Уатба не отличалась красотой, но была молода, свежа и непосредственна, а движения ее были исполнены благородства. Халиф устыдился того, что лукавил с ней ради минутного развлечения и посмеялся над глупостью ее мужа, но у него под рукой всегда были средства, позволявшие избавиться от угрызений. Он что-то прошептал на ухо своему главному евнуху, и вскоре тот вернулся с ларцом в руках и привел Гзайлуна.
— Уатба, — молвил Харун, — вот твой муж. Я одарил его дорогой одеждой за жалость и верность, которые он сумел тебе внушить, несмотря ни на что. По тому, какую необычайную привязанность к тебе выказал этот человек, хотя с виду он кажется совершенно не способным на какие-либо чувства, я заключил, что ты женщина достойная, и был прав. Я беру вас обоих под мое покровительство и не требую никакой платы за освобождение Гзайлуна. Прими эти четыре тысячи золотых, которые я добавляю к той сумме, что ты хотела пожертвовать ради него.
Первым, что увидел Гзайлун, войдя в тронный зал, была его жена. Прежде всего он попросил у нее прощения за то, что ушел из дома, а потом указал на свой новый наряд:
— Переменился! Я переменился! — Тут он заметил халифа. — Ах! Когти! Ах! Рога! Наместник! Господин наместник!
И Гзайлун спрятался за спину жены.
Уатба, почтительно поклонившись, приняла из рук евнуха ларец с царским подарком, тут же положила в него свои кошели и передала Гзайлуну. Оба еще раз поклонились и покинули дворец.
Четыре тысячи золотых — это капля в море по сравнению с кладом, который нашел Гзайлун, но они давали Уатбе возможность пользоваться деньгами в открытую. Халиф дал четыре тысячи: и уже через час весь Багдад знал, что он подарил ей целый сундук золота.
По дороге во дворец Уатба заметила, что на главной площади продается приличный с виду дом. Она заглянула туда на обратном пути и не вышла, пока не купила его и не получила ключи.
Вернувшись к себе, женщина первым делом погрузила два мешка с золотом, что хранились у нее в тайнике, на ослицу и вдвоем с Гзайлуном, который служил ей подручным во всяких секретных делах, отвела ее в новый дом. Для перевозки остальных вещей она наняла обычных носильщиков, и уже к вечеру вся семья переехала. Раньше дом принадлежал богатому торговцу. Он продал его вместе с обстановкой, и потому там было всё, что нужно для жизни. Весь квартал провожал Уатбу, и каждый знал про подарок халифа.
Уатба не намеревалась транжирить свое состояние, но на следующий же день купила очень хорошую мулицу и два мешка.
Потом она попросила Гзайлуна сесть верхом на новую скотинку и поехать вместе с ней навестить его братца. Само собой, дурак был очень рад прогулке. Уатба села на ослицу, муж поехал следом.
Они добрались до развалин. Гардун, названый братец Гзайлуна, сидел прямо на груде камней, которая прикрывала ход в подземелье. Завидев гостей, зверек спрятался, но Гзайлун успел его заметить.
— А, вот он, наш братец! — воскликнул дурак.
— Надо к нему зайти, — сказала Уатба. — Теперь у нас две скотины, им надо вдвое больше корма. Давай-ка, Гзайлун, разбросай камни и открой вход.
Муж не заставил себя упрашивать, и вскоре показалась черная плита с кольцом. Уатба зажгла лампу, спустилась вниз, прошлась по подземелью и осмотрела великолепные вазы.
— Что ты ищешь? — поинтересовался Гзайлун.
— Я ищу твоего братца, но его нигде нет, придется нам без спросу взять у него морковку.
И женщина подошла к вазам с монетами, наполнила золотом четыре мешка и отдала мужу, чтобы он погрузил их на ослицу и мулицу.
— Теперь закроем вход и поедем домой, — сказала Уатба. — Вернемся сюда вечером, посмотрим, может, тогда твой дружок окажет нам честь.
Она заложила ход в подземелье несколькими камнями и вместе с мужем пешком вернулась в город.
После обеда они еще раз проделали тот же путь. Уатба опустошила все вазы, велела Гзайлуну закрыть вход и забросать камнями так, чтобы его не было видно, а потом вернулась в Багдад. В подземелье остались драгоценные вазы, но женщина решила, что когда-нибудь расскажет об этом кладе своим детям, а сейчас лучше поостеречься и оставить его на месте.
