Во второй половине июля в Житомире зондеркоманда 4а совершила ещё несколько казней евреев. В общей сложности в Житомире, как видно из Ereignismeldung UdSSR № 37 от 29 июля 1941 г.{8},
При сотрудничестве штаба группы и передовой команды 4а было расстреляно ок. 400 евреев, коммунистов и осведомителей НКВД.
В частности, в ходе одной акции команда расстреляла 187 русских и евреев{9}, в ходе второй - 180 коммунистов и евреев{10}, в ходе третьей - 41{11}.
Ещё несколько сотен евреев в Житомире расстреляла в конце июля, предположительно, 1-я рота 45-го резервного полицейского батальона, которая там дислоцировалась. Свидетелем массового расстрела оказался командир 528-го пехотного полка майор Рёслер, который в докладной записке от 3 января 1942 г. на имя заместителя командующего 9-м армейским корпусом так описал увиденное{12}:
В конце июля 1941 г. 528-й пехотный полк, которым я в то время командовал, направлялся с запада в Житомир, где должен был расквартироваться на отдых. Когда в день прибытия туда, во второй его половине, я со своим штабом разместился в предназначенном для нас месте, мы услышали не очень далеко от нас раздававшиеся один за другим с определённым интервалом винтовочные залпы, за которыми через некоторое время следовали выстрелы из пистолетов.
Я решил выяснить, в чём дело, и отправился на поиски с адъютантом и офицером для поручений (обер-лейтенантом Бассевицем и лейтенантом Мюллер-Бродманом) в направлении выстрелов. Вскоре мы почувствовали, что здесь происходит что-то ужасное, так как увидели множество солдат и гражданского населения, устремившихся по железнодорожной насыпи, за которой, как нам сообщили, происходили массовые расстрелы. Всё это время мы не могли видеть, что происходит по другую сторону насыпи, однако слышали через определённые промежутки времени свисток, а вслед за ним залпы примерно из 10 винтовок, после которых раздавались пистолетные выстрелы. Когда мы, наконец, взобрались на насыпь, нашим глазам представилась отвратительная по своей жестокости картина, потрясавшая и ужасавшая неподготовленного человека. Там была вырыта яма около 7-8 м длиной и примерно 4 м шириной, на одном краю которой лежала куча вынутой из неё земли. Этот холм и прилегающая к нему стенка ямы были совершенно залиты потоками крови. Сама яма была заполнена множеством трупов мужчин и женщин разного возраста, общее число которых трудно определить, как и глубину ямы. За насыпанным валом находилась команда полиции во главе с полицейским офицером. На форме полицейских были следы крови. В отдалении кругом стояло множество солдат расквартированных там частей; некоторые из них присутствовали как зрители и были в трусах, там было также много гражданского населения, в том числе женщин и детей.
Подойдя вплотную к яме, я увидел картину, которую до сих пор не могу забыть. Среди других в этой могиле лежал старик с седой окладистой бородой, сжимавший в левой руке трость. Так как он ещё был жив и прерывисто дышал, я велел одному из полицейских добить его, на что тот ответил с улыбкой: «Я ему уже вогнал 7 пуль в живот, он теперь сам должен подохнуть». Расстрелянных в могиле не складывали, и они лежали вповалку так, как падали сверху в яму. Все эти люди были убиты выстрелами в затылок, а раненые добивались в яме из пистолетов.
В Бердичеве зондеркоманда 4а расстреляла 148 евреев{13}, в Троянове - 22{14}, в Коростышеве - 40{15}, в Черняхове - 110{16}. Айнатцкоманда 5, которая сменила отряд зондеркоманды 4а в Бердичеве, расстреляла там ещё 74 еврея{17} и в Мирополе - 24{18}.
Массовые убийства евреев происходили в июле и в Новоград-Волынском.
По сообщению ЕК 4а из Звягеля{19}, - читаем мы в Ereignismeldung UdSSR № 38 от 30 июля 1941 г., - там продолжается саботаж. Вермахт сгоняет в одно место штатских и в качестве возмездия проводит казни{20}.
Вермахт участвовал в уничтожении евреев и в других населённых пунктах области. Так, в Бердичеве взвод сапёрного батальона дивизии СС «Викинг» расстрелял около 850 евреев{21}. В Барановке ещё примерно 100 евреев в конце месяца расстрелял 8-й пехотный полк 1-й мотопехотной бригады СС. Эта бригада 28-30 июля 1941 г. производила чистку в районе «Звягель, долина р. Случь, Нов. Мирополь, Шепетовка, Заслав, Острог, долина р. Горыни, Гоща»{22}. В этот район входит и Барановка, откуда евреи примерно в то же время на трёх грузовиках были увезены в сторону с. Понинка и там расстреляны{23}.
В совокупности, в июле месяце в области было уничтожено около 3000 евреев.
Убийства евреев в августе 1941 г.
