Она многозначительно покивала головой.
– Прошу прощения, миледи, – вежливо отозвался пожилой джентльмен, – кого вы называете подобной особой?
– Эту Барнетт, конечно.
– Почему же?
– Вынуждена признать: выглядит она довольно респектабельно. Но это все, что можно о ней сказать с уверенностью. А больше о ней ничего не известно. Кто она? Откуда? Почему приехала одна? Называет себя миссис, но вы видели у нее обручальное кольцо?
– Честно говоря, не обратил внимания, – признался сэр Уильям.
– А я обратила. Кольца нет. В журнале регистрации она свой адрес не указала, написала только: Лондон. Я, например, всегда оставляю свой полный адрес – мне скрывать нечего. Я останавливаюсь в «Голове оленя» уже двадцать лет, и меня здесь прекрасно знают. Должна заметить, прежде это была солидная гостиница, и общество здесь собиралось соответствующее, поверьте мне! К сожалению, старый мистер Уолтон в прошлом году скончался, а его сын в погоне за наживой решил пускать кого ни попадя. Представьте, две недели назад я, как обычно, приехала сюда – и что же? Здесь поселились две оголтелые туристки, совершенно забывшие о том, как подобает себя вести в их почтенном возрасте… кстати, вы их видели?
– Кажется, да, вчера вечером.
– Значит, это была чистая случайность. Вряд ли вы еще их встретите – они целыми днями пропадают на экскурсиях. Просто какая-то мания! Затем – жалкий смазливый клерк, который выдает себя чуть ли не за директора банка…
Из двери вышел давешний молодой щеголь. Увидев компанию на террасе, он вспыхнул, опустил глаза и проскользнул за угол дома, в сад.
– … еще и этот сумасброд, Джозеф Гилберт! – возмущенно закончила фразу леди Кларк. – По-моему, это какой-то психически неуравновешенный тип, возможно, даже опасный. То запрется у себя в комнате и бубнит что-то, а то пропадает на день или два! А потом приехала эта Барнетт, и началось полнейшее безобразие. Она не вызвала у меня симпатии, но все же я попыталась завязать с ней разговор – люди на курорте обычно общаются друг с другом, не правда ли? Это естественно, и это тоже отдых. Но она абсолютно не умеет себя держать: спросишь ее о чем-нибудь, а она буркнет в ответ что-то невразумительное и убегает. Мой покойный супруг был директором Ост-Индской компании6, и я не привыкла к такому обращению!
– Может быть, миссис Барнетт стесняется разговаривать с благородной дамой? – спросил сэр Уильям, незаметно подмигнув племяннице.
– Зато не постеснялась приехать на курорт одна! – сурово припечатала леди Кларк. – Разве это прилично? Что, скажите, можно подумать о женщине, которая путешествует одна? Либо она суфражистка, – она выговорила это слово с отвращением, – либо женщина сомнительного поведения. Не удивлюсь, если она пользуется определенным успехом у мужчин не только в нашей гостинице. Ясно, что она приехала подыскать себе обожателя с толстым кошельком!
Патрисия растерянно ахнула.
– Увы, моя девочка, – скорбно кивнула дама, – такие женщины встречаются, особенно на курортах. К счастью, завтра она нас покинет. Что ж, я обязана была вас предостеречь – и я это сделала. А теперь нам с Реджи пора совершать променад.
С этими словами она встала, выудила из-под стола за поводок своего терьера, подхватила его на руки и удалилась. Сэр Уильям утешительно похлопал племянницу по руке:
– Не расстраивайся, Пат: как мне сказали в агентстве, курортный сезон еще не начался, и мы, если захотим, легко найдем другую гостиницу.
– Какая злая эта леди Кларк! Я не верю в то, что она наговорила о миссис Барнетт!
– Миссис Барнетт – необычная женщина, – задумчиво произнес сэр Уильям. – Однако не принимай все это близко к сердцу, дорогая. Послушай, почему бы тебе сейчас не прокатиться на велосипеде? Это поможет тебе развеяться.
– Отличная идея! – обрадовалась девушка. – Заодно поищу достойные точки. А как же ты?
– Я еще посижу здесь, пока солнце не ушло. Будь добра, попроси нашего хозяина вынести мне плед.
