Она не знала, что еще делать, кроме как молиться. Она была в ловушке с сектой убийц-безумцев, слишком далеко от выхода, чтобы попытаться бежать, не будучи остановленной одним из последователей преподобного доктора, прежде чем она сможет добраться до двери, и она не могла драться с ними. Ее последняя доза мета была более 48 часов назад, что для нее было как целая жизнь. Она уже чувствовала симптомы ломки. Холли пыталась бросить всухую и расплачивалась болью за годы злоупотреблений своим телом. Озноб, тошнота, головокружение, ломота в теле и спазмы желудка мучили ее последние двадцать четыре часа. Даже если бы она была под кайфом, ее шансы сразиться с безумными последователями преподобного доктора были бы не намного лучше. Она была в заднице, и она это знала. Она уже пыталась представить, каково это - быть избитой до потери сознания, а затем многократно зарезанной, расчлененной и выпотрошенной, как Тоби и Джесси. Она начала неудержимо рыдать.

- О, Господи! Я не хочу умирать! Помоги мне, Господи. Я сделаю все, что ты попросишь. Ты должен помочь мне. Не дай им убить меня. Пожалуйста!

Тушь текла по ее лицу черными слезами. Она раскачивалась взад-вперед в своем углу, все еще обнимая себя, парализованная страхом.

Холли открыла глаза как раз в тот момент, когда преподобный доктор Джеймс Уотсон покинул кафедру и направился к ней, снимая рубашку и штаны, с блаженной улыбкой на своем грубом красивом лице. Он очень походил на панка/байкера, с которым она встречалась в старшей школе. Он был квинтэссенцией "плохого парня" и познакомил ее с наркотиками и сексом, поощряя эксперименты в обоих направлениях. Она представила, что он выглядел бы точно так же, как преподобный доктор Уотсон, если бы не сгорел, когда его "Харлей" занесло под бензовоз и он взорвался.

Преподобный доктор остановился и снял нижнее белье, обнажив толстый, венозный член, торчащий в воздухе и указывающий прямо ей в лицо, как искатель воды. Увидев его огромный член, Холли пришла в голову идея, как спасти себя. Возможно, Иисус ответил на ее молитвы? Это был бы не первый раз, когда Холли сосет член, чтобы выкрутиться из плохой ситуации. Она засовывала не один член в глотку за дозу мета или крэка. Если отсос преподобному доктору Уотсону спасет ей жизнь, она с радостью будет сосать, глотать и улыбаться. Черт, она даже прополощет горло его спермой, если он этого захочет.

Это твой мир, док. Просто дай мне жить, - подумала она, ползя к преподобному доктору Уотсону на четвереньках, изображая самую соблазнительную "сосательную" гримасу, на которую была способна.

Холли выбросила из головы все мысли о кровавой бойне, сосредоточившись на поставленной задаче - собственном выживании. Отсосать и жить. Это была простая математика в ее голове. Экономика секса была тем, что она могла понять. Она вытерла слезы и поманила преподобного доктора указательным пальцем, затем открыла рот и коснулась этим пальцем кончика языка, прежде чем облизать его. Преподобный стоял прямо над ней, его член пульсировал в дюйме от кончика ее носа. Она протянула руку и погладила его.

- Ты не веришь? Ты не принимаешь слово Божье? - спросил он.

Холли вздрогнула, но сохранила улыбку, поглаживая его набухший член, затем слегка лизнула головку.

- Верю, преподобный. Я принимаю слово Божье. Я люблю Бога. Позволь мне показать тебе, как сильно.

Медленно, как будто движения причиняли ему дискомфорт, преподобный доктор покачал головой. Он вздохнул, и усталая полуулыбка скользнула по его узкому лицу.

- Нет. Ты не принимаешь слово Христа, нашего Господа. Ты не принимаешь меня.

Холли ввела головку члена преподобного доктора между своих губ, пощекотала его нижнюю сторону языком, слизывая блестящую каплю предэякулята, затем обвела его языком. Преподобный доктор застонал и откинул голову назад. Она продолжала поглаживать его член, опускаясь на колени, чтобы лизать и сосать его яйца, беря сморщенный мешок в рот и перекатывая яички языком по одному. Член преподобного доктора становился все тверже, толще, его стоны переходили в хриплый рык.

- О, как бы мне хотелось верить тебе, дитя мое.

