- Слышал, конечно. Младший брат у него ещё… Эээ…
Вождь с готовностью подсказал:
- Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич – из «старой большевистской гвардии». После Октября какое-то время был Секретарём у самого Ленина, потом отошёл от политики…
Они посмотрели в глаза друг другу и каждый подумал:
«…Потому и уцелел в «мясорубке» конца тридцатых годов».
Сталин, глядя прямо в глаза собеседнику:
- Кстати, тоже собираюсь пригласить младшего Бонч-Бруевича в Политбюро ЦК ВКП(б). Как моего заместителя на должности Генерального секретаря.
В связи с предельной загруженностью на государственных должностях, Сталину нужен был свой человек в высшем партийном руководстве и, причём такой - кто бы его не «подсидел». Ну и тот, кто бы всерьёз взялся за обновление теории. Ибо с прежней - «марксистко-ленинской», Советскому Союзу одна дорога…
К застою, стагнации и распаду.
Вознесенский, всё ещё пребывая в растерянности:
- Ведь я даже не служил в армии, товарищ Сталин!
Тот насмешливо:
- Обмотки не умеете правильно мотать, что ли? Или нет навыков штыком колоть соломенное чучело? Не знаете какую ногу первой поднимать – правую или левую…?
Перейдя на более серьёзный тон:
- …Это имело бы хоть какое-то значение, если бы я имел намерение поставить Вас на командира роты, максимум батальона. У военноначальника же уровня от полка и выше - совсем другие задачи.
Французский политик и государственный деятель Жорж Клемансо был первым, кто сказал роковые слова:
«Война - слишком серьезная вещь, чтобы доверять её военным».
За ним засомневался в способностях военной касты Уинстон Черчилль, изрекший как-то следующий афоризм, быстро ставший истинной в последней инстанции:
«Генералы всегда готовятся к прошлой войне».
Далее, организационное мышление стало стремительно меняться. Если ещё в начале XX века, политики назначали руководителя из генералов для преодоления какого-либо кризиса в стране и, потом долго «удивлялись» результатам… То уже к его середине, вмешательства военных в руководство гражданскими делами стремились избежать даже в военное время. В конце же XX века и в начале века XXI, руководить военными ведомствами стали ставить кого угодно – хоть беременных баб на сносях… Как это было в Испании.
Но только не генералов!
Имеется и отечественный опыт, известный Сталину из «Послезнания».
Осенью 1941-го года, после Вяземской катастрофы – когда всё висело на волоске и казалось вот-вот и рухнет, в члены военных советов фронтов и армий стали назначать не комиссаров с чекистами, а опытных организаторов из гражданки. К примеру, у командовавшего Западным фронтом Жукова членом Военного совета был Александр Павлович Булганин, до занимающего должность…
Председателя Правления Госбанка СССР.
И столица была спасена!
«Тайфун» сперва забуксовал на её «подступах», а затем Группе армий «Центр» был задан мощный ускорительный пинок в обратном направлении.
После того как враг был отброшен от Москвы, Булганин до конца войны являлся членом военных советов фронтов, закончив Членом Государственного Комитета Обороны и Ставки верховного главнокомандования в звании маршал СССР.
И это пример далеко не единственный127.
Вновь испечённый глава Генштаба пребывал в состоянии душевного раздрая и сумятицы:
- Прям не знаю с чего и начать…
Притворно удивлённо на него посмотрев, Сталин:
- Не знаете с чего начать, товарищ Вознесенский? Хорошо, я Вам подскажу…
Встав и не спеша прохаживаясь:
- …Во время недавней Советско-финской войны был один эпизод. Совершив пятисуточный марш по «пересечено-лесистой» зимней местности, два батальона 718-го стрелкового полка 139-й стрелковой дивизии, вышли в тыл к финнам и отбили у противника какой-то хутор. В нём – финская полевая кухня с варящимися сосисками.
