— Яндар, царица джиннов, не может показаться поклоннику лжепророка Мухаммада.
Сожги и прокляни Коран, который ты так любишь, поклонись самому могущественному созданию после Бога, моему предку — великому Кокопелисобу. И если дашь клятву быть верным мне до самой смерти, я стану твоей женой.
Еще не совсем проснувшись, Халь-иль-Мограбин воскликнул:
— Да, я сделаю всё, что прикажешь! О ты, что околдовала меня, отныне и навсегда я проклинаю и обманщика Мухаммада, и все его творения.
— Хорошо, мой дорогой Халь-иль-Мограбин, — проникновенно промолвил таинственный голос, — возвращайся в Харенай, сооруди жертвенник и в следующую пятницу принеси в дар великому Кокопелисобу корову. Разведи самый большой костер, какой только сможешь, и брось в его пламя Коран. Обещай хранить верность мне, любящей тебя Яндар, и, как только ветры унесут пепел проклятой книги, я стану твоей.
Африканец нашел в себе силы, чтобы подняться с лавки, к которой его словно приковала слабость, и жадно набросился на остатки своей провизии. Затем он поспешно вернулся в Харенай, воздвиг жертвенник в самом укромном углу своего двора и принес требуемую жертву. Едва юноша развеял последнюю горсть пепла, как перенесся в великолепный дворец и стал мужем Яндар.
Прилежание и любовь, с которыми он занимался учением и возделыванием своего сада, теперь обратились в иное русло. Яндар направляла его во всем, и вскоре Халь-иль-Мограбин стал одним из самых грозных чародеев на земле.
Никогда прежде не было у джиннов столь жестоких хозяев, как он и его жена, и никогда не было у Кокопелисоба более преданных служителей.
Я познал это на собственной шкуре, ибо понес наказание за недостаток злобы и кровожадности, при том что отродясь был очень злым.
Они, царевна, стали основателями страшного Дом-Даниэля — африканской школы магии, в которой терзаются несчастные духи вроде меня. Это источник мирового горя и бед, именно оттуда происходят ужасные чудовища, расселившиеся по всей Африке.
Однако старания жестокой Яндар и ее мужа по укреплению этого грозного рассадника зла, который по большей части находится на дне морском, не получили бы своего завершения, не будь у них сына и преемника, того самого Мограбина, которого ты выбрала себе в мужья.
Он соединяет в себе хитрость, лицемерие и прочие отвратительные пороки, что были у него в крови. Мограбин унаследовал всё, чем обладали его родители, а те позаботились о том, чтобы никто не смог отнять у сына их дары.
Я всё тебе расскажу, ибо имел несчастье проникнуть в тайны Яндар и ее мужа, особенно после смерти Халь-иль-Мограбина. Я могу отомстить им, только открыв эти тайны тебе, в надежде, что ты, находясь под защитой Пророка, когда-нибудь сможешь уничтожить плоды их трудов.
Чего только не делала Яндар, чтобы продлить жизнь своего мужа, но ей это не удалось. Когда дни Халь-иль-Мограбина подошли к концу, под его властью находилась уже половина Африки. Яндар устроила в Харенае, что был столицей владений ее мужа, похороны, достойные великого царя. Его прах она приберегла, дабы вскоре смешать его с пеплом от того женского тела, которое она сама носила только из любви к своему смертному мужу и теперь должна была вернуть стихиям.
Она заставила нас выстроить гробницу, чтобы похоронить там урну с их прахом. На мое несчастье, я был одним из тех, кто возглавлял это строительство. Когда мы возвели почти две трети, я за мелкую ошибку навлек на себя гнев моей ненавистной госпожи. Не стану говорить, чем она была недовольна, но вот как она меня покарала.
Яндар пыталась создать такую урну, которую никто и никогда не смог бы ни взять, ни вскрыть. И она заставила меня залезть в одну из таких урн, закрыла меня в ней, наложила на крышку печать с именем Кокопелисоба, а потом бросила на дно Персидского залива. Если бы случай не послал мне ловцов жемчуга, которые опустились на такую глубину, куда никто никогда не заглядывал, я в невероятно стесненном и мучительном положении провел бы в заточении многие и многие столетия.
Ловцы вытащили урну, разбили ее, и, вопреки всему, я снова увидел солнечный свет.
Перво-наперво я постарался разузнать, что стало с моей злейшей госпожой и ее сыном. Духи, служившие ей, рассказали мне во всех подробностях, какие предосторожности она приняла, дабы навеки упрочить безграничную власть Мограбина, которой он пользуется на горе тебе и многим другим. Я узнал, что он создал и заколдовал долину, где мы сейчас находимся, что он покорил почти всю Африку, чьи цари стали всего лишь его наместниками, и предполагал собрать здесь все силы зла, дабы со временем захватить всю землю. И самое главное, я не только узнал, какие чары охраняют это место, но и получил представление о замысле Мограбина и том, как он добивается его осуществления.
