Оба члена СД и офицеры полиции переговорили между собой, и затем от офицера СД я получил задание со своими людьми оцепить сосняк (размер: 150 м длиной и примерно 30-50 м шириной). Я получил категорический приказ никого не впускать и не выпускать. Я также был уполномочен сказать моим людям, что беглецы должны быть немедленно застрелены. Я вернулся к моим людям и, согласно заданию, распределил их вокруг сосняка. Затем вернулся к яме и доложил офицеру полиции об исполнении, после этого вернулся и контролировал своих людей... Мы были убеждены, что украинцы, которые копали яму, должны были работать всю ночь, так как это было невозможно сделать за пару утренних часов... Затем я услышал звук приближающихся машин. В этот момент я стоял на краю леса и с того места не мог видеть яму. Вскоре после этого началась стрельба.
Я покинул свой пост на краю леса, пошёл по дороге, так что смог увидеть яму. Близ ямы неё стояли 3-4 грузовика. Возможно, это были грузовики нашего взвода ПТО. Машины сразу же уехали; были ли на них доставлены штатские, не знаю, но такое вполне может быть. Затем я обратился к одному из моих постовых, который находился поблизости, и тот мне сказал, что это были доставлены штатские. От постового я пошёл в направлении ямы. На середине пути в лесу было что-то вроде луга, и здесь я увидел сидящих штатских (старые мужчины и старые женщины). Были ли в дальнейшем доставлены ещё штатские, я уже не помню.
...Штатских охраняли полицейские. Были ли это члены нашего взвода ПТО, я уже не знаю. Люди моей команды эту охрану точно не производили и не могли производить, так как они, как я уже показал, находились в оцеплении вокруг леса...
Со сборного пункта я пошёл назад на дорогу для проверки постовых. У так называемой тропинки стоял вездеход вермахта и, когда я подошёл, старший офицер вермахта (возможно, подполковник или полковник), который сидел в машине с лейтенантом или обер-лейтенантом, фельдфебелем и унтер-офицером, спросил меня, что происходит. Вернее, фельдфебель спрыгнул с машины и спросил меня. Я сказал ему, что расстреливают саботажников... Тогда с машины вышли все пассажиры и хотели пойти к яме. Я воспрепятствовал этому. Между мною и полковником произошёл диспут, который со стороны полковника вёлся очень громко. Он указал мне на нашу нарукавную нашивку «немецкий вермахт» и сказал, что я также принадлежу к вермахту и должен повиноваться. Когда сопровождавший полковника лейтенант попытался сам пойти к яме, я ему также воспрепятствовал и сослался на приказ никого не пускать. Я послал одного из моих постовых к яме с заданием вызвать офицера. Пришёл офицер СД. Полковник пожаловался на моё поведение, в том числе и потому, что я не принял положение «смирно». Офицер СД отругал меня и сказал: «Явитесь к яме!». Я был настолько взволнован, что у меня выступили слезы, так как я посчитал, что я из-за своего поведения также буду расстрелян. Когда я ещё колебался, он легко толкнул меня рукой. Я пошёл в направлении ямы, офицер СД и военнослужащие вермахта пошли за мной. Когда мы подошли к яме, там находился офицер СД (рядовой СД), с которым я ехал на местность с места расквартирования, и давал команду «огонь». 1-й офицер СД сказал последнему, что тот должен уйти, а я обязан его заменить и давать команду «огонь». Этот приказ я выполнил. Но прежде чем я стал командовать, в моём присутствии офицер СД (рядовой СД), которого я сопровождал на местность с места расквартирования (об этом я уже рассказал), один или два раза давал команду «огонь». Я стал на край ямы и принял командование примерно 5-8 или 10 стрелками. Ещё во время этой смены... фельдфебель и унтер-офицер, которые, как я уже показал, приехали на вездеходе, взяли у стрелков по карабину, стали в строй под моё начало...
Я отдавал команду: «Зарядить! Приготовиться! Огонь!»
...В таким же количестве, как и стрелки у ямы, к яме подходили штатские... Упомянутый ранее переводчик из штаба полка со славянской фамилией переводил прибывшим жертвам, что они должны стать на колени у ямы друг возле друга, лицом к яме. Увидев трупы, одни евреи плакали, другие держали руки перед лицом, третьи вели себя спокойно. Некоторые кричали. Но никто не сопротивлялся, во всяком случае, пока я был у ямы. По моей команде (см. выше) жертвам выстрелили в затылок из карабинов. Мне не нужно было говорить стрелку, куда он должен целиться и стрелять. После произведённого выстрела жертвы падали в яму, которая при моем прибытии была заполнена трупами примерно на метр от верха. Люди умирали сразу. О добивании я ничего не знаю. Оно и не требовалось...
