На основе резолюции Совета министров 12 июля 1941 г. был издан декрет № 192/1941, который предусматривал регистрацию всех «непризнанных иностранцев» соответствующими полицейскими органами в качестве первого шага к их возможному удалению из страны. К декрету была приложена секретная директива начальника Центрального национального бюро по контролю за иностранцами Шандора Шименфалвы (Sandor Simenfalvy), согласно которой главной целью декрета была «депортация недавно просочившихся польских и русских евреев в как можно большем количестве и как можно быстрее»; депортируемые могли взять с собой только 30 пенгё (pengős), продовольствие на три дня и самые необходимые личные вещи^{19}.

После завершения всех формальностей план стал претворяться в жизнь. Евреев соответствующей категории поездами довозили до пограничного населённого пункта Kőrösmező (деревня Ясиня Раховского р-на Закарпатской обл.), где был создан транзитный лагерь, а оттуда на грузовиках примерно по 1000 чел. в день отвозили в Галицию. К 10 августа примерно 14000 евреев были переданы военным властям, а когда в конце месяца операция была завершена, их количество возросло до 18000. Были депортированы не только евреи, не имевшие документов о гражданстве, но также и те, кто «мешал» местным властям. Так, в Ясиню была выслана вся еврейская община г. Путнок (северо-восток Венгрии), состоявшая почти исключительно из местных евреев (правда, в последний момент эти евреи якобы были возвращены назад). Подлежавшие депортации «иностранные» евреи в Будапеште перед высылкой были собраны в синагоге и трёх еврейских общественных зданиях; исключения сделали только для женщин на девятом месяце беременности, тяжелобольных и стариков. Однако наибольшие потери понесли еврейские общины в Закарпатской Украине^{20}.

Большинство депортированных евреев было доставлено в район Каменец-Подольского, оккупированного венгерскими войсками (8-й армейский корпус) 10 июля 1941 г. Немцы не были готовы к массовому наплыву евреев из Венгрии. Сначала они потребовали, чтобы депортация была прекращена, так как «они не могут справиться со всеми этими евреями», которые к тому же будто бы «представляют угрозу их линиям связи». Так, 28 июля 444-я охранная дивизия доложила начальнику тыла группы армий «Юг» генерал-лейтенанту фон Роквесу (von Roques):

Евреи Венгрии из венгерских концлагерей на грузовиках доставляются в районы Бучач, Чортков, Каменец-Подольский. Украинское население обеспокоено. Эти евреи, безусловно, должны быть отправлены обратно. Дивизия просит дать венграм соответствующее указание.

Фон Роквес обратился за разъяснениями к венгерскому офицеру связи при его штабе. Согласно справке, которую тот дал фон Роквесу,

Речь идёт о евреях, которые не являются венгерскими гражданами и которые 2 года назад бежали от Советов на северо-восток. Теперь их возвращают на их территорию^{21}.

Обеспокоенная наплывом большого количества евреев, управлявшая городом и близлежащими районами фельдкомендатура 183 (комендант - подполковник Майлер) докладывала 31 июля 444-й охранной дивизии:

Численность евреев увеличилась вследствие прибытия евреев, направленных из Венгрии, из которых около 3000 поступили в последние дни. Их питание связано с большими трудностями; также существует опасность эпидемии. Крайне необходим приказ об их отправке^{22}.

Эту просьбу фельдкомендатура повторила и в отчёте от 13 августа:

В Каменец-Подольском все евреи получили предписание в кратчайший срок покинуть Новый город и переселиться в Старый город - их будущее гетто. Они могли взять с собой только 50 кг багажа на человека. Старый город был очищен от украинской части населения. Как сообщалось, в Старом городе уже находится 3000 недавно депортированных венграми евреев, о дальнейшем обращении с которыми (депортации) было запрошено решение, но до сих пор не принято. Эти евреи особенно в продовольственном отношении представляют нежелательную нагрузку для города^{23}.

Приказ от 8 августа 1941 г. о создании гетто в Каменец-Подольском (ГАХмО, ф. 434, оп. 1, д. 3, л. 47)

Это обстоятельство, а также начавшаяся среди евреев эпидемия дизентерии (люди питались только сырой капустой) и отказ венгров забрать «своих» евреев послужили формальной причиной вмешательства, по просьбе фон Роквеса, обергруппенфюрера СС Екельна. Екельн, будучи радикальным антисемитом, видел только один способ решения возникшей проблемы - полную ликвидацию евреев, тем более что к этому времени уже существовал приказ Гиммлера о поголовном уничтожении евреев на оккупированной территории Советского Союза. Именно об этом были информированы участники совещания у генерал-квартирмейстера ОКХ (генерала Вагнера) 25 августа, на котором обсуждался вопрос о передаче части Украины немецкой гражданской администрации:

Близ Каменец-Подольского венгры переправили через границу примерно 11000 евреев. На переговорах до настоящего времени не удалось достичь какого-либо соглашения о возвращении этих евреев. Высший фюрер СС и полиции (обергруппенфюрер СС Екельн) надеется, однако, завершить ликвидацию этих евреев к 1 сентября 1941^{24}.

