Грем и Зик развалились на боку, их языки были влажными от красного и свисали наружу. Звериные ухмылки оттягивали их морды назад, словно они наслаждались устроенной резнёй.

Я снял шлем, позволяя зимнему ночному воздуху охладить моё перегретое тело. Усталость тянула мои конечности, а тени в моей груди были едва ли больше серого шёпота. Над головой сгущались облака, а затем с неба начали падать крупные хлопья. Они почти шипели, касаясь моей обнажённой кожи головы.

— Пошевеливайтесь! — крикнул я.

Нам нужно было выступить до того, как надвигающаяся буря окончательно скроет их следы.

Моё дыхание превращалось в иней передо мной, показывая, насколько быстро падала температура.

К счастью, они послушались.

Даже Бананд и Аракуэль успели вернуться к нам, сообщив, что Олет будет руководить снабжением дальше и дополнительная помощь ему не требуется.

Я поднёс пальцы к губам и свистнул.

Как одно целое, масса тел пришла в движение, а мы с Ассирией шли впереди.

Но когда мы достигли скал, где победили Ишима, я потянул её в сторону. Оттуда открывался вид на долину внизу, и благодаря её острому зрению она могла помочь мне заметить любую оставшуюся опасность.

Грем и Зик потрусили к краю, осматриваясь сами. Любопытство заставило меня тоже посмотреть вниз, чтобы увидеть, смогу ли я найти тело лидера армии Ангелов. Падение было крутым и долгим. Не было никакой возможности, чтобы он пережил падение с такой высоты.

Но мне нужно было убедиться.

Сломанное тело Захала лежало, скомканное на группе острых валунов. Гранатовая кровь вытекала из пролома в его голове, а из рёбер торчал острый обломок камня.

Ассирия подошла ко мне, держа шлем под мышкой. Тонкие пряди волос на её лбу прилипли к коже. Она тоже посмотрела вниз на него.

— Забавно. Я уже убила двух мужчин, которые в итоге выглядели вот так.

Моё внимание резко переключилось на неё. Я вопросительно приподнял бровь.

Она пожала плечами, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Я проломила Вагачу голову молотком для отбивания мяса после того, как ударила его ножом в рёбра. А потом закопала его в глубокую яму. Просто сбросила туда без всякой заботы. В общем, он выглядел точно так же.

Она указала на тело Ишима внизу.

Из меня вырвался злорадный смех прежде, чем я успел его остановить. Я покачал головой, глядя на свою истинную пару. Мне не следовало ожидать от неё ничего другого.

Обняв её за плечи, я притянул её к себе. Соль смешивалась с ароматом розового сада, когда я зарылся носом в её волосы и глубоко вдохнул. Наша связь гудела довольством — тем самым, что рождается из непоколебимой преданности с обеих сторон.

Последние отблески белого света Ангелов погасли наверху, пока они отступали всё дальше вниз по горе. Сапоги хрустели по опавшим листьям и веткам, пока Армия Демонов продолжала марш.

И всё же во тьме мы с Ассирией горели ярче.

Ненависть? С неё всё началось. Где-то среди яростного отвращения мы нашли огромное обожание в тех ранах, что были глубоко похоронены внутри нас. Они взывали друг к другу, исцеляясь понемногу благодаря нашей связи. Пока не осталась любовь — такая тёмная, такая соблазнительная, такая бесконечная.

— Я люблю тебя, Ассирия. Моя идеальная истинная пара, — пробормотал я.

Тихо вздохнув, она прижалась ко мне, обвивая руками мою талию.

— Я люблю тебя, Рокат. Мой вечный защитник.

Мы стояли вместе в тишине, а гора была безмолвным свидетелем всего, что мы потеряли, и всего, что обрели. Её пульс бился в такт моему — ровно и спокойно, тогда как совсем недавно оба бешено неслись при мысли, что любой из них может остановиться навсегда.

Прошло мгновение, прежде чем она снова заговорила.

— Спасибо, что остался жив.

Эпилог.

