– Ты же даже не одарённый, – мне с одно взгляда стало это понятно, как и то, что Изотов меня боится, хоть и старается не подавать виду. – И чему ты можешь научить боевую группу? Где Олег Евгеньевич? Вы что тут, все с ума посходили, что ли?!

– Ты на меня голос не повышай, со… – новый тренер с трудом сдержался. – У меня большой опыт работы, и до этого справлялся без этой вашей хрени!

– А если на выезде девчонки угробятся из-за твоей некомпетентности, как ты перед их Домами отвечать будешь? – я пристально уставился в глаза Изотову. – Это тебе не спортсмены и не МЧС. Мы богоборцы, которые воюют с такими монстрами, которым ты на один зуб. Так чему ты можешь нас научить, если даже не видишь духов?

– Витя, сейчас не время и не место это выяснять, хотя я тоже такого не ожидала, – тормознула меня Обрескова. – Где Марина?

– Для тебя Марина Владимировна, – появившаяся в зале женщина примерно такого же возраста, как и новый тренер, уставилась хмурым взглядом на Обрескову. – Что ты здесь забыла?! Я же сказала, чтобы ноги твоей здесь больше не было!

– Слушайте, граждане, а вы не много на себя берёте? – я почувствовал, как внутри закипает злоба. – Вы припёрлись хрен знает откуда и устанавливаете свои правила в моей команде. Думаете, если вас какой-то мудак из бюро прислал, так вы сразу главными стали? Это моя команд, мои люди и моя база. Если думаете, что это не так, то какого хрена пользуетесь моими машинами? Не девочки, к ним претензий нет, они имеют право брать их в любое время дня и ночи, а вы двое как администрация. А то, я смотрю, вы принципиальные, где вам надо, а где-то совсем наоборот. Как там у классика, здесь вижу, здесь не вижу, здесь рыбу заворачивали, так?

– Мы компенсируем амортизацию… – женщина поморщилась, было видно, что ей неприятно, но всё же отступать не собиралась, но я тоже.

– Да плевать мне на вашу компенсацию! – я зажёг свет в глазах. – Я хочу знать, по какому праву поменяли капитана команды и Наставника?! Кто принимал решение?! Нас кинули в Греции с поддержкой, а теперь ещё и дома та же хрень?! Я не знаю, кто это придумал, но если он решил, что я это проглочу, то сильно ошибся. Мы дрались и вернулись из царства мёртвых не для того, чтобы о нас вытирали ноги. И если думаете, что у меня на вас управы не найдётся, то вас ждёт сюрприз. Завтра эта история будет во всех мировых СМИ, и я прям хочу посмотреть, как вы тогда забегаете.

– Виктор Орехов, верно? – Марина Владимировна обожгла меня ненавидящим взглядом, но взяла себя в руки и выглядела почти спокойной. – Ты был признан пропавшим без вести…

– Чушь! – перебила её Юлия. – Этот статус присваивается только через три месяца. До этого момента только место пребывания гражданина может быть не установлено. Фактически, и юридически бюро отказалось от команды после Игр. И тем непонятнее смена руководства группы. И отвертеться от объяснений на этот раз не получится.

– Что ж, я готова рассказать, как куратор группы трахался со школьником, – Марина презрительно скривилась. – Думаю, средствам массовой информации будет очень интересно это узнать.

– Не со школьником, а с совершеннолетним дееспособным гражданином, полностью отвечающим за свои слова и поступки, так сказать, в здравом уме и твёрдой памяти, при полном его согласии, – ничуть не смутилась Обрескова. – Что не запрещено ни одной статьёй Уголовного или же Административного кодекса. Давай, вперёд. Если думаешь, что это хоть как-то скроет ваши косяки, то вынуждена тебя разочаровать. Скорее уж мне будут завидовать.

– Сука, – буквально зашипела Марина Владимировна. – Брат умер из-за тебя. Если бы не ты, тварь…

– Советую сейчас очень тщательно выбирать слова, – я шагнул вперёд, задвигая за спину побледневшую Юлию, где её тут же взяла в оборот Таня. – Потому что если я услышу что-то, что мне не понравится, у вас могут появиться большие проблемы.

