Черчилль ошибся, товарищи!
И главная его ошибка была даже не в том, что «ужас перед новой мировой бойней» оказался эфемерен и кратковременен. Он ошибся в главном – время «великих наций» истекло, настала новая эра. Хотя Версаль возродил на время иллюзию торжества политической традиции и создал ряд новых национальных государств на Балканах и в Восточной Европе, но сама сущность национального суверенитета была выхолощена.
После того как Британская империя под давлением огромных долгов оставшихся после Великой войны приняла военно‑морской паритет с Америкой по Вашингтонскому договору и де‑факто признала доллар мировой резервной валютой, отказав в этом статусе фунту стерлингов ‑ базировавшийся на старых имперских принципах контроля мировой порядок рухнул. Наступил новый мир, новый порядок. Трансформировались сами принципы и механизмы легитимизации государственной власти. На смену суверенитету государств (политическая воля) пришёл контракт (корпоративный стандарт), на смену колониализму – неоколониализм.
Главным оружием стали не пушки или канонерки – американские войска явились на континент с деревянными ружьями, а межгосударственный кредит первого уровня (обязательства государства). Америка обеспечивала связность всей военно‑промышленной машины Антанты, инвестировала в победу, устанавливала цену мира после победы.
К концу Великой войны вся Европа оказалась закредитована (говоря языком марксизма ‑ обобществлена) в долговом пространстве США. Государственный долг Англии за четыре года вырос в одиннадцать с половиной раз, пятую часть долга составлял американский кредит, зафиксированный в долларах. На второй год после Версаля на обслуживание долга Англия тратила четверть бюджета страны. Взяв на себя кредитные обязательства Франции, заставив частные английские компании покупать ценные бумаги американских банков ‑ которые обменивались потом на отечественные гособлигации Британии (так называемый «кредит второго уровня»), Британия стала выплачивать сорок процентов своего бюджета.
Результатом этого «процесса» был перевыпуск (перелицовка) финансовых долгов старого мира в политические обязательства новой модели. Говоря общедоступным языком, американцы заставляют европейцев плясать под свою дудку, таскать каштаны из огня, доят их как корову и причём проделывают всё это…
За их же деньги!
…Прежний – «имперский принцип» объединял территории в зоны контроля, куда входили цельные макросистемы как единицы организации мира. Новый – «корпоративный принцип», образно говоря ‑ дробит целые страны и даже континенты на объединенные общей бухгалтерией цеха и производственные линии.
Управлять по‑старому становится невозможно, как невозможно управлять цехом современного промышленного предприятия используя принципы управления средневековой гильдии ремесленников, хотя и носившую схожее название ‑ цех…
…Произошедший перелом не укладывается в привычную и понятную Старому Свету модель имперских отношений, выстроенную на военном паритете. Поэтому Старый Свет реагировал на происходящее в логике ‑ не соответствующей вызову, который неожиданно встал перед ним. Образно говоря, отвечал «горячим на квадратное».
Первый пример такого неадекватного реагирования – III Рейх, развязавший новую мировою войну…
(Товарищ Сталин пьёт воду).
…А мы, товарищи, тоже что ни говори ‑ часть Старого Света!
И наши неуклюжие и к тому же бездарно выполненные попытки военным путём присоединить к Союзу Финляндию – тому живейший пример.
(Невнятный гул в зале).
Меж тем новая модель меняет не границы мира, а его содержание и сущность. Ещё древние шумеры говорили:
«Неважно какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей».
Если по большому счёту и без пропагандисткой трескотни ‑ ибо здесь все свои, спросить:
Если мы строим социализм «в отдельно взятой стране» (для себя то есть ‑ для своего народа), то какая нам разница какая политическая партия в Финляндии у власти, если эта страна проводит просоветскую внешнюю политику?
(Шум в зале, крики: «Финляндия проводила антисоветскую политику!»).
