Среди эвакуированных в Печеру был Михаил Берман (в 1942 г. - 9 лет). Об условиях эвакуации он рассказал следующее{189}:
В начале мая [?] 1942 г. более трёх тысяч евреев, в том числе нашу семью и многих близких родственников, отправили в концентрационный лагерь в с. Печора...
События тех дней мне запомнились до мелочей. Перед тем, как отправить в лагерь, нас под конвоем погнали в соседнее с. Серебрия. Под насыпью железной дороги вблизи табачной фабрики людей усадили на землю: женщин - по одну сторону, мужчин - по другую. Под угрозой смерти начальник румынской жандармерии Барбулеску велел добровольно сдать ценные вещи: золотые кольца, серьги, браслеты, часы, деньги. Но всего, что собрали, ему, как видно, показалось мало. Вскоре на людей набросились полицаи и румыны. Избивая палками, они начали грабить всех подряд, забирая все, что им пришлось по вкусу. Под вечер подогнали состав и всех нас стали загонять в товарные вагоны, как скот, по 50 и более человек в каждый вагон. Всю дорогу пришлось стоять, люди задыхались от тесноты. На следующий день нас высадили на станции Рахны. Уже при выгрузке были десятки жертв среди людей пожилого возраста, которых, на глазах у всех, уложили на подогнанные телеги и увезли, сопровождаемых криком и плачем родных и близких. Под конвоем погнали через Шпиков в Печору километров за двадцать. Всю дорогу нас сопровождала группа местных полицаев, которые зверски избивали тех, кто отставал в пути, и грабили, стягивая с людей рюкзаки с вещами и продуктами. Под вечер нас привели в лагерь Печора...
Лагерь в с. Сказинцы был распущен 12 сентября 1942 г.: из 2779 евреев 1553 как специалисты и ремесленники были возвращены в гетто, 19 - умерли, 242 - бежали, 965 - переселены в Тывров и с. Ворошиловка, Красное Тывровского р-на{190}.
В начале января 1943 г. в гетто проживали 15000 евреев (3000 местных и 12000 «румынских»), в том числе 900 детей-сирот{191}. На 1 сентября 1943 г. «румынских» евреев в гетто имелось 13184 (12836 - из Буковины и 348 - из Бессарабии){192}. В начале 1944 г. евреи из румынского уезда Дорохой и дети-сироты были возвращены в Румынию, а остальные евреи 19 марта 1944 г. освобождены Красной Армией.
В гетто Шаргорода в декабре 1941 г. имелось около 8000 евреев: 1800 местных и около 6000 - депортированных из Бессарабии и Буковины; из их числа до июня 1942 г. умерло от тифа 1449 еврея, а около 1000 30 июня 1942 г. переселено в 10 окрестных сёл{193}. В начале января 1943 г. в гетто находилось 5300 человек (1800 местных евреев и 3500 «румынских»), в том числе 500 детей-сирот{194}. В мае 1943 г. ещё 175 евреев были отправлены на работу в с. Трихаты близ Николаева, так что на 1 сентября 1943 г. в городе оставался 2971 депортированный еврей{195}.
В гетто Жмеринки, созданном 18 октября 1941 г.,{196} в начале января 1943 г. находилось 3274 еврея (1200 местных и 2074 «румынских»), в том числе 200 детей-сирот{197}. В румынской зоне оккупации это гетто считалось образцовым. В нём действовал ряд ремесленных мастерских: кожевенный, мыловаренный, гвоздильный, верёвочный цехи; производство спирта и газированной воды, портняжная и сапожная мастерские. Благодаря доходам (в том числе полулегальным) от этих производств, в гетто была создана система социальной помощи неимущим. Люди, имеющие средства, ежедневно готовили котёл супа и другой пищи для бедняков и беженцев, в том числе из немецкой зоны оккупации. Для бежавших из плена (их переодели в гражданскую одежду) и детей-сирот (200 человек) организовали бесплатную столовую. В гетто устраивались театральные представления, функционировали школа-десятилетка, детский сад, баня и магазины. Медико-санитарный отдел гетто добился того, что, несмотря на скученность проживания, не было зафиксировано ни одного случая сыпного тифа. Начальником гетто был адвокат из города Черновцы д-р Адольф Гершман. В июле 1942 г. он выдал немцам евреев-беженцев из Браилова, за что в 1944 г. был арестован советскими органами безопасности и казнён как пособник оккупантов.
В Жмеринском р-не крупное гетто существовало в с. Станиславчик. Подробную информацию об этом мы находим в воспоминаниях Д. Юдчака{198}:
Немцы вступили в село 17 июля 1941 г. Была создана местная администрация. Старостой села стал Цуйман Гурий Васильевич (бывший священник, ветврач), позже его сменил Главацкий Пётр. Полицию возглавил Федорчук Василий (в прошлом пожарник), полицейскими стали Бойко Иван, Савуляк и другие, на левом рукаве они носили желто-голубую повязку.
Еврейскую общину возглавил Штейнгруд Hoax. Всем евреям старше одиннадцати лет было предписано носить на левом рукаве белую повязку с вышитым на ней голубыми нитками или нарисованным химическим карандашом щитом Давида.