В августе в области было убито ещё более 10000 евреев. Причём, около 6000 человек были расстреляны полицией безопасности, главным образом, зондеркомандой 4а. 7 августа эта команда публично повесила в Житомире 2 евреев - судей Моше Когана и Вольфа Кипера, обвинённых в работе на ЧК и убийстве «1350 фольксдойче и украинцев»{24}, и расстреляла 402 еврея. Причём в донесении об этой акции она была названа «образцовой»{25}. Присутствовавший при этом «образцовом» расстреле офицер команды оберштурмфюрер СС Август Хэфнер (August Häfner) после войны вспоминал:{26}
Вернувшись из курьерской поездки, я услышал о повешении. Дня за 3-4 до казни распространился слух, что схватили важную птицу, народного судью, на совести которого много украинцев.
Насколько помню, я рано утром вернулся из курьерской поездки и хотел с новой почтой снова куда-то ехать. Блобель сообщил мне, что, кроме казни через повешение, состоится расстрел. Он сказал мне далее, что при этом будет много офицеров из штаба 6-й армии, и я должен позаботиться о них. Я уже не помню, поехал ли я туда с Блобелем или на своей машине.
Я приехал на площадь, которая была известна как базарная. По очереди пришли офицеры вермахта, солдаты и тысячи людей. Люди стояли вплотную друг к другу. Виселица была такой высокой, что под ней мог проехать грузовик. Перед большим количеством зрителей я увидел большую группу людей, которых я мог бы назвать евреями, так как большая часть из них носила кафтаны. Но там также находились и люди, на которых была западная одежда. Мне показалось, что это были в основном евреи. Я уже не помню, как с помощью громкоговорителей и афиш были сделаны объявления.
[...] Оба осуждённых стояли на грузовике. Затем им на шеи были наброшены петли, и шофёр машины получил приказ отъехать [...] Вскоре оба человека умерли от удушения. Затем я подошёл к Блобелю и сказал, что теперь мы можем вернуться на наше место расквартирования, на что он сказал: «Нет, здесь евреи, которые теперь будут расстреляны. Вы займитесь господами из вермахта». Я спросил, почему они должны быть расстреляны. Он кратко сказал: «Люди будут расстреляны - конец!» и приказал садиться на грузовики. Я увидел, что подъехала колонна автомашин.
На машинах были знаки СС. Мы поехали за город. Я не знаю, как долго мы ехали. Остановились и пошли по слегка холмистой местности к кустарникам. Там уже была выкопана яма. Я увидел, что машины по дороге подъехали ближе к яме. Солдаты войск СС отвели к ней людей. Те стояли лицом к стрелкам. Сами стрелки находились на относительно небольшом расстоянии от жертв. Это расстояние ни в коем случае не было больше 5 метров, а, скорее всего, даже меньше. Казнь производила рота войск СС. Какой взвод там был и сколько людей было задействовано, я сказать не могу. Командовал лично [командир роты] оберштурмфюрер Графхорст. Всей акцией руководил Блобель. Графхорст приказал одному из унтер-офицеров давать команду «огонь». Я вместе с другими офицерами вермахта находился в 3-4 метрах рядом с цепью стрелков. Люди спиной падали в яму. После того как первые две группы были расстреляны, Графхорст или унтер-офицер установили, что некоторые жертвы в яме ещё шевелятся. Теперь и я подключился. Я подошёл к яме и убедился, что некоторые евреи ещё живы. Поводом к тому, что потом произошло, было пережитое в Луцке, где каждые 2-3 метра лежал не мёртвый, а только тяжелораненый, пытавшийся выбраться. Я считал своим офицерским долгом принять меры. Я бы это сделал и сегодня. Сам расстрел я не мог предотвратить. Но я должен был вмешаться, так как видел, что люди в яме подвергались страшной смерти от удушья. Вопрос о принятии мер я обсудил с Блобелем, Графхорстом и унтер-офицером. До этого первыми залпами были выстрелы в сердце. Я же стремился найти метод, который приводил бы к немедленной смерти. В результате обсуждения Графхорст приказал стрелять в голову, выше носа. Но так как стрелки находились в 3-5 метрах от жертв, палачи и жертвы должны были смотреть друг другу в глаза. Невозможно себе представить, что это означало. Как для жертв, так и для стрелков - это было ужасно. Это приводило к тому, что некоторые из стрелявших промахивались, и одни обречённые продолжали стоять, а у других сносило половину черепной коробки. Это было ужасное зрелище. Части черепа летели в сторону стрелков. Мне в лицо попал кусок мозга. Я повернулся и увидел, что стоящему за мной офицеру СС также попал в лицо кусок головы. Насколько я помню, это был г-н Янссен. Необходимо было что-то предпринять. Я потребовал от Блобеля сделать так, чтобы метод расстрела был ещё раз изменён. К этому меня побудило моё внутреннее убеждение, что они невиновны. Моё требование привело к ещё одному совещанию. Затем я заметил, что пришли евреи, которые были сильно окровавлены, так как они подвергались истязаниям. Я увидел, что солдаты избивают их, и немедленно вмешался, чтобы это прекратить [...].
