Перебрав несколько кандидатур и с ходу их отринув, он в конце концов решил:
«Поручу это дело Лаврентию – у него просто нюх на толковых словами потомков – «кризисных менеджеров»».
***
Перехватить радиограмму противника мало, желательно бы её ещё расшифровать.
Конечно требовать от советских криптологов расколоть код «Энигмы» или напротив – создать что-то подобное ей, это всё равно что от специалистов по паровым котлам потребовать сконструировать атомный реактор…
Совершенно бесполезно, ибо совершенно другой технологический уровень!
Да и времени уже совершенно нет.
Даже получив в 1932-м году готовый экземпляр этого словами потомков – «аналогового устройства», поляки бились над этой задачей до 1940-го года, расшифровав первое сообщение лишь будучи уже в эмиграции в Париже.
Даже англичанам, получившим действующую современную модель «Энигмы» с германской подводной лодки, даже с помощью перебравшихся через Ла-Манш польских криптологов, далеко не сразу удалось научиться читать зашифрованные радиограммы германских войск, авиации и флота. Для этого они создали в недра МИ-5 специальную организацию – «Проект «Ультра»», размещающуюся в огромном замке Блетчли-парк, который находился в пятидесяти милях от Лондона. В ней работали несколько тысяч сотрудников-специалистов: радисты занимались радиоперехватом, конструкторы и инженеры — создавали аппаратуру, криптоаналитики разрабатывали алгоритмы взлома и искали уязвимости в системе, операторы расшифровывали сообщения…
И так далее.
И то успех пришёл не сразу, а лишь после захвата ещё нескольких работающих образцов немецкой шифровальной машинки, но главным образом после создания «Бомбы» - специального довольно громоздкого электромеханического устройства (по сути компьютера), которое в итоге расшифровывало сообщение за двадцать минут после перехвата…
Рисунок 39. «Бомба» - электромеханическое устройство для взлома кодов «Энигмы по «Проекту «Ультра»».
Вождя народов вдруг осенило:
«Вот с этого, с словами потомков – «компьютера» и, надо начинать!».
Из «Послезнания» он знал, что по нынешним временам словами потомков – «самый продвинутый» компьютер (правда всего лишь релейный) имелся у партнёров по «Пакту» - у немцев, то бишь.
Немецкий учёный Конрад Эрнст Отто Цузе работающий на «Aerodynamische Versuchsanstalt» (Исследовательский институт аэродинамики), уже построил на основе телефонных реле вычислительную машину «Z2» - считывающей исходные данные с перфорированной 35-миллиметровой киноплёнки. Для производства и эксплуатации которой, уже организовал фирму «Zuse Apparatebau»…
Развивая «осенившую» его идею, Сталин принял решение:
«Так что пока отношения с Германией у нас самые что ни на есть дружеские, надо срочно купить хотя бы одну такую для «Специального отдела при Наркомате связи» и нанять немецких специалистов для обучения наших».
Всем «секретным» в СССР: правительственная связь, шифровка-дешифровка и разработка соответствующей аппаратуры и технологий, занимается единая организация - «Специальный отдел при Наркомате связи»… Конечно, на самом деле этот «отдел» подчиняется НКВД: НКС – это лишь «фирма» прикрытия.
Во главе этой сверхсекретной структуры стоит выдвиженец Берии Алексей Иванович Копытцев, биография которая всё говорит - как об «выдвиженцах» Наркома внутренних дел СССР в целом, так и о нём самом.
Закончил Механико-математический факультет МГУ, доучивался уже в аспирантуре того же сверхпрестижного ВУЗа страны, откуда и был «выдернут» на нынешнею должность. Кстати, подобный подход позже переняло американское ЦРУ: комплектовать органы безопасности страны интеллектуалами из университетов. Наши же после убийства Берии, предпочитали направлять в ГКБ выходцев из комсомольско-партийной номенклатуры…
Известно чем всё кончилось: полным банкротством «Конторы глубокого бурения» и как результат – развалом ракетно-ядерной сверхдержавы, способной стереть в радиоактивную пыль весь мир и причём не один раз.
