— Я думал, что ты мне об этом скажешь, — усмехнулся Егор. — А такие вещи, старосты узнают раньше остальных.

Лиз нахмурилась. Егор был прав. Обычно старосты курсов и потоков первыми получали информацию о распределении студентов подотчетных им групп.

Так всегда было. только вот, как ни старалась, Лиз не могла припомнить, чтобы подобную информацию доводили до нее. Интересно, кто-то решил изменить правила или просто в Грайне, как и всегда, вышла накладка.

— Я узнаю, — кивнула девушка. — Обязательно узнаю и сразу же тебе расскажу.

— Не переживай, мне, конечно, никто ничего толком не сказал, но тут дошли слухи, что пришел запрос на специалистов нашего профиля с нового производства в Шартане. Подозреваю, что большинство энергетов отправят именно туда.

— Шартан? — удивленно приподняла брови Лиз. — Это же совсем рядом с Гардинерой. Всего в получасе пути. Хорошее место. Тебя можно поздравить?

— Пока рано, — пожал плечами Егор. — Мне же пока еще не вручили направление. Кто знает, может старик Савин решит, что для такого как я, Шартан и хорошая должность — слишком жирно и отправит куда-нибудь на разработки.

— Егор, — укоризненно протянула Лиз и собиралась еще что-то сказать, но не успела. Ее внимание привлек шум позади.

Девушка обернулась, чтобы посмотреть, что там происходит и с удивлением заметила, приближающихся к ним стражей. Впереди важно вышагивал совсем молодой парнишка, наверное, совсем недавно окончил академию и теперь был преисполнен важности от оказанного ему доверия. А следом за ним, чеканили шаг трое стражей в форме.

— Что-то случилось?

— Понятия не имею, — Егор оттолкнулся от колонны и приблизился к Лиз, остановился рядом с ней.

При виде приближающейся к ним компании, он почувствовал странное волнение. Взгляд помимо воли заметался по сторонам в поисках путей к отступлению, тело подобралось, как перед прыжком, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Егор с удивлением заметил, что сжал в руке один из силовых потоков особым образом, как для удара, и пришлось заставить себя отпустить энергию.

Лиз молчала, с любопытством и волнением наблюдая, как стражи приближаются. Она всей кожей, ощущала исходящую от Егора тревогу, но не могла понять, чем та вызвана. Ну стражи, ну в академии? И что такого?

— Егор Гардов, — не спросил, а скорее утвердительно произнес старший страж, остановившись у подножия короткой лестницы, ведущей в учебный корпус. Было видно, как он волнуется, над верхней губой выступила испарина, новый китель определенно мешал, а сапоги, еще не растоптанные, были жесткими и натирали ноги. — Вы арестованы по подозрению в убийстве Матэуша Рандовски. Протяните руки вперед.

— Что? — вырвалось у Лиз. — Что вы… Егор?

Девушка удивленно захлопала ресницами, переводя ошарашенный взгляд с застывшего в напряженной позе Гардова на молоденького стража и обратно.

— Стойте! Что вы делаете?! — она даже попыталась заступить дорогу двум стражам, которые слаженно шагнули вперед, окружая их с Егором. — Что вы…

— Не суетись, — тихо произнес Егор, аккуратно перехватывая ее за локоть и отодвигая с дороги. — Все в порядке…

— Да как же… как же в порядке? Егор? Что… что происходит?

— Не знаю, — пожал плечами Гардов, протягивая вперед руки и позволяя защелкнуть на запястьях наручники. — Но, уверен, мне все объяснят. И кто такой Матэуш Рандовски — тоже!

* * *

Вокруг стояла тишина. Но не мертвая, не та, что давит на плечи и заставляет судорожно оглядываться по сторонам. Эта тишина была наполнена сотней разных звуков, которые отвлекали, заставляли прислушиваться, в попытке расслышать… Что? Егор и сам не мог бы ответить, что именно он желает сейчас услышать. Какой звук для него предпочтительнее.

Он прикрыл глаза, в очередной раз пытаясь сосредоточиться.