- Одетые в шинели и кирзовые сапоги, неделю не видевшие – не то чтобы горячего… Ржаных сухарей! Голодные красноармейцы не слушая командиров накинулись на буржуйскую жратву - пожирая её на месте и засовывая в карманы шинелей, в противогазные сумки про запас…
Не сдержавшись, Вознесенский воскликнул:
- Это позор!
Согласно кивнув, Сталин продолжил:
- …Кончилось всё печально. Пришедшие в себя финны контратаковали и победа превратилась в собственный разгром128.
Затем подняв указательный палец вверх, подытожил:
- Так что начинать надо с полевой кухни в каждой стрелковой роте. И обоза для продуктов в ней же. Ибо словами Наполеона «Армия воюет брюхом»! По большому же счёту, слабые места у нашей армии это тыл, связь, войсковая разведка и взаимодействие родов войск.
Смотря на задумчиво-недоумевающего собеседника, Вождь продолжил:
- Что качается так называемой «стратегии», то с нею тоже всё достаточно просто. Вовремя снабжай и пополняй войска, обороняй свои линии коммуникаций и захватывай или уничтожай таковы же у противника и, ты победишь в войне.
Наконец посмотрев на часы, Сталин дал понять что пора закругляться:
- Впрочем, об этом мы с вами ещё не раз и даже не два раза поговорим, товарищ Вознесенский. А пока Вы свободны…
Провожая гостя, уже у самых дверей, Вождь поинтересовался:
- Ваш Заместитель – товарищ Сабуров, справится на должности Председателя Госплана и Заместителя Председателя СНК СССР?
- Справится, товарищ Сталин.
Впрочем Вождь и так знал ответ. Ведь в «реальной истории», когда вскоре после начала Великой отечественной войны Вознесенский стал его Заместителем - как Председателя ГКО, Максим Захарович Сабуров занял эти две должности и…
Вроде бы справлялся.
Испытывающе глядя в глаза:
- Считаю что товарищ Сабуров вполне заслуживает быть кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б).
Вознесенский не возражал…
Глава 21. «Рыцари телеграфного ключа и антенны».
Из книги Лайнера Л.Д. ««Энигма». Как был взломан немецкий шифратор»:
«Две трети немецкой военной мощи было сосредоточено на Восточном фронте против Советского Союза. Тем не менее именно там роль дешифровок «Энигмы» до сих пор остается тайной за семью печатями. Возможно, что долгое сохранение этой роли в секрете призвано скрыть послевоенное политическое значение взлома «Энигмы». А состоит оно в том, что нежелание англичан поделиться плодами своей операции по чтению немецких шифровок с Советской Россией, взвалившей на себя основные тяготы войны с Германией, усугубило недоверие советских руководителей к Западу и послужило одной из причин развязывания холодной войны…
…Иногда можно услышать, что из материалов «Ультра» англичане узнавали обо всем, что при помощи радио сообщал противник. Но военные тоже подвержены человеческим слабостям. Они преувеличивают, утаивают, хвастают, обманывают сами себя и без видимых причин меняют мнение. «Ультра» же не принимала во внимание эмоции. Например, Роммель часто нарушал приказы сверху или сообщал Берлину одно, а делал совершенно другое. Он обладал великолепной интуицией и, если обстоятельства ему благоприятствовали, менял свои планы, не удосужившись предварительно уведомить начальство. Причиной сокрушительного поражения англичан, которое они потерпели в феврале 1943 года в Северной Африке, было то, что по линии «Ультра» прошел немецкий приказ о наступлении в одном направлении, а Роммель, нарушив его, двинулся в совершенно другом».
Роясь в «Послезнании» в поисках полезной инфы, Вождь обнаружил одну вопиющую странность, на которую (видимо преднамеренно) не обратили внимание послевоенные советско-российские историки: в своих докладах высшему руководству страны, Начальник Главного Разведывательного Управления (ГРУ) Красной Армии Филипп Голиков, ни разу не сослался на донесения о радиоперехвате и дешифровании радиограмм штабов Вермахта и Люфтваффе, сосредотачивающихся на западных границах СССР.
