Вооружённых Сил СССР, на Совещании постановили, что на первом этапе с нашей стороны война будет вестись в соответствии с «доктриной измора»:

Словами генерала армии Тюленева, который оказался стойким сторонником обороны:

‑ Только ослабив мощь германской армии в оборонительных боях, мы сможет перейти в решительное наступление и разбить её окончательно.

В соответствии с этим, основная группировка Сухопутных войск будет находиться в местах прежней дислокации, за линией укреплённых районов на старой границе.

Ибо как сказал Верховный главнокомандующий:

‑ Товарищи военные почему‑то забываю, что армия – это не только бойцы, командиры, оружие с боеприпасами и боевая техника с ГСМ. Но и казармы, учебные классы, полигоны, аэродромы, склады… И самое главное – коммуникации, по которым снабжаются войска действующей армии.

‑ Всего этого на новой границе практически нет. А если и есть, то всё это находится в местах ‑ не совсем подходящих для целей отражения угрозы нападения с запада. Точнее – практически на линии новой государственной границы СССР, в месте её соприкосновения с территорией Польши ‑ находящейся под контролем Германии. Ведь поляки строили свою военную инфраструктуру для войны с нами – наступающими с востока. Поэтому выдвинув войска на запад, мы сразу же получим резкое снижение и без того невысокой боеготовности частей и соединений нашей армии.

Действительно по плану «Прикрытия» составленному Генштабом Красной Армии накануне «реальной» Великой отечественной войны, войска в некоторых случаях (Брестская крепость) должны были выходить из мест расположения и двигаться для занятия оборонительных позиций…

На восток!

Был выслушан развёрнутый доклад Заместителя Начальника Генерального штаба ВС СССР генерал‑полковника Бонч‑Бруевич Михаила Дмитриевича, об нынешнем состоянии укреплённых районов на старой границе.

Он также начал не с достижений, про которые сегодня вообще никто не вспоминал ‑ а с имеющихся изъянов:

‑ У имеющихся укреплений три основных недостатка.

а) Они имеют недостаточную глубину.

б) Они не обеспеченны в должной степени гарнизонами и полевым усилением.

в) Они до сих пор не достроены.

Для преодоления первого недостатка – глубины, он предлагал использовать…

Польские укреплённые районы!

Его словами:

«…Общая протяженность фронта каждого УРа достигает не менее 80‑110 километров. Количество забетонированных сооружений – 193. ДОСы как правило одноэтажные, с бронеколпаками от 1 до 5 штук на сооружение.

Толщина стен и покрытий от полутора до двух метров. Железобетон имеет значительное армирование, толщина прутьев железа доходит до 20 миллиметров. Щебень из местного гранита и базальта прочностью не ниже 2000 килограмм на квадратный сантиметр.