Тишина висела в командном центре, словно раздувшееся облако, пока все самые важные фигуры Мира Демонов сидели вокруг стола, поникнув. Карта Келети, обычно занимавшая его центр, была заменена одним развёрнутым пергаментом.

Мирным договором.

И всё же вместо того, чтобы наслаждаться триумфом, я ощущала во рту кислый привкус.

Моё внимание переключилось на Раппа. Его волосы были растрёпаны, а борода так отросла, что почти скрывала кольца в его губе. Под глазами темнели фиолетовые синяки: нижние — от недосыпа, полный круг — от того, что Ксаннирин нанёс ему тяжёлый удар во время их предыдущей драки.

Крал выглядел не лучше. Его царственная, высокомерная осанка исчезла, оставив после себя лишь оболочку мужчины. Он не встречался со мной взглядом, даже когда я буквально пронзала его глазами. Нет, всё, на что он мог смотреть, — это предложение, написанное изящным почерком Кииры.

Рокат сжимал спинку моего стула. Мне не нужно было видеть его, чтобы знать: его ярость была на грани того, чтобы выплеснуться наружу.

Трол из всех собравшихся выглядел самым отдохнувшим и спокойным. Но он не нёс того эмоционального груза, который лежал на остальных. Он всегда был преданным командиром, непреклонной силой, возглавлявшей Армию, когда Рокату и Раппу приходилось разбираться в сложной политической паутине Области.

— Ангелы называют это мирным договором, — выплюнул Ксаннирин, не желая и не пытаясь скрыть своё отвращение.

Всё наше внимание мгновенно обратилось к нему.

— Это переговоры о заложнике. И мы их выиграем, а потом всё равно нанесём удар.

Рычание, пропитанное жаждой насилия, вырвалось у моей истинной пары.

— Во всём этом, мать твою, виноват ты, Ксаннирин. Ты больше ничего не решаешь.

Крал перевёл взгляд через меня на Роката.

Пальцы Раппа сильнее сжались на столе, прежде чем он резко оттолкнул его. Камни, удерживающие пергамент, качнулись и со стуком покатились по поверхности. Он зашагал по комнате, словно пума, запертая в слишком тесной клетке.

— Подпиши этот чёртов договор, Ксаннирин.

— Из всех присутствующих именно ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне, — прорычал Ксаннирин, хватая Раппа за рукав.

Хадвезер в последний момент дёрнулся в сторону, уходя от его руки.

Лёд пополз вниз по моему позвоночнику, когда я призвала ониксовые нити своей магии, готовясь остановить ещё одну драку между этими двумя мужчинами.

— Да заткнитесь вы оба, мать вашу.

Я поднялась на ноги. Моего роста было недостаточно, чтобы запугать кого-либо из них, и всё же оба оторвали друг от друга полные ненависти, раскалённые взгляды и перевели их на меня.

— Киира сделала свой выбор. Тебе придётся с этим жить, Ксаннирин. Ты настолько, мать твою, эгоистичен, что не можешь сделать для неё хотя бы это? После всего, что натворил?

Мышца дёрнулась на его челюсти. Он провёл руками по своим сальным волосам, потянув за них так, что натянулась кожа головы.

— Ты не понимаешь, что это значит для меня.

Презрительный смешок сорвался с моих губ прежде, чем я успела его остановить.

— Нам всем приходилось делать то, чего мы не хотели.

Каждое слово было пропитано ядом. Рокат положил большую ладонь мне на плечо — безмолвное напоминание о том, что он рядом, несмотря на то, насколько нежеланной когда-то была наша связь.

Я медленно выдохнула, позволяя части враждебности покинуть мой голос.

— Может быть, из этого для тебя выйдет что-то хорошее, Ксаннирин. Разве ты не доверяешь Судьбам?

Я уже не была уверена, что хоть кто-то из нас им доверяет.

Но Ксаннирин был слишком поглощён своим горем, чтобы с ним можно было рассуждать разумно. Кроме как убить его, мы мало что могли сделать без его подписи на этом листе.

Рапп замер посреди уже почти истёртого ковра под ногами. Я удерживала его взгляд, произнося следующие слова и надеясь, что он подыграет мне, а не затеет очередную драку.