— Верховная жрица.

Мы по очереди ответили ему кивком.

— Где они? — спросила я.

— Сразу за теми палатками. Но, Сельхамош… они немного взвинчены. Есть один мужчина, который особенно яростно выступает против всего этого, и весь день подстрекает остальных, — сказал он, не сумев скрыть нервозность в голосе.

— И ты не смог приструнить своего солдата? — спросила я.

— Я пытался, клянусь. Просто он… всегда был немного агрессивным. В бою это идёт ему на пользу. В лагере — не очень. Не просто так его никогда не повышали, — объяснил он.

Некоторое время он ковырял ногти, затем встряхнул руками и убрал их за спину.

— Понятно.

Я медленно выдохнула, поднимая взгляд к безоблачному небу.

Ещё один идиот-солдат. Он ничто по сравнению со мной.

— Рядом, — приказала я гончим, и они последовали за нами глубже в этот сектор.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я услышала выступление самопровозглашённого оратора.

— …они меньше, слабее, медленнее нас. А их магия? Да ладно, мы все знаем, что даже если у них глаза того же цвета или темнее, они всё равно не способны владеть силой так, как мы.

— Ебаный мудак, — пробормотала я себе под нос.

— Я собиралась сказать «самодовольный ублюдок», но и это подходит, — заметила Киира, и её голос стал холоднее.

— Готова? — спросила я, когда мы приблизились к палатке, из которой доносился голос.

— Настолько, насколько вообще могу быть.

Затем она резко откинула полог и ворвалась внутрь так, будто всё здесь принадлежало ей. Я вошла следом с такой же уверенностью, а псы двигались по обе стороны от меня.

Голоса мгновенно смолкли.

Моё внимание сразу остановилось на мужчине с кроваво-красными глазами, стоявшем во главе остальных.

— На колени, — приказала я, повышая голос и наполняя его угрозой.

Некоторые оказались достаточно умны, чтобы подчиниться.

Другие — нет.

— Если это не сама фальшивая павшая, — процедил он с насмешкой.

Его волосы были коротко острижены, почти обнажая кожу головы, зато борода была густой. Одна сторона лица была сильно покрыта шрамами, как и одно предплечье, словно он слишком долго пробыл в огне, прежде чем его оттуда вытащили.

Но он ничуть меня не пугал.

Я резко задрала рукава, обнажая вырезанную на запястьях метку «H».

— Я не вижу здесь никакой метки «F», солдат.

— Поэтому я и сказал — фальшивая, — выплюнул он. — Какая же хлипкая история была придумана Халалхиво о тебе.

Злорадная улыбка расползлась по моему лицу.

— Сомневаюсь, что ты сказал бы это ему в лицо.

— Ещё как сказал бы. Он должен услышать, что мы на самом деле думаем, вместо того чтобы навязывать нам свои указы, особенно когда большинство с ними не согласно! — возразил он, потрясая кулаком в воздухе и оглядываясь по сторонам так, будто поднимал своих товарищей на мятеж.

Я вновь нырнула в колодец своей магии и натянула на себя облик Роката.

Он даже не дрогнул, и это разозлило меня ещё сильнее.

— Повтори это ещё раз.

Мой голос был сплошным гравием и насилием, в точности как у Роката.

Мужчина, казалось, совершенно не смутился.

— Твоя история о твоей якобы истинной паре была такой же жидкой, как воздух в Ужгороде. Не могу поверить, что он пожертвовал пятьюдесятью тысячами из нас, чтобы спасти тебя.

Я стиснула зубы, пытаясь найти в себе силы не убить его.

Чёрт.

Есть ли вообще теперь разница между Рокатом и мной?

Отпустив магию, я вернулась к своему настоящему облику.

— И сколько ты потерял? Достаточно, чтобы возненавидеть тех, кто выжил? Тех, кто готов сражаться рядом с тобой?

— Мы все потеряли тысячи, — огрызнулся он. — Это предложение дать нам больше магии для защиты — полнейшая чушь. Теперь я вижу эту ложь насквозь.

Я склонила голову набок и поджала губы, пытаясь скрыть улыбку.

И намеренно не смогла.

В конце концов, я кое-чему научилась у Роката о силе внешнего впечатления. Стоило использовать своё выразительное лицо себе на пользу, раз уж я не обладала его способностью выглядеть невозмутимым при любых обстоятельствах.