Патрисия побежала к себе, переоделась и с помощью коридорного выкатила свой велосипед. К гостиничному саду примыкал обширный городской парк; туда девушка и направилась.
Патрисия выехала на круглую площадку с клумбой посередине и скамейками по периметру. На одной скамье она увидела леди Кларк, рядом с ней на сиденье дремал Реджи. Девушка проехала мимо. Терьер мгновенно проснулся и вскочил, чтобы облаять непонятное железное чудище на колесах, но узнал Патрисию и, можно сказать, улыбнулся. Его хозяйка при виде девушки содрогнулась всем телом и подалась вперед, ее маленькие глазки округлились, а брови сначала поползли вверх, а затем грозно сдвинулись. Патрисия догадалась, что на даму произвел сильное впечатление ее костюм – короткий жакет и бриджи чуть ниже колен. Она не смогла отказать себе в маленьком удовольствии: медленно объехала вокруг клумбы, чтобы леди Кларк смогла детально ее рассмотреть. Дама оставалась в той же позе и с тем же выражением лица, только в ее руке прибавился лорнет.
Довольная произведенным эффектом, Патрисия помчалась по дорожке прочь. Продолжая улыбаться, она выехала на аллею Инвалидов – ровную широкую тропу, проложенную на холме среди сосен. Девушка лихо славировала между двумя деревьями, которые росли одно за другим прямо на тропе. Слишком поздно она увидела, что тот же маневр ей навстречу совершает другой велосипедист. Она попыталась резко затормозить, но это ей не удалось. Стремясь избежать столкновения, встречный велосипедист вильнул в сторону, промелькнул мимо перепуганной Патрисии – и через секунду позади нее раздался грохот. Девушка наконец остановилась, бросила велосипед и побежала обратно.
Седок оказался жив – по крайней мере, он стоял прямо и на обеих ногах, только почему-то по другую сторону металлического ограждения.
– Боже мой! Вы целы? – крикнула Патрисия, подбежав.
Велосипедист, спортивного вида молодой человек, не ответив, перелез через загородку. Так же молча он освободил свою машину, застрявшую между стойками, осмотрел ее и повернул к девушке серьезное худое лицо с грустными глазами. Ему было от чего грустить: переднее колесо его велосипеда оказалось безнадежно погнутым, так что спицы выскочили из своих гнезд, цепь соскочила и порвалась, а педали перекосились.
– Не понимаю, как это у меня получилось, – озадаченно пробормотал молодой человек, снял кепку и взъерошил темные волосы.
– Вы не виноваты!
– Я о другом. Каким-то чудом я в последний момент вскочил ногами на седло и перепрыгнул через ограждение. Не думаю, что мне когда-либо еще удастся повторить такой трюк.
Он усмехнулся. Девушка с тревогой спросила:
– Вы не ранены?
– Нет, только царапина. Ему, – он кивнул на свой велосипед, – повезло меньше.
– Я не должна была так лететь, – покаянно произнесла Патрисия.
– Что вы, – возразил молодой человек, – это я не смотрел, куда еду.
– Нет-нет, я знаю, что ехала слишком быстро!
– Нет, это я был неосторожен.
Оба запнулись и вдруг улыбнулись друг другу.
– Послушайте, – волнуясь, заговорила девушка, – я хочу вам помочь, я должна. Я живу в гостинице «Голова оленя», это недалеко. Мы можем пойти туда вместе и узнать, есть ли где-нибудь поблизости мастерская.
Молодой человек, подумав, согласился. Они пошли рядом, придерживая свои велосипеды. По дороге выяснилось, что молодого человека зовут Генри Тонкс и он живет в Лондоне. В Борнмуте он очутился потому, что решил проехать на велосипеде вдоль южного побережья Англии – от Плимута до Дувра. Узнав об этом, Патрисия расстроилась: теперь из-за поломки Тонкс не успеет осуществить свой план. Тот заверил, что все равно собирался остановиться в Борнмуте на один день. Они стали перечислять города, расположенные на его маршруте, и незаметно для себя дошли до гостиницы.
Первой, кого Патрисия и Генри Тонкс увидели на террасе, была леди Кларк – эта дама была поистине вездесущей. Она оглядела обоих с головы до ног и выразительно покачала головой.
