– Признаться, нет.

– Тогда я дарю ее вам. Хотя я лично считаю более вероятным убийство на почве страсти. Нужно отдать должное этой Барнетт: она сумела здесь всех очаровать, – с отвращением проговорила леди Кларк. – Кроме меня, разумеется: я-то сразу разглядела в ней порочную особу.

– Кто именно был ею очарован, миледи? – спросил инспектор, почесывая Реджи за ухом.

– Мужчины, конечно, особенно Джозеф Гилберт.

– О да, кажется, вы упоминали, что он был неравнодушен к миссис Барнетт.

– Он был просто одержим этой женщиной! Преследовал ее, забрасывал любовными записками. Представьте: стоило ей сюда приехать, как он чуть ли не на следующий день бросил к ее ногам огромный букет роз, словно она какая-нибудь примадонна! Стал читать ей стихи, признаваться в любви, называл богиней!

– И как миссис Барнетт отнеслась к этому поступку?

– Велела ему собрать розы и отнести в местную больницу. Разумеется, это было притворство!

– Мистер Гилберт, вероятно, расстроился из-за того, что его букет не приняли?

– Конечно! Но только он на этом не успокоился: решил купить ее благосклонность дорогим подарком – золотым браслетом. И это опять произошло у всех на глазах – такое бесстыдство! Можете спросить сэра Уильяма и его племянницу, они при этом присутствовали. Барнетт лицемерно отвергла подарок – конечно, потому, что камни на браслете оказались не настолько крупными, как ей бы хотелось.

Патрисия, не в силах сдерживаться, собралась было высказаться, но сэр Уильям ловко сунул ей в рот печенье.

– Я и раньше замечала, что этот Гилберт со странностями, – продолжала дама. – Взять хотя бы его манеру одеваться: он наряжается, словно уличный фигляр! Ну, а после того случая с браслетом он, по-видимому, окончательно повредился умом. Напал на предмет своей страсти и убил.

– Вы думаете, что убийца – Джозеф Гилберт?

– Это же совершенно очевидно! Разве вы его не арестовали?

– Верно, миледи, он арестован. Скажите, у миссис Барнетт были еще поклонники в гостинице, помимо мистера Гилберта?

– О да! Наш радушный хозяин был с нею весьма любезен! – злобно усмехнулась леди Кларк.

Уолтон сделал вид, будто не слышал.

– А мистер Адам Таннер? – спросил Найт.

– Этот не выражал свои чувства так бурно, как Гилберт. Однако от меня не укрылось, как он на нее смотрел. А однажды я видела их вдвоем в городе: они мило беседовали в кафе.

Входная дверь открылась, и в холле появился Генри Тонкс со своим армейским ранцем за спиной.

– Вот, пожалуй, единственный из здешних постояльцев мужского пола, кто не попал под чары этой Барнетт, – указала на него леди Кларк. – Да и то только потому, что он ее ни разу не видел.

Молодой человек окинул ее безразличным взглядом и повернулся к Найту, чтобы что-то сказать, но тут дама выразительно покосилась на Патрисию и ехидно добавила:

– Или потому, что попал под другие чары.

Тонкс, не обратив внимания на ее реплику, обратился к инспектору:

– Я рад, что вас застал. Завтра у меня дежурство, так что я уезжаю. Если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

– Спасибо, мистер Тонкс, что сообщили, – вежливо поблагодарил Найт.

– Не выпьете ли с нами чаю на прощание, мистер Тонкс? – предложил сэр Уильям.

– Благодарю, сэр, нет времени: мой поезд через полчаса. Рад был познакомиться.

– Даже несмотря на то, как именно это произошло? – с виноватым видом спросила Патрисия.

– Иногда что-то плохое приводит к чему-то хорошему. Извините, я должен спешить.

Генри Тонкс слегка поклонился и вышел. Девушка увидела в окно, как он садится на свой велосипед и уезжает.

Инспектор Найт и сержант Бейли возвращались в полицейский участок. Уже стемнело, вдоль улицы мерцали фонари. Со стороны моря грянула музыка: на пирсе начал выступление духовой оркестр.

– Я просмотрел все записи с момента приезда миссис Барнетт, – докладывал сержант, – и прихватил еще более ранние, за две недели до этого. Ни один почерк не похож на тот, что в записке.