— Правда? — произнесла я, и каждое слово сочилось снисходительностью. — Или ты просто скорбишь и ищешь кого-нибудь, на кого можно свалить вину?

Лицо мужчины налилось ярко-красным.

— Что ты вообще знаешь о потерях?

— Очень многое, — прорычала я, чувствуя, что моё терпение держится на тончайшей паутинке.

— У Ткачихи и Жнеца были свои планы для них, — вмешалась Киира прежде, чем эта паутинка окончательно порвалась. — Так же, как Судьбы имеют планы для всех нас. Халалхиво и Сельхамош нашли время, чтобы предать огню каждое из их тел и отправить их в следующую жизнь, где они будут щедро вознаграждены за свои жертвы.

Мужчина презрительно фыркнул и на это.

— Что ж, как скажете, Верховная жрица. Ваша магия здесь так же бесполезна, как и её.

Он дёрнул подбородком в мою сторону.

«К сожалению, нам может понадобиться твоя помощь», — послала я по связи.

Затем вновь сосредоточилась на мужчине.

— Если следующие слова, которые сорвутся с твоих губ, не будут извинением за твоё неуважение, я прикажу отвести тебя к столбу для порки.

Его губы растянулись, обнажая дополнительные заострённые зубы, которые мужчины, прослужившие десятилетия, любили подпиливать.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься.

Затем он плюнул мне под ноги.

Мы с Киирой обменялись долгим взглядом.

— Сопроводить, — резко приказала я гончим.

Они не были причиной моего гнева, но у меня не осталось сил смягчать тон, когда вся моя энергия уходила на поддержание порядка среди этих мужчин.

Грем бросился на него, прихватывая зубами за пятку. Этот ублюдок шагнул в сторону прямо на Зика, замахиваясь на моих малышей.

Но прежде чем я успела обрушить на него свою магию за то, что он посмел тронуть моих псов, тяжёлый удар сотряс землю у нас под ногами.

Секундой позже внутрь ворвались Рокат и Рапп. От первого исходила такая ярость, что её хватило бы, чтобы сжечь палатку дотла. Его внимание обрушилось на стоявшего впереди мужчину, противостоявшего нам, словно боевой молот.

— Есть проблема? — прорычал он.

Открытая угроза в его голосе заставила волосы на моём затылке встать дыбом.

Большинство собравшихся солдат побледнели и отступили назад. Но мужчина с кроваво-красными глазами выпятил грудь так, словно собирался противостоять самому Халалхиво.

— Я устал от твоего лицемерия. Тебе можно трахаться, а нам нельзя. У тебя целая куча правил, и при этом ты сам нарушаешь их все.

Рокат сделал угрожающий шаг вперёд, каким-то образом становясь ещё более огромным перед лицом столь прямого вызова.

— Если ты считаешь, что смог бы лучше вести эту армию, — его голос был низким и обещал насилие, — тогда сразись со мной за это. Насмерть. Пока ещё никому не удалось убить меня, так что если у тебя получится, возможно, ты заслужишь эту должность.

Только теперь мужчина будто утратил часть своей бравады. Он тяжело сглотнул, и его кадык дёрнулся.

— Уже не такой бесстрашный, да? — поддела я его, не сумев удержаться.

Рокат перевёл на меня предупреждающий взгляд. Я лишь пожала плечом и тут же опустила его.

Взгляд мужчины снова ожесточился.

— Назови время и место.

— Сейчас. На плацу у казарм. Свидетели увидят твою гибель и последствия угроз стабильности этой армии, — процедил Рокат.

Затем он обвёл остальных воинов взглядом, острым как кинжал.

— Я сражусь с любым из вас, кто захочет оспорить установленный порядок. Выходите сейчас, если желаете последовать за этим идиотом в следующую жизнь.

Никто не двинулся.

— Иди и сообщи своим товарищам, где собираться, — прорычал он, указывая на выход.

Все поспешили мимо нас без дополнительных напоминаний.

— Пошли, придурок, — сказал Рапп.

Лёгким движением кисти он обвил мужчину двумя толстыми чёрными верёвками. Связанный и лишённый доступа к своей магии, тот был выведен из палатки. Мы с Киирой и Рокатом последовали за ними.