— Убью, поганца, — прошипел Роан, опуская руку, с зажатой в ней бумагой. — Порву на лоскуточки!

Звонок Роана застал Егора в машине. После разговора с Шермером, он поздоровался с матерью, затем отправился искать Лиз. Нашел. Они снова поругались.

Лиз Шермер изменилась. Последние шесть лет оставили на ней свой отпечаток. От нежной, немного нерешительной и чуткой девушки не осталось ровным счетом ничего и Гардову пришлось это признать. Лиз повзрослела. Она научилась давать сдачи, стала куда более уверенной в себе. И теперь Егор не знал, как относиться к этой новой, совершенно незнакомой ему Лиз.

Разговор вышел тяжелым, но известие о том, что теперь Лиз неофициально может принимать участие в расследовании, чуть подсластили пилюлю. Но стоило только Гардову заикнуться о подслушанном чуть ранее разговоре и попытаться выяснить, кто такой этот Виктор и какое место он занимает в жизни девушки, как Лиз снова встала на дыбы. Она обвинила Егора во всех смертных грехах и напоследок посоветовала заниматься своей личной жизнью, а не совать свой нос в ее дела.

— Тебя пытались убить! — не выдержал и повысил голос Егор. — И убийцей может быть кто угодно, ты это понимаешь? Сейчас мы пытаемся проверить всех, кто так или иначе знал о том, что ты приезжаешь в Гардинеру раньше намеченного срока!

— Виктор не знал! — отрезала Лиз. — И перестань пытаться меня контролировать! У тебя нет на это никакого права, Гардов. И потом, коль скоро теперь я участвую в расследовании, то будь добр предоставить мне всю информацию.

— Ты так уверена в этом своем… Викторе?

— Не увиливай! — Лиз не собиралась уступать. — Мне нужны материалы расследований всех предыдущих убийств, заключения экспертов и… все, что есть по вчерашнему случаю!

— Ты все получишь, — процедил сквозь зубы Егор и, хлопнув дверью, убрался из дома, чтобы не продолжать никому не нужную ссору.

До университета, где все еще работали его люди, опрашивая возможных свидетелей и тех, кто так или иначе мог быть в курсе планов магистра Шермер, Гардов добрался злой, как демон. Хорошего настроения ему не добавило и известие о том, что профессор, который вчера проводил опыты в лаборатории, все еще не отсутствует на рабочем месте и сегодня не собирается здесь появляться. Пришлось прижать кадровика и буквально силой выбить у того домашний адрес профессора В.В. Траверси.

К нему-то и отправился все еще разъяренный Егор, но поговорить с неуловимым энергетом не успел. Он как раз подъехал к дому, в котором тот снимал квартиру, как получил звонок от Роана.

Шермер был не просто зол — он был в ярости. А значит, за те несколько часов, прошедшие с момента их последней встречи случилось нечто на самом деле из ряда вон выходящее.

— Только бы не очередное убийство, — вздохнул Егор, с тоской посмотрел на дом профессора и вернулся в машину.

В приемной Роана Шермера царила тишина. Личный секретарь главного безопасника, Роман Даргону, сидел за своим столом и методично раскладывал бумаги по нескольким кучкам. Роман служил секретарем Роана уже лет пятнадцать, дело свое знал на отлично, пользовался безотчетным доверием своего шефа и вызывал искреннюю ненависть у всех остальных подчиненных полковника, хотя открыто никому никогда не пакостил, не грубил. Роман вообще всегда был вызывающе спокоен, до зубовного скрежета вежлив и до мурашек невозмутим. Казалось, ничто не может вывести его из себя, заставить нервничать или злиться. Но среди безопасников ходили слухи, что если Даргону невзлюбит кого-нибудь, то — дело труба. Этому чеовеку не задержаться в подчиненных полковника.

С Егором у Романа сложились ровные совершенно безразличные отношения. Они не были врагами, но и друзьями-приятелями их тоже вряд ли бы можно было назвать.

— Привет! — Егор вошел в приемную полковника, кивнул Даргону. — У себя?

Роман поднял голову, отвлекаясь от своего занятия, и смерил Гардова пристальным взглядом.

— Ожидает, — медленно кивнул он.

