Рокат перехватил моё запястье и притянул меня в свои объятия. Другой рукой он запустил пальцы в волосы на моём затылке. Удерживая меня на месте, он заставил меня смотреть прямо ему в глаза.

— Я буду защищать людей, которых люблю. Какой бы ни была цена.

— Это касается и Раппа, — заметила я.

Он отвёл взгляд, и его ноздри раздулись.

— Он тоже будет её защищать. Они всё время проводят вместе. Пока мы шли к Луцку, он писал ей чаще, чем ты. Думаю, ты можешь доверять ему и не бояться, что с ней что-то случится.

Последние слова сорвались с моих губ почти шёпотом, когда я почувствовала, что он начинает успокаиваться.

— Я знаю, — сказал он, медленно выдыхая. — Просто я чувствую такую вину. Я столько времени провёл вдали, сражаясь. Я понятия не имел, насколько всё рушится между мной, Ксаннирином и Киирой. И всё же только я мог защитить нас. Да и сейчас, по сути, тоже.

Он подвёл нас к кровати. Матрас просел под его весом. Я забралась к нему на колени, оседлав его бёдра, и провела пальцами к его вискам. Из него вырвался тихий стон, когда я начала массировать напряжённые мышцы.

— Теперь у тебя есть я. Чтобы поддерживать тебя. Ты больше не сражаешься один.

— Из нас троих только моя магия приносит пользу на поле боя, — пробормотал он. — Поэтому сражаться всегда было моей обязанностью.

— Ты отдал так много. Всем. Независимо от того, видят они это или нет.

Я опустила руки ниже, нащупывая напряжение в его челюсти.

— Главное, что ты видишь меня, истинная пара.

Наши взгляды встретились, и все преграды между нами рухнули, оставив лишь одну обнажённую эмоцию, пылавшую между нами — любовь.

— Вижу. Я вижу тебя, Рокат.

Обхватив его лицо ладонями, я прижалась губами к его губам.

— А теперь обними меня, пока мы спим. Потому что я также знаю, что именно это помогает тебе отдыхать больше всего на свете.

На его лице появилась редкая улыбка.

— Моей бессоннице не справиться с тобой, маленькая самозванка. Как и со всем остальным, ты борешься с ней огнём и оставляешь за собой пепел.

— Не забывай об этом, — поддразнила я, соскальзывая с него и снимая с себя одежду.

Когда мы оба остались обнажёнными, он откинул грубые одеяла. Мы свернулись вместе под ними. Я не просто хотела спать рядом с ним. Я хотела выжечь форму его тела в своей памяти. Вместе погрузиться во тьму, которой мы оба принадлежали.

Туда, где мы оба могли сбросить свои маски и просто быть собой.

53

Недостроенный трон Ассирии смотрел на меня, пока я опускался на пол оружейного склада. Рапп устроился напротив, встретившись со мной взглядом лишь на кратчайшее мгновение, прежде чем сосредоточиться на груде перьев и костей. Ассирия сидела на верстаке, её длинные волосы были распущены, а в глазах ещё держались остатки сна. И всё же их озаряло мрачное ликование, пока я вертел костяные детали, решая, что ещё нужно добавить.

— Эта слишком короткая. Лучше оставить её для задней части, — заметил Рапп, рассматривая кость руки, добытую во время одной из наших недавних атак.

— Да, — согласился я, забирая её у него и перекладывая в другую кучу.

Клей почти был готов — смесь смолы, варёных копыт и нерафинированного сахара, которая после высыхания становилась прозрачной, оставляя кости идеально белыми и готовыми устрашить любого Ангела, который окажется достаточно глуп, чтобы запросить встречу со мной.

Пусть они преклонят колени перед троном, построенным из останков их павших, и узнают, что именно первобытная преданность уложила первую кость. Я не мог дождаться того дня, когда Захал выползет из своего улья, умоляя о передышке перед нашим следующим наступлением. Ярость, которая исказит его лицо, когда он увидит, как мы с моей истинной парой развалились на останках его солдат. Ещё один череп Мирзы определённо завершил бы трон Ассирии, хотя он никогда не сравнится по удовлетворению с тем, что принадлежал женщине Ишим, которую любил украшать одну сторону моего собственного трона.