Мы как говорили предки – «тоже не лыком шиты» и «Специальный отдел при Наркомате связи», являлся довольно мощной структурой, имеющий свой НИИ (Научно-испытательный институт связи и особой техники – «НИИСТ»), свои КБ и свои лаборатории, свои предприятия (ленинградские заводы «№ 166» и «№ 209») и даже…
Свою силовую структуру.
Так что Сталин не сомневался, что товарищ Копытцев и его специалисты - не только освоят германскую релейную вычислительную машину «Z2», но и заполучив уже во время войны образец «Энигмы» - применят её для нужд криптографии.
Но это будет потом…
А сейчас что делать?
Сидеть сложа руки?
Такое было словами потомков – совершено не в его «стиле» и, Сталин принял ещё одно решение:
««Проект «Ультра»» даже ещё не начался, поэтому самое время нашпиговать «Блетчли-парк» своими людьми…».
К сожалению имён ключевых фигур в его «Послезнании» не было, но их легко можно словами потоков – «вычислить»:
«…Надо взять под контроль ведущих английских математиков, криптологов и прочих специалистов, могущих принимать участие в этом «Проекте». И попытаться завербовать или использовать «втёмную»».
***
Записав черновик соответствующих постановлений ГКО СССР, Сталин на минутку расслабился…
Но затем словами предков – «тень напряжённой задумчивости снова набежала на его высокое чело»:
«Так, так, так… А как же «другая сторона медали»? Управление советскими войсками в Великой Отечественной войне, должно было быть организовано обязательно с помощью закрытой шифрованной связи! Как это сделать, если массовая отечественная «Энигма» нам по определению словами потомков – «не светит»?».
Действительно, лишь в 50-х годах в Вооружённых силах в достаточном количестве появилась шифровальная машина М-125 «Фиалка» с повышенной криптографической стойкостью за счёт использования разборных шифровальных дисков со специальными вкладышами и удобной двухрегистровой клавиатурой.
Выпускаемые же до этого «Спектры», «Кристаллы» и «Изумруды», обладали двумя существенными недостатками по сравнению со своим германским аналогом:
а) их защищённость от дешифровки по крайней мере была очень сомнительна,
б) их было ничтожно мало.
Действительно, даже по состоянию на май 1945-го года на вооружении Красной Армии имелось всего 396 комплектов шифровальной техники - В-4/М-100 «Спектр» и К-37 «Кристалл».
В Германии же было произведено порядка 50 000 шифрмашин «Энигма» уже к 1941-му году… А ко времени ее поражения в 1945-м, общий выпуск этих устройств превысил 100 000 штук. Причём следует учесть, что «Энигма» - далеко не единственный тип подобной техники, производимой в Третьем Рейхе в годы Второй мировой войны.
В Соединённых Штатах Америки за тот же период было изготовлено около 140 тысяч шифровальных машин «М-209» (производилось до 500 единиц в сутки) и десять с половиной тысяч более современных «SIGABA»…
Рисунок 40. Шифровальная машинка «Энигма» сопровождала военноначальников III Рейха повсюду.
И тем не менее не имея такого обилия специальной шифровальной техники, Красная Армия как-то воевала и причём со второй половины войны – воевала довольно успешно, что признаётся как нашими противниками – так и союзниками.
К сожалению Вождь и без пяти минут Верховный Главнокомандующий Вооружёнными силами СССР, не имел в неведомо как ему доставшимся «Послезнании» пошаговой инструкции как сделать радиосвязь военного назначения защищённой от словами потомков – «хакеров» III Рейха… Поэтому длинно выругавшись на причудливой смеси русских и грузинских «идиоматических выражений», добавив в неё изрядное количество англоязычных «маза факов»…