– Почерк, конечно, можно постараться изменить, – отозвался Найт, – тем не менее хоть какое-то сходство все равно остается.

– Я смотрел очень внимательно, сэр: ничего общего!.. Сэр, а если эти два случая не связаны? Убийство – это одно, а нападение – другое? На старичка напал случайный грабитель, а дамочка привиделась ему уже потом: мало ли что может почудиться, когда получишь палкой по голове!

– Вы сами говорили, что грабителю не на что было рассчитывать в этом саду в такое время, – напомнил Найт. – И потом, зачем ему было нужно забирать зонт, но оставлять дорогое пальто?

– Верно… И палка вряд ли могла случайно оказаться рядом с телом… Нет, конечно, это был один и тот же преступник!.. А этот зонт… Эх, я запутался, сэр! И почему только вы возражаете против Гилберта? – посетовал Бейли. – Такой хороший подозреваемый: и мотив такой ясный, и жертва при нем, и палка, и сам почти признался… Чем он вам не угодил?

Вопрос не требовал ответа, и некоторое время оба шли молча. Потом инспектор спросил:

– Вы нашли садовника?

– Нет, сэр, но я спросил у хозяина: садовник приходит днем по понедельникам и четвергам. Работает хорошо, он бы точно не оставил на виду растоптанный букетик. Мы с вами осматривали сад вчера, в субботу – получается, те фиалки появились там уже после ухода садовника.

– Значит, они вполне могли попасть туда, самое раннее, в четверг вечером…

– Как раз тогда, когда все случилось!

– А это является косвенным подтверждением тому, что у миссис Барнетт в тот вечер было романтическое свидание с кем-то.

Сержант подумал и спросил:

– А что вы думаете насчет слов этой ужасной леди, сэр? Ну, что, может быть, убитая – преступница и встречалась со своим сообщником, а тот был на нее зол и все такое?

– Мне эта гипотеза кажется несостоятельной, – покачал головой Найт. – Если мы правы, считая, что букет предназначался миссис Барнетт, то едва ли его преподнес ей недовольный сообщник. А главное – судья Кроуфорд назвал эту женщину порядочной и достойной. А его мнению я доверяю.

– Ужасная леди с вами бы не согласилась, сэр, – осклабился Бейли. – Каких только змеиных гадостей она не наговорила об этой миссис Барнетт!

– Причем ни разу не повторилась.

– Точно! Интересно, кстати: может ли змея отравиться собственным ядом?

– Речи леди Кларк, бесспорно, обильно приправлены ядом, – хмыкнул инспектор, – однако что касается фактов – тут я ей доверяю.

– Вам удалось выудить что-нибудь ценное из ее слов?

– Да. Адам Таннер солгал мне, когда сказал, что ни разу не разговаривал с миссис Барнетт. Интересно, почему?

18 апреля 1887 года, понедельник. Зонт сэра Тобиаса

Сэр Уильям в молодости много играл в теннис и прекрасно знал, что физическая нагрузка помогает облегчить умственное и душевное напряжение. А главное, он очень любил свою племянницу и не мог спокойно смотреть, как она с самого утра не находит себе места, переживая из-за вчерашних событий. Поэтому он попросил ее съездить на велосипеде на вокзал: якобы в гостинице не оказалось той газеты, которая была ему нужна.

На обратном пути Патрисия проезжала по небольшой площади и увидела мальчишек лет десяти-двенадцати, которые играли в рыцарей. Вместо мечей у них были обыкновенные палки – у всех, кроме одного.

– А у меня щит! – азартно крикнул этот мальчик, провел рукой по своему оружию – и его противник гулко заколотил палкой по раскрывшемуся куполу зонта.

Девушка круто повернула и подъехала к месту сражения.

– Отличное оружие! – сказала она мальчику с зонтом. – Можно посмотреть?

Тот неохотно подошел. Патрисия пригляделась: темно-синяя ткань, костяная ручка в виде головы льва, монограмма «ТХ»…

– Где ты взял этот зонтик? – строго спросила она.

– Нашел.

– Где именно?

– Он был ничей, а я его нашел, – ответил мальчик. – Значит, теперь он мой.