Она чувствовала, что до оргазма оставались минуты, когда Холли снова взяла член преподобного доктора между губ и продвинула его набухшую плоть вглубь рта, за миндалины, пока не почувствовала его пульсирующую эрекцию в горле. Затем она схватила лидера секты за тощие ягодицы и поощряла его трахать ее рот. Он начал с нескольких робких толчков, проверяя ее рвотный рефлекс. Холли реагировала как профессионалка, дыша через нос, когда его длина забивала пищевод, облизывая член и поглаживая его, когда он выходил, так что головка его члена была окружена ее губами, прежде чем снова скользнуть в горло с нарастающей настойчивостью. По щекам Холли потекли слезы, когда преподобный доктор насиловал ее горло. Еще больше туши размазывалось по лицу, рисуя длинные черные линии, превращая ее щеки в паутину темных теней. Преподобный доктор схватил ее за голову обеими руками, яростно вонзаясь в горло, жестоко трахая ее рот. Его тело напряглось, он откинул голову назад, глядя в небо, и начал дергаться и дрожать.

- О, Боже! О, мой сладкий Христос, Господь наш. Я кончаю! Я кончаю, Отец! - воскликнул он, изливая свое семя в рот Холли, и она послушно проглотила его, слизывая пролитую сперму с губ, собирая ее с подбородка рукой и обсасывая пальцы.

Преподобный доктор протянул руку и, взяв ее под мышки, поднял на ноги. Он обнял ее, убрал волосы с лица и поцеловал в лоб.

- О, дитя мое, ты чудо! - рассмеялся он, радостно улыбаясь.

Холли заставила себя улыбнуться, подавляя рыдания. Она провела тыльной стороной ладони по глазам, размазывая тушь от глаз до висков и черня тыльную сторону ладони. Она осторожно коснулась своих разбитых губ. Рот саднило, как будто ее ударили.

- Я сказала тебе, я верна. Я люблю Христа. Я могу любить и тебя, как ты захочешь, - сказала Холли, поздравляя себя с хорошо проделанной работой.

Она спасла себе жизнь с помощью самого простого навыка - обычного минета. Империи рушились, войны выигрывались, браки заканчивались и рождались отношения благодаря силе этого простого акта. Ее отец, может, и был мудаком, но сегодня он спас ей жизнь, научив этому. Пусть он гниет в тюрьме, - подумала она.

Улыбка преподобного доктора заискрилась злобой, когда он положил ладони по обе стороны лица Холли и заставил ее смотреть в глаза, вглядываясь в ее налитые кровью голубые глаза.

- Я верю, что ты та, кто нужна. Мы с тобой сделаем нечто удивительное вместе. Идем со мной, - сказал преподобный доктор.

Он сделал знак двум перепачканным кровью прислужникам, которые напряженно наблюдали за их обменом, вероятно, готовые броситься на его защиту и убить ее, если бы она была настолько глупа, чтобы попытаться откусить ему член и плюнуть в лицо. Она была очень близка к этому, но не видела, чем бы это для нее кончилось. Один из мужчин был коренастым, мускулистым чернокожим парнем с бицепсами размером с голову Холли. Другой - высоким, худым, но хорошо сложенным блондином, возвышавшимся над своим партнером и по крайней мере на тридцать сантиметров над Холли.

Остальные безумные последователи преподобного доктора все еще трахались, сосали, ласкали и лизали на церковном полу. Они были все покрыты липкой свернувшейся кровью, но, казалось, никто не возражал. Холли с тоской смотрела на них, задаваясь вопросом, не лучше ли было бы присоединиться к их оргии, когда ее повели в заднюю часть церкви и в другую комнату. Она бросила последний взгляд на своих мертвых друзей. Джесси была полностью обезглавлена, один из прихожан трахал ее отделенную голову, в то время как два других мужчины насиловали ее труп, один трахал ее обезглавленное горло, хрюкая, как зверь, пока кончал в ее оскверненное горло. Тоби, который всегда был расистским, сексистским, гомофобным куском дерьма, страдал от самого подходящего унижения, которое она могла себе представить - его труп жестоко насиловал тот длинноволосый верзила, который первым ударил его. Патологически ожиревшая афроамериканка с огромными висячими грудями, размером с арбуз, и задницей как пляжный мяч сидела на безжизненном лице Тоби, натирая свою залитую кровью "киску" о его рот. Холли не могла понять, была ли это кровь Тоби, покрывающая влажную промежность женщины, или кровь текла из нее самой. Холли отвернулась, и дверь за ней захлопнулась и заперлась.