— Как? — спросил он, и его тёмные брови взлетели вверх. Обычно он обязательно пошутил бы о том, что Роката невозможно победить, но мы явно выглядели слишком измотанными для подобного обмена.

— Они забрали Ассирию. — Рокат взглянул на меня, и смесь ярости и вины прорезала складки между его бровями. — Их условием была её жизнь или жизни остальных.

Рапп медленно выдохнул и провёл рукой по волосам на макушке.

— Остальная Армия не слишком далеко отсюда, лагерь разбит за пределами Луцка. Давайте доставим вас туда, а потом вы расскажете нам всё.

Теперь, когда животные утолили жажду, он заткнул бурдюки за пояс. Схватив поводья Блейза, он попытался поднять его на ноги. Но ноги моего скакуна дрожали, и из рук Раппа вырвались тени, обвившись вокруг его живота. С этой помощью моя лошадь всё же поднялась, пошатываясь, но её голова тяжело свисала от усталости.

Рапп снова впряг его в повозку, пока Рокат тяжело тащился вперёд, оставляя за собой глубокие следы сапог. Увидев, что его друг едва держится, Рапп бросился к нему и подставил плечо под его руку.

Рокат покачал головой.

— Помоги Ассирии, — прохрипел он.

Рапп сделал, как ему велели, как хороший солдат, и поднял моё маленькое измученное тело на руки. Несмотря на воду, у меня едва хватало сил закинуть ноги на спину его жеребца. Меня сильно качнуло, и мой истинный тут же оказался рядом.

— Я в порядке, — сказала я ему, хотя это было явно не так. — Тебе стоит поехать верхом.

Он подошёл ближе и провёл костяшками пальцев по моей щеке.

— Я переживал и худшие трудности. Отдыхай.

Я не стала спорить. Опустившись ниже, я почти легла на шею лошади для дополнительной опоры. Рокат взял поводья и потянул её вперёд. Я едва не застонала, когда её спина начала раскачиваться из стороны в сторону, заставляя мои мышцы напрягаться.

Рапп сделал то же самое для Блейза, помогая ему тянуть повозку дальше с помощью обсидиановых щупалец, растворяющихся в ночи.

И вновь единственным звуком среди нашей группы оставался хруст земли под копытами лошадей и тяжёлое дыхание гончих.

И всё же по нашей связи тревога Роката нарастала, громче карканья трёх воронов, круживших над головой, с каждым шагом, приближавшим нас к лагерю Армии Демонов.

Потому что Рокату, печально известному Халалхиво, обладающему силой призывать мёртвых сражаться за него, скоро предстояло объяснить, как пятьдесят тысяч его воинов погибли под его командованием, когда именно он считался самым устрашающим воином во всём Келети.

2

Трон из ангельских костей впивался мне в зад, пока я ждал момента, когда снова приму командование своими войсками. И всё же я не мог оторвать внимание от своей истинной, всё ещё отдыхающей в нашей постели. Наше возвращение к Армии выдалось тяжёлым, и при этом она ни разу не пожаловалась.

Она, мать твою, едва не умерла, и я ненавидел себя за то, что позволил этому зайти так далеко. Моё отвращение к Ангелам, моя жажда их крови возросли в десять раз за время нашего перехода через пустыню Пакс.

Несколько дней мы восстанавливались в тайне. То, что мы вернулись под покровом темноты, стало настоящим благословением. За это время я подробно рассказал Раппу и Тролу о том, что произошло после того, как мы разделились.

Я поведал им о своём плане включить в Армию и женщин. Я говорил Ассирии правду перед нашим уходом: Армия должна измениться. Мы могли бы с лёгкостью увеличить нашу численность, а кроме того, женщины могли бы сосредоточиться на сражении с Ангелами-женщинами, пока мужчины сохраняли бы силы для более крупных противников. А с нашими новыми подразделениями, обученными магическому бою, наша Армия станет неудержимой.

И я был готов к тому, чтобы Ассирия стала мне настоящей равной.