По мере возможности он заставляет земных царей отдавать ему своих первенцев: эти мальчики нужны ему, чтобы превратить их в могущественное орудие своей воли. И дабы получить подданных и власть в разных краях света, он разыскивает недовольных повсюду. Случается, к примеру, какому-нибудь несчастному отцу проклясть своих детей, и те тут же становятся добычей Мограбина. Если же, наоборот, проклятие исходит из уст ребенка, обиженного своим родителем, то и в этом случае под власть чародея попадает сын. Если же муж гневается на жену, Мограбин не трогает ее, а ждет, пока человек, потеряв всякую надежду, не проклянет самого себя.
И это еще не всё. Когда караван отправляется в путь через знойные пустыни, чтобы достичь Верхнего Египта, Мограбин седлает ветер шарк{359} и заставляет его дуть раньше положенного времени, дабы довести несчастных караванщиков до отчаяния.
И вот когда эти люди доходят до крайности, он является им как благодетель и предлагает вырваться из бедственного положения и спастись, отдавшись или ему самому, или Затанаю, или великому Кокопелисобу, его господину. В итоге караван не достигает места своего назначения, а отправляется прямиком к Мограбину, и при этом к двум-трем сотням верблюдов и мулов теперь добавляется еще сотня, поскольку всех погонщиков и торговцев чародей превращает в животных.
Когда этот злодей похищает царского сына или дочь и ему удается совратить их и сделать такими же порочными, как он сам, они попадают к нему в рабство. Его Илаг Кадахе, Мегине и твоя наставница-персиянка — тоже царские дети, и я мог бы назвать еще многих. Всех непокорных он бросает в страшный колодец. Позже я расскажу, как его отыскать.
Родившись красивым, со временем Мограбин сделался столь же ужасным, как его душа, которой уже больше ста пятидесяти лет. Его человеческая внешность — всего лишь видимость, он с невероятной легкостью принимает всевозможные обличья, и только глаза порой выдают негодяя.
Вот, царевна, теперь ты знаешь, в руки какого отвратительного чудовища попала, и, надо полагать, он еще покажет тебе свой истинный нрав. Однако я верю в твою звезду, твое мужество и прошу тебя отомстить за всех.
РАССКАЗ О ЛЮБВИ МОГРАБИНА И ДОЧЕРИ ЕГИПЕТСКОГО ЦАРЯ АУХЕТЫ-ИЛЬ-КАХАКИБ
Окончание
— Тут Кардаш прервался на мгновенье, а потом в мельчайших подробностях объяснил, как одолеть колдовские чары Мограбина, если мне посчастливится найти помощников.
Он просил поскорее отпустить его, но я хотела, чтобы он разъяснил мне еще одну непонятную вещь: почему, будучи столь осведомленным, он строил из себя дурачка и отчего назвался чужим именем.
«Царевна, — отвечал джинн, — я был в ужасе, когда понял, что попал под заклятие ученицы Никии, твоей наставницы, что в прошлом была дочерью царя Азербайджана, а теперь стала рабыней Мограбина. Если бы она узнала меня и сообщила своему хозяину, что благодаря случаю я вырвался из заточения, тот сделал бы всё, дабы опять завладеть мною и подвергнуть новому, еще более ужасному наказанию, лишь бы я никогда не выдал секреты его матери и его собственные тайны. Ты читала колдовские книги, и по воле случая твой взгляд остановился на моем знаке. Ты вписала его в круг и произнесла заклинание, потребовав, чтобы дух, связанный с этим знаком, явился перед тобой. Мне пришлось подчиниться, но, дабы избежать грозившей мне опасности, я назвался именем самого глупого на свете джинна, именем Катхети, который ползает по земле и стряпает сны для тех, кому собственная память и воображение их не посылают. Я так хорошо изображал дурака, что Никия, которой ты обо мне рассказала, поверила в мою глупость. В то время вы составляли букеты, и твоя наставница сочла, что мне можно доверить сбор цветов для тебя при условии, что я не стану ничего рвать по своему усмотрению… Эта несчастная причинила тебе много зла. Вспомни венок, который ты отдала Мограбину, и гирлянду, что он повязал тебе на шею, а потом отобрал. Эти заколдованные предметы роковым образом связывают тебя с ним, ты несомненно еще увидишь их и тогда узнаешь, для чего он их использует».