Для проведения акции Екельн назначил свою так называемую штабную роту и 320-й полицейский батальон (командир - гауптман полиции Далл); последний только 19 августа прибыл в распоряжение Екельна. Штабной ротой Екельн называл в своих донесениях тех членов своего штаба, которым он поручал проведение «еврейских акций»; прежде всего это была его личная охрана (4 эсэсовца и 1 полицейский), а также караульный взвод, состоявший из членов 45-го резервного полицейского батальона^{25}.

25 августа евреям Каменец-Подольского было объявлено о том, что 26 августа начнётся их переселение на новое место жительства. Евреи сначала поверили в это переселение и без сопротивления позволили членам 1-й и 2-й рот 320-го полицейского батальона эскортировать себя со всем своим имуществом на место казни - глубоким воронкам в 5 км от города. Место казни было оцеплено членами 3-й роты, которые также образовали живой коридор в качестве единственного прохода к этим воронкам. Расстреливали евреев сначала только члены «штабной роты» Екельна, а затем для ускорения казни Екельн приказал назначить стрелками также членов 3-й роты (командир - гауптман полиции Шарвай), из-за чего произошёл обмен резкостями между ним и гауптманом Даллом, который не хотел, чтобы его подчинённые были палачами^{26}.

Сам Екельн все три дня акции находился на месте казни, пускал по кругу бутылки с водкой и при каждом удобном случае натравливал стрелков на евреев. Например, указывая на хорошо одетого мужчину, говорил: «Это - типичный еврей, который должен быть уничтожен, чтобы мы, немцы, могли жить». В ходе казни применялся метод, который Екельн открыл незадолго до этого и который он назвал «укладкой сардин»: жертвы должны были слой за слоем ложиться в яму лицом вниз, после чего их убивали выстрелом в затылок^{27}.

Шофёр в штабе Екельна Герман Крюгер (Hermann Krüger) после войны так описал ход акции и своё участие в ней:

...Я участвовал в большой акции в конце августа 1941 г. в Каменец-Подольском. Насколько я помню, там было уничтожено очень много евреев. Они были расстреляны в нескольких ямах, которые имели воронкообразную форму. Возможно, это были воронки от бомб. Яма, в которой я действовал, имела диаметр около 20-30 метров и глубину около 5-6 метров. Уже по дороге к месту казни Екельн сказал Люшену (Lüschen), Ведекинду (Wedekind) и мне, чтобы мы были наготове. Мы знали, что едем на казнь. Когда мы прибыли, ликвидация ещё не началась. Были образованы несколько экзекуционных команд, каждая из которых состояла из 4 человек. В одну экзекуционную команду входили Люшен, Ведекинд, я и ещё один неизвестный мне полицейский. Мы были вооружены автоматами, которые, вероятно, были чешского производства. Место казни было оцеплено полицейским подразделением. Экзекуционные команды состояли из членов полиции и СС. Подошла длинная колонна евреев. Мне, Люшену, Ведекинду и неизвестному полицейскому Екельн приказал сойти в яму. К нам постоянно направляли евреев. Частично они должны были лечь, частично их убивали выстрелом в затылок в стоячем положении. Это были мужчины, женщины и дети, однако я расстреливал только мужчин. Никаких задержек не было. Я часто вылезал из ямы, так как мои нервы больше не выдерживали, и пытался уклониться. Однако мне приказывали возвращаться в яму. В общей сложности я там стрелял один или два часа. Затем нас заменила полицейская команда. Если меня спросят, сколько евреев я застрелил за это время, я не смогу точно сказать. Возможно, 50 или 100. Я не знаю. Врача, который бы устанавливал смерть жертв, не было. Я ещё помню, как одного еврея только подстрелили и вследствие этого он потерял сознание. Очнувшись, он крикнул, чтобы его застрелили, после чего получил «выстрел пощады». Я ещё помню, что молодая девушка в возрасте примерно 20 лет и мальчик в возрасте примерно 12 лет сказали присутствовавшему штурмбаннфюреру Мейеру [Meier], что они не евреи и он должен их пощадить. Мейер переговорил с Екельном, и оба пленника были освобождены. Я ещё хорошо помню, как мальчик вне себя от радости высоко подпрыгнул, так как ему была сохранена жизнь. Была очень рада и девушка. В первый день казнь длилась с 10 часов утра до 16 часов пополудни. Вечером я и мои товарищи чувствовали себя полностью разбитыми, наши нервы были совершенно расстроены. Особенно Ведекинд был настолько возбуждён, что устроил в комнате беспорядочную стрельбу из пистолета. Мы были очень возбуждены и бросали друг другу в голову сапоги. На следующий день в 10 часов казнь возобновилась. В этот день также имел место инцидент с юношей и девушкой. Я вновь был с моими товарищами в той же самой яме. Трупы тем временем были присыпаны землёй. Я вновь стрелял в евреев, сколько раз - не знаю. Вскоре после обеда я больше не мог. Я был совершенно разбит. Особенно меня доконал инцидент с юношей и девушкой. Я пошёл к своей машине и больше в акции не участвовал...»^{28}