Когда Уатба устроилась в новом доме и убедилась, что богатство ее уже никого не удивит, ибо все верят в покровительство и щедрость халифа по отношению к ее семье, она занялась Гзайлуном.
Мудрая женщина боялась, что, когда дети подрастут, они устыдятся своего глупого отца. Надо было оградить его от дурацких поступков и приукрасить те, что от посторонних скрыть не удастся.
Сначала она обзавелась рабами для себя и детей, а потом с особым тщанием стала искать таких, что можно было бы приставить к Гзайлуну.
Много времени Уатба потратила на то, чтобы найти подходящих слуг. Наконец она купила двух умных немолодых рабов, одним словом, таких, которым могла доверять.
Им поручили гулять с Гзайлуном везде, где он только пожелает. Уатба предупредила слуг, что ее муж любит ходить к развалинам, чтобы поговорить с первым встречным гардуном. Провожатым было велено ему не мешать, и только если он примется разбрасывать камни, чтобы попасть в дом так называемого братца, они должны были остановить его, сказав: «Уатба не велит».
Получив свободу, Гзайлун в первый же день сел на мулицу и отправился к развалинам, где хотел навестить своего дружка и набрать у него морковки. Но, заслышав: «Уатба не велит», тут же отступился.
Верные слуги оберегали Гзайлуна, не давая попасть в переделки. Если он проявлял интерес к какому-нибудь предмету, они отправлялись на поиски, разъясняли, как этой вещью пользоваться, и покупали, когда ему в голову приходила такая блажь. Если же он хотел чего-то невозможного, всё заканчивалось на словах: «Уатба не велит».
Потом всякие прогулки по Багдаду прекратились. Уатба убедила Гзайлуна, что он совершенно переменился и больше ему ничего не надо, а нужно лишь быть послушным.
Тем временем у одного из самых крупных багдадских торговцев, соседа Уатбы, случилась беда: один из его кораблей пропал, никто не хотел дать ему взаймы, и он испытывал острую нужду в деньгах. Уатба прослышала про это и пришла прямо к нему домой.
— Ты по-доброму обращался с мужем моим Гзайлуном всякий раз, когда встречался с ним. Я весьма признательна тебе за это. Ты честный человек. Я узнала про твое несчастье и предлагаю десять тысяч золотых, за которыми ты можешь прислать, как только пожелаешь. Я бескорыстно даю их тебе в долг, мне не нужна никакая плата. Единственный мой интерес — иметь удовольствие помочь такому человеку, как ты.
Торговец с благодарностью согласился на столь любезное предложение, поправил свои дела и приумножил состояние. Всем своим друзьям он рассказал о великодушии Уатбы, и вскоре об этой истории знал уже весь город.
Всякий мало-мальски сообразительный человек понял, что, если расточать ласки ее мужу, то в случае надобности можно получить от Уатбы помощь.
Рабы, сопровождавшие Гзайлуна, отныне с трудом ограждали его от знаков внимания, которые оказывали ему все встречные во время прогулок, и не разрешали принимать никаких подарков.
Уатба получила назад деньги, которыми она ссудила первого торговца, и одолжила денег еще троим купцам. Один из них долга не вернул, но женщина ничуть о том не сожалела. На улицах Багдада ее приветствовали с почтением, все считали, что она извлекает большую выгоду, пуская деньги в рост. Отныне Уатба получила возможность открыто пользоваться своим состоянием, и ради этого стоило пойти на некоторые потери.
Кормили Гзайлуна как нельзя лучше. Даже приближенные халифа иногда обедали у него. Он уже почти не говорил глупостей, потому что двое прислужников подсказывали ему нужные слова или отвечали за него.
Наконец дурак научился не выставлять себя на смех, пользуясь чужим умом (что не так трудно, как считается, если, конечно, самомнение не заставляет лезть со своими собственными суждениями).
Уатба счастливо жила со своим мужем. Она дала блестящее образование детям и обеспечила им высокое положение в Багдаде. Все, кто знал Уатбу, любили и уважали ее за добрые дела и оплакивали ее кончину, которая не заставила себя ждать, после того как Господь забрал у нее Гзайлуна.
