– Сами видите, нога болит меньше, – заверила Дениза. – Думаю, я вполне могу пойти поработать.

– Что за дурацкое усердие! – возмутилась Полина. – Будь у меня шанс, уж я бы понежилась в постели!

Они устроились на диванчике. Как только Денизу повысили, отношение к ней Полины изменилось, ее сердечность стала уважительной, ведь приятельница, еще недавно казавшаяся слабой и незаметной, стремительно восходила к вершинам успеха. Дениза привязалась к Полине и из двухсот женщин, работавших в магазине, доверяла лишь ей. Смятение подруги не осталось незамеченным, и Полина встревожилась:

– Что-нибудь случилось?

– Нет-нет, вам показалось, все хорошо… – пролепетала Дениза, но ее невеселая улыбка свидетельствовала об обратном.

– Вы мне больше не доверяете? – огорчилась Полина. – Все совсем не хорошо, а вы не хотите облегчить душу…

И Дениза дрогнула – протянула подруге письмо:

– Вот, смотрите! Я только что получила от него.

Никогда еще они не говорили о Муре в открытую, что свидетельствовало о тайной озабоченности обеих. Полина была осведомлена обо всем и, прочитав записку, обняла Денизу за талию и прошептала:

– Буду откровенна, дорогая: я полагала, что все уже свершилось… Не злитесь, но так думают абсолютно все. Дьявольщина, он так быстро вас повысил и все время держится поблизости, не скрываясь и не таясь! – Полина наградила подругу звучным поцелуем в щеку и спросила: – Вы, конечно же, пойдете?

Дениза молча взглянула на Полину и вдруг разрыдалась, уронив голову ей на плечо.

– Успокойтесь, милая моя, нет причин так убиваться!

– Оставьте меня, оставьте, умоляю! – всхлипывала Дениза. – Ах, если бы вы знали, в какой я печали! Письмо почти убило меня… Не нужно утешений, я попла́чу, и на душе станет легче.

Полина ничего не поняла, но ужасно растрогалась и попыталась вразумить Денизу. Начать с того, что он больше не встречается с Кларой. Не доказаны и свидания с дамой на стороне. Невозможно ревновать мужчину, занимающего такое положение. Он слишком богат. Он владеет всем.

Дениза не оспаривала доводы Полины. Упоминание Клары и намек на госпожу Дефорж доставили ей такое страдание, что она больше не могла сомневаться в своей любви к Муре. Девушка словно наяву слышала голос злючки Клары, вспоминала, как госпожа Дефорж гоняла ее по магазину, всем своим видом выражая превосходство богачки.

– А вы пошли бы? – поинтересовалась она.

– Конечно! – мгновенно воскликнула Полина. – Разве можно отказаться?! – И добавила, немного подумав: – Я поступила бы так раньше, но теперь это было бы нечестно по отношению к Божэ, раз уж мы женимся.

Божэ, недавно перешедший из «Бон Марше» в «Дамское Счастье», собирался обвенчаться с Полиной в середине месяца. Бурдонклю не слишком нравились браки между сотрудниками, но разрешение все-таки дали и даже пообещали две недели отпуска.

– Ну конечно, – согласилась Дениза. – Если мужчина любит, он женится… Божэ на вас женится.

Полина весело рассмеялась:

– Божэ женится на мне, потому что это Божэ. Мы ровня… А господин Муре… Мыслимое ли дело хозяину жениться на продавщице?!

– Конечно нет! Нет, нет и нет! Это абсурд! Именно поэтому он не должен был писать мне.

Пухлое лицо Полины с маленькими нежными глазками излучало почти материнское сострадание. Она подошла к пианино, подняла крышку и сыграла одним пальцем «Короля Дагобера», надеясь отвлечь подругу от мрачных мыслей. Звуки улицы проникали в комнату с голыми стенами, казавшуюся совсем пустой из-за белизны чехлов на диване и креслах, где-то далеко заунывно кричала зеленщица, нахваливая свежий горошек. Дениза съежилась и снова горько заплакала, прикрывая лицо платком.

– Ну что вы, право, нельзя же так себя изводить! – Полина попыталась справиться с ситуацией. – И зачем только вы привели меня сюда, в вашей комнате было бы гораздо удобнее! – Она опустилась на колени и принялась отчитывать бедняжку: – Сами подумайте, сколько женщин мечтали бы оказаться на вашем месте! В конце концов, все просто: если вам что-то не нравится, скажите «нет» и не огорчайтесь! Но стоит ли рисковать всем ради удовольствия отказать патрону, ведь другой работы никто вам не предлагает!