8 сентября 1941 г. была облава на еврейские дома. В ней принимали участие прибывшие из Западной Украины бандеровцы, а также эсэсовцы, полицейские. Из домов вывозили всё, особенно продукты питания. Всё еврейское имущество свозилось в полицию.
[После образования Транснистрии] все евреи в возрасте старше 11 лет должны были носить уже не повязку на левом рукаве, а отличительный знак на левой стороне груди в виде чёрного матерчатого кружка с шестиконечной звездой из жёлтой ткани. В здании конторы МТС разместилась румынская жандармерия. Претор (районный администратор) занял здание бывшего райисполкома.
В октябре 1941 г. в Станиславчик прибыли изгнанники из Буковины и Бессарабии. Их разместили среди местных евреев. Весной 1942 г. было создано гетто. Размещалось оно на территории, прилегающей к бывшему дому культуры. Эту западную часть местечка оградили колючей проволокой.
Шефом гетто в Станиславчике был назначен доктор Кула Артур, его заместителем - доктор Кох, полицейским - Бадья. Все они были из Черновиц, прекрасно знали румынский язык. В гетто был установлен строгий порядок. Никто не имел права без разрешения шефа выходить из гетто. В ночное время установлено было дежурство, и обо всех событиях докладывали шефу гетто. Из гетто брали людей на работу в Жмеринку, на военный склад, где сортировали трофейные снаряды, ремонтировали железнодорожное полотно на участке Жмеринка-Ярошенка, расчищали дороги от снега, разрушали не занятые местными жителями еврейские дома, которые до войны тянулись от аптеки до нынешнего сельского совета и вдоль шоссе по обе стороны от милиции. Деревянные доски из разобранных домов шли на отопление жандармерии и претуры. В три часа ночи два человека уходили из гетто подвозить воду в бочке на слепой лошадке, которую брали в бывшем колхозе.
В гетто оставляли только ремесленников, специалистов для обслуживания местного населения. Остальные евреи были переселены на бывшую территорию фермы крупного рогатого скота близ с. Носковцы. Эту территорию называли Затишье. Сама ферма была разрушена, без окон и дверей. Люди, жившие в Затишье, бродили из села в село, нанимались на любую работу, обменивали на продукты питания свои последние вещи. Искали в земле оставшуюся мёрзлую картошку, свёклу. Руководил этим лагерем Штивельман Лёва, которого после освобождения судили за жестокость к людям. От холода и голода за зиму очень многие умерли. Некоторые стремились попасть в гетто Станиславчика. Мало кто из обитателей Затишья дождался Победы.
Осенью 1941 г. было также создано гетто в Джурине; под него отвели стоявшие на холме еврейские дома{199}. В Джурин были депортированы около 3500 евреев из Северной (Вижница, Хотин) и Южной (Рэдэуць, Сучава) Буковины, а также из соседних с Хотином бессарабских местечек. Среди переселенцев был раввин Барух Хагер из вижницкой династии цадиков и его хасиды. По распоряжению пользовавшегося непререкаемым авторитетом раввина Гершеля Коральника, местные евреи приняли депортированных в свои дома, а около 1000 человек, которым не хватило места, поселились в здании Большой синагоги, в хлевах и складах. Буковинские евреи, выгодно отличавшиеся от местных внешним видом, воспитанием, уровнем образования, были и намного богаче. Около 120 семей буковинских евреев смогли поселиться вне гетто, дав взятки оккупационному начальству. В совет гетто, организованный весной 1942 г., вошли руководители еврейской общины Южной Буковины. Председателем был назначен адвокат из румынского г. Сучава (Suceava) д-р М. Розенштраух (Dr. M. Rosenstrauch), оставивший о себе недобрую память; его заместитель Мойше Кац (Moische Katz) был реальным руководителем гетто. Совет гетто обложил налогами, порой весьма высокими, все доходы евреев от ремесла и торговли, а также все денежные суммы, получаемые из Румынии. Были созданы еврейская полиция в составе 20 человек, суд, больница, аптека, столовая для бедных, основанная раввином Хагером, и детский дом для 50 сирот. Больницей руководили врачи из числа переселенцев, их квалифицированная работа позволила существенно уменьшить смертность от эпидемии тифа среди узников гетто - до 400 человек. При помощи взяток руководство гетто смогло добиться отмены многих притеснений и даже дальнейшей депортации. Тем не менее, евреев использовали на принудительных работах внутри местечка и на прокладке дорог. С мая по сентябрь 1943 г. четверо бывших студентов, работавших в больнице гетто, выпускали рукописную газету «Курьер» на румынском и немецком языках. Когда об этом стало известно оккупационным властям, совет гетто распорядился немедленно прекратить её издание. В январе 1943 г. гетто в Джурине и других населённых пунктах «Транснистрии» посетила, с разрешения румынского правительства, делегация комитета помощи Центрального бюро румынских евреев. Делегация зафиксировала в гетто 4050 евреев, в том числе 3053 «румынских» евреев (из Бессарабии и Буковины) и 997 украинских евреев; количество еврейских детей-сирот составляло 249 человек{200}. На 1 сентября 1943 г., после того, как в мае 1943 г. 150 евреев были вывезены на работу{201}, в гетто, без учёта местных евреев, находился 2871 «румынский» еврей (381 из Бессарабии и 2490 из Буковины){202}. За годы войны в Джурине от голода и болезней умерло около 500 человек.
