— Уважаемые бии, отцы народа! По-моему, предложения Ерназара заслуживают нашего одобрения и похвалы! — без спешки, но и без промедления заявил Зарлык-хан.

— Если вы одобряете, то и мы согласны! — раздались голоса.

— Коли так, позаботимся, чтобы все холостые стали семейными, соединим их по любви и согласию! Поможем наладить дом и хозяйство тем, у кого нет достатка! Это дело я поручаю Ерназару-младшему. Он человек и умный, и мудрый, и сам еще молодой… Такой тут и нужен.

— Слушаюсь и повинуюсь! — отозвался Ерназар-младший.

— Если никто не возражает, введем День благоденствия. Назначим его на первый день каждого месяца. Ерназар-бий, позаботьтесь, чтобы вся страна была оповещена о наших начинаниях.

— Наш великий хан, у нас есть еще одна обязанность… ее надо выполнять сразу же, без промедления… очень важно… — Ерназар-младший волновался и глотал слова: видно, хотел поскорее довести до всех заветную свою мысль. — Ребятишек от десяти до пятнадцати лет, всех до одного, надо проверить… то есть их способности! Чтобы выбрать лучших и послать на учение в другие страны.

— Тысячу раз согласен! Правильно! — подхватил хан. — Каждый бий устроит в своем ауле проверку, самых одаренных пришлет к нам. Потом мы сообща решим их судьбу!

— Наш великий хан! — Саипназар будто только очнулся ото сна. — Народ наш непривычен ко всем этим благам, поэтому нужно назначить визиря, который контролировал бы народ, смотрел в оба: не надо ли кого подгонять да подхлестывать!..

— Справедливейшие отцы страны! Думаю, нам необязательно назначать визиря, да еще специально для такого светлого дня… Я, хан, сам берусь отвечать за День благоденствия! Так оно будет лучше. В этот день я не буду рассиживаться на троне, сам буду разъезжать по стране, навещать престарелых и сирот! Им будет приятно услышать ласковое слово от своего хана! И мне приятно послужить своему народу, узнать о его нуждах!

— Наш великий хан! Не всем каракалпакам удобно и сподручно, что базары наши расположены так далеко, в Ходжейли и Кунграде, — поднялся Мухамедкарим. — Как тут быть? Торговлю надо оживлять… Где бы устроить еще один базар? Может, в новой столице?

— Ограничимся пока тем, что объявим торговыми аулами Шахаман и Чимбай. Столицу… ее, мне кажется, лучше всего основать около водного пути. Однако строить ее, так же как и ханский дворец, мы начнем после того, как полностью закончим канал! — заявил Зарлык-хан.

— Сколько же нам предстоит всего обдумать и сделать! Сколько всяких сложностей впереди! — тяжело вздохнул Мухамедкарим.

— Казна наша совсем пуста, в ней нет ни одной монетки! Даже на помощь нуждающимся! — добавил Мадреим.

— Дорогие мои братья, не горюйте! Нельзя нам опускать руки! Мы сделали самый важный шаг! — заговорил Ерназар. — Наполнить ханскую казну будет не так уж и сложно: многие из нас успели собрать налог для хивинского хана! Теперь у нас свой хан и своя казна…

Зарлык с благодарностью подумал, что опять Ала-коз — как всегда! — первым находит верное решение, приходит ему на выручку.

— Дорогие мои, — продолжал тем временем Ала-коз. — Мы выиграли великую битву, мы отстояли право называться каракалпаками! Чтобы закрепить наш первый успех, нам предстоит сделать еще одно важное дело. Наш великий хан, всем сидящим перед вашими очами отцам народа ясно: наше ханство — это вновь возведенная юрта, на нее многие и многие сторонние наблюдатели будут взирать с недоумением, любопытством, а кто и со злобой. Нам необходимо послать в разные страны послов. Пусть они объявят о том, что появилось новое ханство, которое хочет жить в мире со всеми! Пусть другие народы протянут нам руку дружбы и помощи! Прежде всего, я полагаю, надо снестись с русским царством!

— Самый опасный наш враг — Хивинское ханство! — сурово заметил Ерназар-младший.

— Да, это так! Поэтому-то и надо в первую очередь направить посла в Хиву! — сказал Зарлык. — Готовьтесь в путь вы, Ерназар-младший! Опасность может нагрянуть также со стороны Бухарского эмирата. — Хан задержался взглядом на Саипназаре. — Посольскую миссию в Бухару возглавит Саипназар-бий.