А что мы с вами сделали, товарищи, чтобы Финляндия (или какая другая граничащая с СССР страна), проводили просоветскую внешнюю политику?
Разве одного похода Тухачевского на Варшаву в 1920‑м году было мало?
Разве двух десятилетий после этого было недостаточно ‑ чтоб понять, что насильно мил не будешь? Что ни подрывной деятельностью Коминтерна, ни «освободительными» походами Красной Армии ничего не добьёшься? Только ненависти и вооружённого сопротивления тех, кого мы собрались «освобождать».
Тем не менее, товарищи, положение СССР как великой державы просто вынуждает нас вести внешнюю экспансию. Вот только, как говорил Владимир Ильич Ленин:
«Мы пойдём другим путём!».
Древняя мудрость гласит:
«Ворота любой крепости откроет осёл гружённый золотом».
Наши же действия в отношении Финляндии, напоминали мне пьяного деревенского мужика среди ночи ломящегося в бордель через окно, в то время когда настежь открыта дверь.
(Смех в зале).
Если бы те деньги, что были потрачены на Советско‑финскую войну, были бы в виде кредита первого уровня оформлены на Финское правительство, то мы могли бы через их Сейм влиять и на внутреннюю политику, побуждая принимать соответствующие законы, выбирать лояльных СССР политиков…
А там и до «мягкого» варианта советизации недалеко…!
…Перехожу к главному, товарищи.
Новый мировой порядок ставит перед нами совершенно новые задачи, с которыми мы ранее не сталкивались. Судя по развитию ситуации в Европе, нас вскорости ждёт вовлечение в уже идущую Мировую войну. Отсидеться за «Пактом о ненападении» нам не удастся, товарищи!
(Невнятный гул, шум в зале)
Здесь имеется два видимых мне варианта дальнейшего развития событий.
Первый: в самое ближайшее время (примерно в течении месяца) британская авиация бомбит Баку и Грозный и мы вступаем в войну на стороне Германии против Англии, Франции и в перспективе с США.
Второй вариант: перейдя в наступление Германия захватывает Люксембург, Нидерланды и Бельгию – обходя таким образом «Линию Мажино», разбивает французскую армию и британский Экспедиционный корпус, после чего берёт под контроль всю Европу. Кроме находящейся на островах Англии, конечно. И примерно через год нападает на СССР.
(Шум, крики из зала: «Невозможно!»).
Это спать на потолке «невозможно», товарищ ‑ одеяло спадает.
(Смех в зале).
А то, что не противоречит законам физики – вполне возможно, а стало быть ‑ к этому «возможному» нам надо быть готовыми. По обоим вариантам скажу, товарищи: как мы «готовы» к войне – нам воочию показала Финляндия…
…Если мы выйдем из Второй мировой войны ‑ хотя и понёсшими огромные потери, но всё же победителями ‑ нас ждёт опасность на порядок опаснее.
Вместе с основанным на силе доллара Новым мировым порядком, из‑за океана к нам придёт безжалостная и бесчеловечная идеология отрицания идеологии – «либерализм». Идеология, лишенная внешних признаков идеологии, а потому еще более страшная в своей математической безупречности. Идеология, несущая в себе «рецепт напитка Цирцеи» – забвение, лишение человека исторической памяти (ощущение в роде), лишение стран и народов исторического прошлого, а значит и, будущего.
Она тем опаснее любой другой идеологии, что предназначена для людей не только образованных, но имеющих доступ к рычагам власти. Став из идеологии диссидентской – предназначенной для кухонь, радикальной – для улиц, либерализм снесёт целые страны и нации ‑ которые попросту исчезнут как ацтеки после прихода конкистадоров…
…Завершая доклад, товарищи, скажу: перед нами стоят три задачи:
Выйти из Второй мировой войны с как можно меньшими человеческими и материальными потерями и с как можно большими территориальными приобретениями в виде формально независимых ‑ но идущих в фарватере нашей внешней политике стран.