Не получалось. Мысли разбегались, глаза слипались и сосредоточиться не получалось. В изоляторе его содержали уже вторые сутки. И, стоит признать, условия были на удивление приемлемые. Не академический карцер, само собой, но могло быть куда хуже. Намного хуже.

Повезло уже в том, что поместили его по какой-то невероятной случайности в одиночную камеру. Только на этом вся удача заканчивалась. За двое суток — ничего. Вот совершенно. Если не считать самого первого допроса, что провел тот самый младший следователь Старицкий, создавалось впечатление, что про Егора просто забыли. Да и допросом тот фарс назвать было сложно. Ему не предъявили официальных обвинений, не позволили связаться с юристом или кем-нибудь из знакомых… Даже толком не объяснили, на основании чего его задержали! Хотелось верить, что все образуется, но Егор не был настолько наивен.

Кто видел, что его увела стража?

Лиз, привратник и пара служащих академии, которые случайно попались на пути. То есть, есть шанс, что известие дойдет до ректора и тот примет меры. Если Гардов ничего не путал, то руководство академии обязано было отстаивать права своих студентов. Наверное.

Но почему тогда его полностью изолировали? И вот уже вторые сутки никто ничего не объясняет?

Потерев лицо руками, чтобы хоть немного отогнать дрему, Егор сел на узкой койке и, спустив ноги, прислонился спиной к стене. Пару раз несильно стукнулся затылком о стену, в надежде, что мозг все-таки очнется и заработает. Помогло не сильно.

Его обвиняют в убийстве. Почему его? Как вообще так получилось, что он, Егор Гардов, оказался под подозрением? И следователь так и не соизволил ничего объяснить.

Вспомнив их первую и единственную встречу, Егор фыркнул.

Под конвоем, его доставили в следственный изолятор. Заставили пройти все требуемые процедуры, а затем нацепили блокираторы. Не ощущать собственного дара, с которым Егор уже почти сроднился, было странно. Неприятно. Когда на запястьях защелкнулись грубые металлические браслеты с вкраплениями редкого минерала, блокирующего любые энергетические и ментальные излучения, Гардову показалось, что он ослеп и оглох, перестал воспринимать действительность. Для того, чтобы хоть немного прийти в себя, потребовалось время. В ушах стоял гул, и звуки искажались.

— Вы задержаны по подозрению в причастности к убийству господина Матэуша Рандовски! — торжественно провозгласил ему младший следователь Старицкий. И это было первое, что Егор смог расслышать. — Признайтесь в содеянном, и тем самым облегчите свою участь. Суд учтет чистосердечное признание.

— Вы не… могли бы повторить?

— Что повторить? — молоденький страж, только-только примеривший на себя китель младшего следователя, выпучил глаза.

— Все повторить.

— Вы издеваетесь? — он с трудом сдерживался, чтобы выглядеть солидно и внушительно. Только вот получалось это плохо. Да и, стоит признать, что румяная круглая физиономия, еще не до конца утратившая некое детское выражение, никак не способствовала тому, чтобы господин Старицкий производил серьезное впечатление.

— Нет, — честно ответил Егор и, понимая, что не в его интересах злить этого малокососа, попытался объяснить. — Просто после блокировки дара, я несколько дезориентирован. Восприятие искажается и… да вы ведь и сами должны это знать, в стражу идут работать только одаренные, менталы.

— На что вы намекаете? — Старицкий сжал кулаки и едва не подпрыгнул на стуле. На щеках явно проступил румянец.

«Да он волнуется!» — пронеслось в голове у Егора.

— Ни на что. Простите. Продолжайте.

— Не указывайте мне, что я должен делать, Гардов! Здесь вы — подозреваемый, а я — следователь, который ведет ваше дело.

— Конечно, — кивнул Егор, понимая, что пока стоит со всем соглашаться и не нагнетать обстановку. Хотя, полной уверенности в том, что поступает правильно, у него не было. все ж таки, в убийстве его еще не обвиняли и на допрос он попал в первый раз в жизни.

— Итак… — Старицкий, сообразив, что на его авторитет больше никто не покушается, уткнулся в бумаги, что лежали перед ним в тоненькой папочке.