Полина перешла на шепот, отпустила несколько шуточек на грани приличий и тут услышала шаги. Она подкралась к двери и выглянула в коридор.

– Тсс! Там мадам Орели! Я убегаю, а вам следует вытереть слезы. Ни к чему радовать сплетницу.

Оставшись одна, Дениза встала с дивана, опустила крышку пианино и постаралась успокоиться. Она не хотела, чтобы ее застали в расстроенных чувствах, и вышла из гостиной, только услышав, что госпожа Орели стучит в дверь ее комнаты.

– До чего же неразумно вы поступаете, дитя мое! – воскликнула заведующая. – Я поднялась узнать, как дела, и сообщить, что мы вполне обойдемся без вас.

Дениза заверила, что ей лучше и она будет рада чем-нибудь заняться.

– Я не стану излишне себя утомлять, сяду на стул и займусь бумажной работой.

Мадам Орели настояла, чтобы Дениза оперлась на ее руку, и они пошли вниз. Заведующая исподтишка наблюдала за девушкой, конечно же, заметила ее покрасневшие глаза и сделала выводы. Она была очень осведомленная дама.

Дениза завоевала отдел, внезапно одержав победу, на которую не надеялась. Она десять месяцев безуспешно пыталась стать своей среди продавщиц, много и тяжело работала и неожиданно для себя справилась со злокозненностью за несколько недель. Девушки стали милыми и почтительными, чему в немалой степени поспособствовала госпожа Орели, выступив в роли примирительницы сердец. Она была невероятно нежна с Денизой: ходили слухи, что заведующая отделом оказывает Муре услуги деликатного свойства и ей настоятельно порекомендовали взять девушку под свое крылышко. Но и сама Дениза пустила в ход все свое обаяние, чтобы обезоружить врагинь, а сделать это было непросто: она понимала, что повышение ей простят не скоро. Девицы сочли это несправедливым, заявляли, что Дениза «заработала его за десертом с патроном», и добавляли чудовищно омерзительные детали, что не мешало Денизе утверждать свой авторитет. Наконец сдались даже заклятые противницы, удивляясь и даже восхищаясь ее упорством, они присоединились к сонму почитателей и упоенно льстили новой заместительнице, чья мягкость и застенчивость довершили дело. Маргарита примкнула к большинству. Только Клара продолжала злобствовать, а иногда даже осмеливалась называть соперницу «растрепой», но никто больше не подхихикивал. Клара была тщеславна, ленива и во время короткого приключения с Муре вовсю манкировала работой, а когда он устал от нее (отметим, случилось это быстро), почти не расстроилась, не умея ревновать в силу бесшабашности натуры. Однако Клара считала, что Дениза «украла» у нее место госпожи Фредерик, от которого она в любом случае отказалась бы – слишком хлопотно! Лентяйка полагала, что имеет равные с Денизой права на повышение и ее обошли несправедливо.

– Глядите-ка, роженицу привели, – прошипела она, завидев госпожу Орели и Денизу.

Маргарита в ответ только плечами пожала:

– Не смешно!

В девять утра солнце согрело улицы, ослепительно-голубое небо радовало глаз, фиакры направлялись к вокзалам, а принарядившиеся горожане торопились на прогулку в парки, скверы, сады и окрестные рощи. Окна «Дамского Счастья» распахнули настежь, наполнив золотым светом залы, и учет начался. Двери заперли изнутри, прохожие заглядывали через стекла витрин и спрашивали себя, почему в залах царит деловая суета, а покупателей никто не приглашает. На всех этажах по галереям бегали продавщицы и приказчики, все кричали, бросали друг другу свертки поверх голов, и никто ничего не слышал в этом вселенском тарараме. Каждый из тридцати девяти отделов трудился, не обращая внимания на соседей, но до товаров на полках дело пока не дошло, и на полу лежало всего несколько рулонов тканей. Чтобы закончить к вечеру, следовало поднапрячься.

– Зачем вы здесь? – озабоченным тоном спросила Маргарита. – Вы навредите себе, Дениза, если не отдохнете, а за нас не волнуйтесь, мы справимся.