— Наш великий хан, — быстро отреагировал Ала-коз, — вы выбрали весьма достойных людей! Однако в Бухару полезно послать также Генжемурата, он знает город, понимает фарси. В Бухаре много людей, говорящих на фарси…

— Генжемурат-бий, я опасался за ваше здоровье… — Зарлык понял свой промах. — Если вы сможете осилить дорогу…

— Доберусь как-нибудь, наш великий хан! Постараюсь!

— Следует нам подумать относительно казахов. Может быть, сотник Мухамедкарим, отважный наш военачальник, согласится?..

— Ханский приказ — отцовский приказ! Мухамедкарим отлично справится. Он обратит ханский приказ в стрелу, попадающую точно в цель! — поддержал хана Алакоз.

— Справедливейшие старейшины страны! — продолжал хан. — Пусть вместе с Мухамедкаримом поедет наш друг Жангазы-туре. Он близко знает Султана… — Зарлык сделал длинную паузу. — Вопрос же о том, кто поедет к русскому царю, надо решать особенно вдумчиво. Расстояние огромное, можно сказать — без конца и края, тут нужны крепкие, выносливые джигиты. Переговоры следует вести не в Оренбурге, а в столице, во дворце русского царя, там, где побывал когда-то Маман-бий. Конечно, для этакой миссии трудно назвать кого-либо лучше, чем Генжемурата. Да он еще очень слаб после ранения!..

Генжемурат попробовал шевельнуть плечом и тут же поморщился от боли; он горестно, с досадой помотал головой.

Биям казалось, что хан и Алакоз действуют по заранее продуманному плану и договоренности: так дружно принимали они решения, поддерживали друг друга, с полуслова понимали! Одних единодушие, согласие это радовало, у других вызывало зависть, будило опасение, настораживало — не будут ли они сами обойдены, отодвинуты в тень… Догадаться об этих чувствах и мыслях было нетрудно, они были написаны на лицах… Однако Зарлык и Алакоз сочли за благо не обнаруживать этого, не вступать в конфликт с затаившимися недоброжелателями — сейчас было важно двинуть вперед начатое… Помыслы, устремления Ерназара и Зарлыка совпадали, оба они были захвачены благородной целью, и потому-то они понимали друг друга без лишних слов и объяснений… Если между ними и пробегала порой черная кошка ревности, неудовольствия, болезненного самолюбия — они гнали от себя прочь!..

Ерназар считал, что хан допустил ошибку, порешив отправить Ерназара-младшего с посольством в Хиву; по его мнению, Ерназар-младший был бы незаменим для миссии в России; умный, красноречивый, осторожный, хитрый, да и молодой, полный сил. С другой стороны, и Зарлыка понять можно: Хива очень опасный, самый опасный сосед!.. Ерназар мечтал отправиться в русскую столицу сам. Сам! И попроси он об этом, его, возможно, и поддержали бы! Но с какой целью поддержали бы — вот в чем вопрос… Не для того ли, чтобы без него начать тут же междоусобицы, раздоры, борьбу…

— Что слышно о войне между русскими и турками? — полюбопытствовал Маулен-желтый.

— Ничего пока! Ясно одно: русские победят! — ответил Алакоз. — К тому времени, когда наше прошение, скрепленное подписью хана, дойдет до русского царя, они победят! Государь примет нас, возьмет под свое покровительство! Пришлет войско нам в поддержку!

— Наш великий хан! — встрепенулся Генжемурат. — А может быть, учитывая силу и могущество русского царя, вам самому к нему отправиться?

…Ерназару слова Генжемурата пришлись по душе, он собрался было сказать об этом, но передумал: Зарлык сам все взвесит, в том числе и настроение биев, сам поступит правильно.

Зарлык задумался; одна мысль, одно решение сменяли, прогоняли другие. Все, кроме одной: «Оставь я трон на время, никогда больше мне на него не подняться!..»

— Справедливейшие отцы народа! Вы были свидетелями — я долго размышлял. Вспоминал прошлое, о нем нельзя забывать… Никогда в прошлом хан не брал на себя миссию посла. Никогда! Посол говорит от имени хана — его устами, его словами!.. К тому же наш предок Маман-бий, кстати, он ведь не был ханом, уехал из страны, покинул ее надолго, и на каракалпаков напал, разграбил их Абулхаир-хан. Страна не должна ни на день оставаться без своего главы. В нашей «Клятве» говорится еще, что силой, охраняющей страну, является войско каракалпакских соколов. Хивинцы потеряли из-за нас почти половину своей территории, они не смирятся с этим, не будут сидеть сложа руки. Нельзя поэтому посылать в Россию и Ерназара — нашего главного военачальника.