— Что это за запах? — спросил Зурронар, сморщив нос, когда вошёл внутрь.

Даже при распахнутых настежь дверях кислый запах клея был резким.

Бананд отсалютовал нам, и Зурронар поспешно повторил за ним.

— Вольно, — сказал я им, опуская плоскую палочку в смесь и в последний раз её размешивая.

Рапп удерживал первую секцию вертикально, а бечёвка фиксировала кости именно так, как мне было нужно.

— У меня для вас есть задание. Присаживайтесь.

Ассирия подвинулась, освобождая им место у дальней стены. Зурронар подмигнул ей, и она в ответ состроила ему гримасу. Стиснув зубы, чтобы подавить собственнического зверя внутри себя, я погрузил палочку в ёмкость и нанёс первую порцию на нижнюю часть конструкции. Густая масса капнула на потёртую ткань под нашими коленями и сразу начала затвердевать. Рапп слегка приподнял секцию над полом, чтобы она не приклеилась намертво.

«Можешь начинать», — сказал я Ассирии через нашу мысленную связь.

— Как развивались ваши отношения с Аракуэль за последние месяцы после вашего возвращения в лагерь Демонов? — спросила Ассирия Бананда, сразу переходя к сути.

Я внимательно следил за его реакцией.

Что-то промелькнуло на его лице, хотя он быстро сумел это скрыть.

— Она наша пленница, и, что вполне понятно, она недовольна своим положением.

— Сделала бы её счастливее большая свобода? — спросил я.

Я нанёс ещё один толстый слой клея на середину конструкции и осторожно снял там бечёвку.

— Думаю, да, — осторожно ответил он, медленно и взвешенно подбирая слова. — Полагаю, за это придётся заплатить цену?

Я прекратил работу и посмотрел прямо на него.

— Вы участвовали в нескольких наших последних рейдах. Как ты думаешь, какова эта цена?

Его пальцы застучали по бицепсу.

— Вы хотите, чтобы она помогала нам.

Зурронар переменил позу, закинув одну ногу на другую. Его взгляд метнулся к Бананду, после чего он демонстративно сосредоточился на моей работе.

— Она может сбежать вместе с ними, если мы возьмём её на подобное задание сразу после того, как снимем с неё кандалы, — ответил я. — Как ты и сказал, ей не нравится быть военнопленной. И вот тут в дело вступаешь ты.

Рапп проверил нижнюю и среднюю части конструкции, убеждаясь, что они достаточно высохли и снятие верхних отрезков бечёвки не приведёт к тому, что всё развалится. Дёрнув за них, он освободил их. Я зачерпнул ещё клея и нанёс его сверху.

Тишина царила до тех пор, пока я не опустил палочку обратно в ёмкость.

— Что я могу сделать? — осторожно спросил Бананд, и в его голосе прозвучало нетерпение.

Ассирия крутила кольцо на пальце, внимательно глядя на него.

— Ты знаешь её лучше всех. Что заставит её сменить сторону?

Зурронар тяжело вздохнул, проводя руками по длинным волосам и поправляя кожаный ремешок, удерживающий их на макушке.

— Скажи им, Бананд.

Моя рука замерла в воздухе, и клей закапал прямо на ткань. Рапп тоже резко обернулся через плечо, уставившись на них.

Лицо Бананда покраснело почти так же сильно, как его глаза, когда он посмотрел на Зурронара.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— Только не начинай это снова, — огрызнулся Зурронар.

Его тело напряглось, словно он готовился вступить в драку с другом.

Они продолжали стоять друг напротив друга, а комната словно застыла, пока воздух не разорвали три карканья и мимо распахнутых дверей не пролетели три чёрные вороны.

Ассирия резко втянула воздух.

— Что бы ты сейчас ни собирался сказать, это важно, — прошептала она.

Затем её внимание метнулось ко мне.

— Киира говорила, что карканье и вороны — это работа Судеб. Возможно, это тот самый перекрёсток, где её Видения могут измениться.