— Кто мы такие? — спросил он.

— Мы — вернувшиеся. Люди, чаще всего герои своих эпох, вспомнившие себя в этом времени. Часто мы приходим с какими-то особенностями. Ничего сверхъестественного, обычно это выглядит со стороны как исключительная компетентность в каком-то деле. Кто-то стреляет без промаха, а в кого-то очень сложно попасть и нанести смертельную рану, кто-то дерётся так, что эффект от ударов получается в разы сильнее. У особенностей есть противовес — какое-нибудь психическое или физическое отклонение. Так этот мир уравнивает нас с теми, кто ещё не осознал, что он может вернуться. Китайцы вон с их Далай-ламой вообще это на поток поставили. И самое важное: если ты убиваешь вернувшегося, особенности могут передаться. Если их оказывается много, они начинают мешать.

— Если я вернувшийся, то какая у меня особенность?

— Мы ещё не разобрались, как это определять. Только эмпирическим путём, — ответил я.

— Эмпирическим?

— Надо просто жить и наблюдать за собой, — добавил я.

— Понятно. Что мне делать сейчас?

— Сейчас? Принять себя в новом мире. Как можно быстрее адаптироваться. Что ты умеешь из гражданских специальностей?

— Я был учителем французского языка, письма и арифметики в деревне Базош-сюр-Вель.

— Ну а тело твоё служит закону. Как тебе поступить с твоей жизнью — твоё право, — произнёс я и обратился к ИИ: — Тиммейт, сгенерируй номер через сеть, чтобы они нас не отследили, если Анри вдруг проколется.

— Нет надобности. Я уже установил такую функцию в его телефон. Нужно только сказать «Оккей, Тиммейт» и далее сообщить, чего он хочет.

— Слышал? — спросил я.

— Слышал. Я так и не узнал, как тебя зовут? — спросил он в ответ у меня.

— Да как хочешь. Любое имя подойдёт, — произнёс я.

— Я буду называть тебя Ёсихито, как императора Японии.

— Хоть не Камбоджи, — улыбнулся я азиатской маской.

План был такой: Анри выходит из дома и идёт куда-нибудь 10 минут. А через 10 минут он «поднимает» трубку (а по сути достаёт свой телефон) и тыкает последний входящий номер. Растерянным голосом произнося: «Где я? Я очнулся тут!» — и, смотря на табличку на здании, называет улицу.

Объяснив, что его подберут свои же (скорее всего, сейчас тот район оцеплен копами и все его ищут), для них он будет контуженым героем, и даже если он скажет что-то про меня, меня в этом доме уже не будет.

Выпроводив Анри и пожав ему руку, я посмотрел на свой арсенал, к которому добавился и полицейский бронежилет с надписью «POLICE» на спине. Два «узи», два «калаша» и четыре пистолета — можно вооружить какую-нибудь банду, но хотелось чего-нибудь дальнобойного.

Однако ко второму тайнику идти не было никакого желания, и, сложив добро в сумку, вышел из дома, сел на каршеринговую тачку и покинул район консультации вернувшегося.

— Тиммейт, а где наш клиент сейчас? — спросил я.

— Я не вижу его сотового. Либо в бункере, либо применяет конверт, который блокирует его отслеживание. Надо было соглашаться ловить его, когда я сказал, что он в пути.

— Чем я его должен был ловить? Голыми пальцами?

— Вот скажи: теперь у тебя есть целый арсенал, задача стала легче?

— Стала, — произнёс я и, немного подумав, добавил: — Есть ли в той стороне куда он уехал, какие-нибудь точки его постоянного пребывания, о которых мы знаем?

— Есть. Загородный дом одной из его любовниц как раз в том направлении. Но если ты штурмуешь дом Софи, его адвоката, и если его там не будет, то, он точно об этом узнает, и заляжет на дно, — произнёс Тиммейт.

— Зачем штурмовать? — спросил я. — Скажи, у тебя был доступ к телефону этой Софи. Снова, кстати, Софи — тёзка той, что выпала из окна.

— Может, тебе везёт на Софий? — предположил Тиммейт.

— Давай к делу, а? Созвоны были у них перед его исчезновением?

— Сейчас люди не созваниваются, а переписываются.

— Добро, переписки были? — снова спросил я.

— Я откуда знаю? Это надо её сотовый ломать.

— Ты после Камбоджи совсем невыносимый стал, — вздохнул я. — Слушай мою команду: взломать сотовый Софи и построить мне маршрут к её дому. Заодно накидай, как мне с сумкой оружия переходить через нормандскую границу.