И вот такое поведение бессменного секретаря еще больше убедило Егора в том, что случилось что-то… что-то такое, чего он определенно знать не хочет.

Роан был у себя. И в самом деле ждал Егора, сидя за своим столом. Стоило только Гардову переступить порог, как Шермер прищурился и медленно, словно нехотя кивнул на кресло для посетителей.

— Садись. На вот, ознакомься.

Гардов удивленно принял из рук непосредственного начальника протянутый документ, первоначально окинул его взглядом, отметив, что почти все не занятое текстом пространство белой бумаги испещрено штампами и резолюциями. Это удивило. Судя по всему сие творение прошло через нескольких руководителей, парочку канцелярских работников и только затем попало на стол к самому главному безопаснику.

Стало интересно.

Гардов вчитался в текст и почувствовал, как его глаза сами собой округляются, словно желают выскочить из орбит. Честное слово, Егор не прикладывал к этому никакого усилия.

— Это шутка? — только и смог спросить он, отрываясь от чтения и поднимая глаза на Роана.

ГЛАВА 4

— Шутка? — сипло переспросил Шермер. — Шутка? Твою ж…! думаешь, мне больше делать нечего, как тебя тут разыгрывать!!! — под конец фразы Роан уже кричал. Он приподнялся в кресле, глаза его яростно сверкали, губы кривились, а лицо стало стремительно наливаться кровью.

Злость ослепила настолько, что не окажись между ним и этим мальчишкой Гардовым широкого письменного стола, Роан бы не удержался и просто придушил поганца. А вместо этого с такой силой саданул по столешнице, что она подпрыгнула. И папки, что на этой столешнице лежали, подпрыгнули тоже, прихватив с собой в этом прыжке и тяжелую антикварную подставку для канцелярских и принадлежностей и даже маятник, который пару лет назад полковнику подарили участливые подчиненные. Маятник этот Шермера раздражал до такой степени, что в глазах темнело, но выбросить или убрать куда подальше — значит было обидеть дарителей, и потому вот уже несколько лет он просто стоял на самом краю шермерского стола без дела.

А теперь вот, в результате полковничьего гнева подпрыгнул да и сорвался на пол. Ударился о паркет и… разлетелся на составные части. Звон стоял знатный.

И Егор и Роан, не отводя взглядов, следили за тем, как весело подскакивают по паркету блестящие металлические шарики на длинных ножках. И, странное дело, почему-то это позволило Роану прийти в себя. Злость схлынула, красная пелена перед глазами развеялась, а пульс, бешено стучащий в висках, стал замедляться.

Шермер шумно выдохнул, грузно плюхнулся в свое кресло и прикрыл глаза.

— Ты же понимаешь, — устало произнес он, — она сделала все так, что я не могу замять это дело. Только не при данных обстоятельствах. Жалобу она подала через своего непосредственного руководителя, то направил ее к начальнику отдела, потом — главе структурного подразделения. А еще канцелярия… Слишком много народа знает про эту… это… Твою ж…, Егор!!! Что у тебя с ней было?

— Ничего! — Гардов отшвырнул от себя заявление Фэй и сжал виски ладонями. Голова раскалывалась. — Один раз поужинали вместе года полтора назад, и с тех пор я никак не могу от нее отделаться! Это мне впору заявление писать на преследование и сексуальные домогательства. Она звонит мне по сто раз на день, узнает о моих командировках, пару раз даже появлялась на моих свиданиях с другими женщинами и пыталась устроить истерику. Да она домой ко мне заявилась!

Роан только вздохнул в ответ.

— Ты понимаешь, что согласно протокола, я обязан создать комиссию, которая будет заниматься расследованием этого обстоятельства? И ты, мать твою, понимаешь, что я должен отстранить тебя от службы на все время проведения расследования?!!!

Егор глухо застонал.

— Да-а-а, — хмуро буркнул он, — в изнасиловании меня еще не обвиняли!

— Не вижу повода для шуток! — прорычал в ответ Роан. — Ты отстранен от службы до выяснения обстоятельств!

— Н-но… — Егор напрягся. Как же все это не вовремя. Сейчас, когда он только занялся расследованием, когда каждая минута, можно сказать, на счету!