Один штатский стоял непосредственно у ямы и должен был после каждого залпа укладывать в неё мёртвых. Одежда этого штатского была вся в крови. Во время моей смены этот штатский ещё занимался укладкой трупов. Вероятно, после расстрела он также был убит, но я точно не знаю и об этом ничего не слышал. Среди жертв, уничтоженных по моей команде, были мужчины и женщины...
Когда я ещё командовал у ямы, с дороги по тропинке пришли примерно 10-14 офицеров полиции. Это, вероятно, были члены какого-то штаба... Были ли эти офицеры членами штаба полицейского полка «Юг», я не знаю... После прибытия этих офицеров расстрел был прерван. Офицеры полиции, офицеры вермахта и офицеры СД собрались вместе и у конца тропинки, ведущей на место расстрела, примерно 5-10 минут о чем-то беседовали... После совещания офицеры полиции и вермахта покинули это место. При прибытии офицеры полиции осмотрели яму с трупами. Они ничего не говорили.
После ухода офицеров меня заменил офицер СД (рядовой СД), и я покинул место расстрела. Акция продолжалась. Упомянутые фельдфебель и унтер-офицер вермахта также ушли с офицерами вермахта.
Примерно в середине дня, возможно, между 11 и 12 часами, пришёл постовой и сказал мне, что мы можем возвращаться. К яме я больше не ходил, поэтому не знаю, была ли она засыпана землёй. Членов СД я также больше не видел...
Руководил [расстрелом] офицер СД, его звания я не знаю, но припоминаю, что у него в петлице было 2 или 3 звезды. Другой офицер СД, за которым я ехал с места расквартирования, имел 1 звезду{47}.
12 сентября были расстреляны 183 еврея в Липовце{48} и около 1000 человек из числа еврейской молодёжи - в Виннице{49}, 13 сентября - 486 евреев в Ладыжине{50}, 16 сентября - 1409 евреев в Гайсине и ещё 29 - из Ладыжина{51}, 19 сентября - около 10000 евреев в Виннице{52}. Около 110 евреев были расстреляны в сентябре в Новой Прилуке{53}. В совокупности, в сентябре в области было убито около 16000 евреев.
Акция в Виннице, согласно обвинительному заключению прокуратуры Регенсбург от 2 февраля 1970 г. по делу Розенбауэра, Бессера и Кройцера, проходила следующим образом{54}:
45-й батальон в период с 5 сентября до 21 сентября 1941 г. находился в Бердичеве... В это время обвиняемый [командир полицейского полка «Юг»] Розенбауэр получил от [высшего фюрера СС и полиции «Россия-Юг»] Екельна приказ с одним своим батальоном уничтожить еврейских жителей расположенного на [Южном] Буге украинского г. Винница. Розенбауэр сначала передал этот приказ 303-му батальону. Командир батальона, майор Ганнибал, отказался выполнить подобный приказ. Тогда, по указанию Екельна, Розенбауэр поручил выполнение этого задания обвиняемому [командиру 45-го резервного полицейского батальона] Бессеру...
Местом казни был находящийся вне Винницы парковый комплекс, в котором, очевидно, имелось водозаборное сооружение. Там также находились несколько больших резервуаров для воды (цистерны) или колодцев... На этой территории также имелся большой барак или сарай и были вырыты несколько ям различной величины.
Отдельные роты действовали следующим образом:
А. 1-я рота:
Вся рота рано утром выехала из Бердичева в Винницу. Там были проведены обыски домов, и застигнутые в них евреи - целые семьи - направлялись на сборные пункты, где у них отбирали деньги и ценности. Затем на грузовиках их отвозили на место казни и временно помещали в деревянный сарай... Оттуда они группами направлялись к ямам и цистернам, в каждой яме находился один стрелок и один человек, который заполнял «магазины», подавал их стрелку и давал указания жертвам. У каждой цистерны стояли один-два полицейских. Люди, стоя на ногах или коленях, перегибались через край цистерны, и стрелки убивали их выстрелом в затылок из пистолета, причём жертвы падали в цистерны... 1-я рота действовала до вечера. По мнению свидетеля X., количество жертв было от 500 до 1000. Свидетель М. говорил о нескольких сотнях - тысяче, свидетель Г. считает, что их было не меньше 1000...