Рапп сразу же подружился с моей истинной и наблюдал за нашими отношениями с самого начала, так что эти изменения не стали для него неожиданностью. Трола пришлось убеждать чуть дольше, но после тех тяжёлых потерь, которые мы понесли, он довольно быстро согласился.

Изначально я собирался вернуться в Ужгород, столицу Мира Демонов, с несколькими отрядами и поговорить с Верховной жрицей Киирой и Кралом Ксаннирином, моими кузенами и соучастниками, о новом наборе. Вместе мы превратили общество Демонов в преданное, верное и послушное стадо. Как бы сильно мне ни хотелось лично обсудить будущее нашей армии, сейчас время было нашим врагом не меньше, чем эти белокрылые насекомые.

Рапп предложил попросить Кииру набирать исключительно из жриц, поскольку они не станут ставить под сомнение её приказ. Она рассказывала истории почти божественно, и всё, что она провозглашала, принималось за истину, независимо от того, было это правдой или нет. Трол окончательно укрепил наш план, предложив искать только обладательниц сильной магии и отправлять их на обучение в Фюред вместе с теми, кого мы собрали ещё несколько месяцев назад.

Трол управлялся с массами солдат как опытный пастух: справедливо, твёрдо и расчётливо, хотя при необходимости мог быть беспощадным. Он лучше разбирался в мелких конфликтах и политике, возникающих внутри столь огромной армии. По его мнению, если сначала интегрировать небольшую группу, это постепенно повлияет на всех остальных, когда вся Армия вновь объединится.

И всё же мне ещё предстояло искупить свою вину, и я не хотел, чтобы Ассирия стала свидетелем этого. Она всё ещё была такой слабой, даже после нескольких дней отдыха. Меня тревожила бледность её загорелой кожи, пока она продолжала лежать в нашей новой постели. Сухость её губ. Скулы, заострившиеся от недостатка еды.

Стыд, какого я никогда прежде не испытывал, тяжёлым грузом давил на меня.

Слухи о моём возвращении разрастались, словно колючие сорняки в ухоженном саду. Особенно после того, как никто больше не вернулся к основным силам с запада. Вопросы становились всё острее: почему только мы с Ассирией вернулись и куда исчезли остальные мужчины.

Попытки отвлечь их не смогли подавить растущее беспокойство.

Особенно потому, что Ангелы, окопавшиеся по другую сторону Луцка, с тех пор как мы вновь соединились с Армией, держались особняком.

Именно поэтому мы и организовали это собрание, чтобы все солдаты услышали мою речь. Чтобы слухи рассеялись. Я барабанил пальцами по черепу на конце подлокотника трона, мысленно прогоняя речь, которую собирался произнести. Никогда прежде я не боялся обращаться к своим солдатам, и всё же этот момент оказался ближе всего к тому, чтобы это чувство пробило мои закалённые стены.

Гул голосов снаружи вырвал меня из мыслей.

Пора.

Я поднялся, поднял с земли свой шлем и закрепил его на голове. Рога из зловещего чёрного обсидиана устремлялись к небу, а две прорези в чёрной маске-черепе позволяли всем видеть мои бордовые глаза.

Я был одет для битвы, потому что это обращение определённо потребует всей силы моего присутствия. Веками я вдалбливал Армии определённые убеждения, главным из которых было то, что женщинам здесь не место. Но известие о гибели пятидесяти тысяч солдат вызовет худшую возможную реакцию. Особенно когда они узнают, почему те никогда не вернутся.

Когда я расправил плечи и медленно выдохнул, движение на периферии привлекло моё внимание. Из задней комнаты вышла Ассирия, одетая в кожаную броню, которую я достал для неё после того, как она попросила что-нибудь более удобное для верховой езды, чем платья.

После нашего возвращения я приказал тщательно вычистить всю нашу одежду, проследив, чтобы в ткани не осталось ни единой песчинки. И всё же, увидев её в чём-то настолько стандартном, я замер.

Ей нужно больше. Ей нужно стать чем-то большим, если всё это действительно должно сработать.

Но сейчас было не время думать об этом.

— Что ты делаешь не в постели? — спросил я её, хотя в моём тоне звучало скорее беспокойство, чем упрёк.