– Что, убьёшь меня? – презрительно прищурилась новый куратор, но я видел в глубине глаз страх. – Ну давай. Ты и так под подозрением как ренегат. Давай, сделай мне подарок. Пожизненное тебе обеспечено! Жаль только, я не увижу лица этой суки, когда тебя кинут в Снежную сову.

– Витя, не надо! – предостерегающе крикнула Юля, но это было лишнее, я и не собирался нападать.

– Убивать? – я ухмыльнулся, нависая над Мариной Владимировной. – Зачем? Я вообще против убийств, это слишком кардинальная мера, тем более что есть гораздо более эффективные средства. Например, подать в суд за оскорбление личности. А затем, имея на руках решение, добиться полного отстранения от работы. Думаю, Гриша с этим без проблем справится. Что, не ожидали? Думали, я тупой бугай, только и способный всё крушить и ломать? Нет, я умею думать и пользоваться разными инструментами. К тому же будет куда приятнее раздавить вас на вашем же поле.

– Да кто будет слушать ренегата! – внезапно влезла в разговор Наталья. – Чего мы вообще с ними цацкаемся?! Надо вызывать спецбригаду, пусть пакуют…

– Признаков ренегатства у Виктора Орехова и Мико Новиковой не выявлено, – скривившись, будто зажевала целиком сразу два лимона, обломала её куратор. – Срок карантина установлен в полгода.

– Вы мне этого не говорили, – с обидой взглянула на неё Блинова.

– Я сама только узнала. – Было видно, что Марине физически неприятно признавать моё право вернуться в команду. – Письмо с подтверждением пришло буквально пару минут назад.

– И что теперь? – Наталья изо всех сил сжала тренировочный меч, а на скулах показались желваки. – Он здесь будет заправлять всем?!

– Боевая группа находится в подчинении бюро, и именно оно… – покачала головой куратор, но её перебила Обрескова.

– Позвольте, – Юлия с насмешкой глядела на преемницу. – Команда принадлежит колледжу. Бюро только предоставляет заявки для работы и осуществляет контроль. Наставник же и тренер целиком и полностью подчиняются министерству образования, как сотрудники колледжа, и без его ведома не имеют права проводить какие-либо мероприятия. В том числе и по изменению состава группы. И уж тем более бюро не может своей волей поменять наставника, как и капитана команды.

– Согласно внутренней инструкции один семь двенадцать тридцать восемь дробь девять от третьего мая две тысячи второго года, лица, подозревавшиеся в ренегатстве или состоящие на карантине, не могут состоять в боевых группах, – с перекосившимся от ненависти лицом отчеканила Марина Владимировна и повернулась ко мне. – Так что можешь идти в суд. Выставишь себя на посмешище. Я бы на твоём месте не слушала эту су…

– Согласно поправке от две тысячи пятого года это ограничение снято для лиц, отбывающих карантин, в случае если они признаны благонадёжными, – расплылась в улыбке Обрескова. – И что удивительно, и Мико, и Виктор оба признаны именно таковыми.

– Так, хватит! – я прервал дебаты. – Пока мы тут все окончательно не посрались, предлагаю взять паузу. Бюро, как всегда, навалило огромную кучу, а разбирать придётся нам самим, поэтому давайте сбавим тон. Юлия не собирается возвращаться в команду, так что ваше назначение, Марина Владимировна, никто оспаривать не будет. Вот и предлагаю вам подумать пока над моими требованиями. Они просты – мы с Ми-тян возвращаемся в команду, я опять буду капитаном, а Олег Евгеньевич возвращается на пост Наставника. То бишь мы хотим, чтобы всё было как прежде. Наталью, естественно, никто не гонит, хорошим бойцам мы всегда рады.

– Без твоих подачек обойдусь! – натурально зашипела в ответ та, сверкая глазами, но я её проигнорировал.

– А пока предлагаю всем отметить наше возвращение. Сегодня у нас в клубе туса, Стас уже готовит поляну. – Я оглянулся на девчонок. – Так что собираемся, одеваемся, наводим красоту и вперёд!

– Я запрещаю… – попытался было влезть новый тренер, но его перебила сама Марина.

– Пусть идут, – куратор хмурилась и кусала губы от волнения, явно не замечая этого. – Как ты им это запретишь?

– Но режим, – снова заикнулся тот и нарвался на отповедь.