— О, это было бы весело, — выдал Тиммейт.

— Что весело?

— Смотреть на тебя, как ты вброд переходишь холодную реку ночью, держа сумку над головой, потому что я сказал тебе, что это госграница Франции и Нормандии. Но Нормандия — это часть Франции, увы и ах. Полтора часа езды на авто. Домик её рядом с городком Жизор.

— Если тебя, пока я в тюрьме сидел, пытались отвёрткой вскрыть или в воду макали — ты смело говори, я тебе киберпсихолога найду, — произнёс я, видя, как выстраивается маршрут до Жизора.

— От выбравшего дважды вилкой в глаз слышу! — произнёс Тиммейт, и больше мы не разговаривали.

Дорога D915 тянулась через поля и редкие перелески, серой лентой разрезая нормандскую равнину. Ноябрьское небо с его облаками свинцового цвета пропускало лучи уходящего солнца, которое стремилось спрятаться куда-то за горизонт, по левую руку от меня. Трасса радовала разлинованным асфальтом.

Везде бы такие дороги! Но что в России, что в США, что в Европе к логистике относятся лучше, чем к людям в городах, вынужденным ездить по колдобинам и бить свою подвеску. Благо сегодня страдала съёмная машина, которая тоже была не первой свежести, тряслась и шумела, однако ехала. Сумку с оружием я закинул на заднее сидение — так, чтобы в случае чего можно было выхватить оружие, лишь протянув руку. Ствол с глушителем я положил в придверное пространство, прижав тряпочками, чтобы тот не гремел, — это на случай копов, по которым я тоже не шибко-то хотел стрелять, но для себя я решил, что в тюрьму я больше не вернусь. Бронежилет с надписью «POLICE» лежал за пассажирским сидением, тоже чтобы достать его быстро. Думал ли я, что, начиная службу младшим сержантом в Росгвардии, всё это со мной случится? Долбанный старший сержант Лаечко! Чёрт тебя дёрнул проверить на мне спецсредство в тот злополучный августовский день. А ведь прошло всего четыре месяца: август, сентябрь, октябрь, и ноябрь сейчас идёт, заканчивается. Всё-таки 26 ноября 2025 года. Где меня только за эти четыре месяца не было: я чуть не стал «другом» Трампу (или его шестёркой — судя по запросам), я воевал в джунглях, я падал в сбитом вертолёте, я прошёл целый материк вдоль, рыбачил с Путиным, пил с Медведевым, завёл семью, обрёл дом, обучал китайских андроидов, чтобы снова поехать кого-то убивать на край карты мира.

— Сотовый взломан, — голос Тиммейта в наушнике звучал очень довольным. — Хочешь нюдсы от девушки под сорок?

Я повёл плечом, поправляя ремень безопасности. Лицо чесалось уже меньше.

— Француженки, они как вино, — продолжал ИИ с нотками лектора-искусствоведа. — С возрастом только лучше. Букет раскрывается, а тело…

— Прохор Шаляпин об этом знает больше, — перебил я. — Что-нибудь есть по моему вопросу?

Тиммейт на секунду замолк, видимо, переключаясь с галереи на работу.

— Есть. Они были вместе. Софи сейчас в доме и не одна, вот только Лазарев уже уезжает.

— Куда? — я инстинктивно нажал на газ сильнее.

— Я не знаю, Медоед. Я слушал их разговоры, а не читал мысли. Софи сказала ему: «Пьер, я бы хотела видеть тебя чаще!». Но он ответил что-то неразборчивое, и хлопнула дверь. И всё. Судя по подсмотренному мной, она стоит у окна в светлой сорочке, наблюдая, как его машина уезжает со двора.

— Чёрный «Пежо», номер AB-123-CD, — проговорил я, прокручивая в памяти досье. — Два человека охраны.

— Вот тут самое интересное, — голос Тиммейта понизился, перейдя на шёпот. — Он едет к тебе навстречу, Медоед. По этой же трассе. И охрана с ним. А вот его сотовый всё ещё не доступен.

— Откуда данные, если он не доступен?

— У его охраны телефоны включены. Я всех вычислил, я большой молодец! Их глупая ошибка — тебе на руку. «Пежо» с этим номером прошёл камеру на въезде в Жизор пять минут назад. Направление — юго-восток, в сторону Парижа. Идёт по D915. Так же, как ты. По моим расчётам, вы встретитесь через семнадцать минут в районе моста через реку Эр.