— Эй! Хабед! Пора поужинать, — позвал Мограбин.

Царевич сел. В его возрасте голод дает о себе знать сильнее, чем во всяком другом. Хозяин его, сидя напротив, прислуживал с великой внимательностью и самым умильным тоном говорил приятные и лестные слова.

Эта перемена в поведении похитителя поражала Хабеда больше всего. Но вот сирийский царевич обратил внимание на лицо говорившего с ним человека и обнаружил, что оно переменилось так же, как и его голос. Это было лицо почтенного старца, чьи глаза сверкали сверхъестественным огнем, а все прочие черты отличались приятностью.

— Но ты же, — в чистосердечном порыве воскликнул Хабед-иль-Руман, — вовсе не тот гадкий кривой, который похитил меня, превратил в мула и бил!

— Дитя мое! Я уродливый и кривой для тех, кто мне не нравится. Но для сына послушного, каким ты стал сегодня, я всегда буду таким, как сейчас. Теперь ты признаёшь меня своим настоящим отцом?

Молния, блеснувшая на мгновенье в глазах Мограбина, не позволила Хабеду-иль-Руману задуматься.

— Да, конечно, — согласился юноша. — Ты — мой отец.

При этих словах колдун поднялся и с нежностью обнял мальчика.

— Ах! Я так и знал, что в тебе заговорит моя кровь! — воскликнул он. — Пойдем в спальню, мой дорогой сын, надеюсь, ты станешь мне великим утешением в старости, и я умру, оставив наследника, который в могуществе своем превзойдет всех земных владык.

Мограбин взял царевича за руку и отвел в спальню, где была приготовлена роскошнейшая из постелей.

— Ложись и крепко спи до самого утра, — сказал маг, — завтра я покажу тебе, как тут всё устроено, а когда наберешься сил, мы поговорим о твоем обучении.

[СКАЗКИ ШАХРАЗАДЫ

Окончание]

На этом месте прекрасная Шахразада еще раз прервала свой рассказ.

— Полюбуйтесь, султан, на адскую хитрость гнусного Мограбина, — сказала она. — Кто усомнится в том, что он любит мальчика? Кто не поверит в то, что он желает ему счастья? На самом деле он хочет запугать Хабеда, соблазнить удовольствиями и, подчинив своей воле, вселить в его душу порок и сделать таким же злобным и преданным слугой Затаная, каким был он сам.

Маг изображал из себя угодливого раба, повара, наставника и так, жертвуя собственным самолюбием, стремился завоевать доверие мальчика и стать его полновластным господином. Расставив многие ловушки, он удалился, чтобы изобрести и подготовить новые.

ЧАРОДЕЙ,

или РАССКАЗ О МОГРАБИНЕ

Продолжение

Юный сирийский царевич, к вину не привычный, захмелел и крепко уснул.

Когда солнце взошло, Мограбин с осторожностью раздвинул полог его кровати.

— Пора, сын мой, — сказал он. — Прекрасное утро зовет нас на прогулку, не упустим его, насладимся им сполна. Возьмем лук и стрелы. Ты — араб, я — мавр, нам обоим положено уметь стрелять. Мы пройдемся по некоторым любопытным местечкам моих владений и будем искать в воздухе, на земле и даже в воде то, чем можно утолить голод. В общем, постараемся приятно провести время и научиться обходиться собственными силами, чтобы добывать себе пропитание.

Мограбин говорил и одновременно помогал Хабеду-иль-Руману надеть удобную для прогулки и охоты одежду.

Они тронулись в путь. Небо выглядело кристально чистым, большие белые облака, зависшие над горной цепью, обрамляли горизонт, и, казалось, солнце повсюду дарило природе жизнь, не обжигая ее своими лучами, а легкий ветерок волновал воздух лишь для того, чтобы его освежить.

— Я должен поведать тебе, сын мой, — сказал Мограбин, — в какой части света мы находимся. Это маленькое плато со всех сторон окружено Атласскими горами^{304}, и раньше оно было пустынно, безводно и необитаемо… Когда я решил устроить себе здесь постоянное жилище, тут были только пески и облака, вроде тех, что ты видишь за горами, — никакой живности, ни змей, ни даже маленькой колючки. Ветры хозяйничали в этих местах и поднимали песчаные бури, жара была невыносимой. И нигде — ни капли воды, так что все повелители мира вместе взятые не смогли бы выстроить здесь даже маленькой лачуги… Однако нет ничего невозможного для тех, кто, как ты и я, имел счастье с самого рождения подчиниться великому духу, владеющему сокровищами и тайнами природы. При его могущественной поддержке я приобрел необходимые познания и перенес сюда самые плодородные долины мира и всё, что могло обогатить это плато чудесами царства растений. Я заставил выйти на поверхность земли источники, и они оросили ее своею водой. Тем же способом я перенес сюда всё необходимое, дабы сделать жизнь человека удобной и приятной.

Рассказом о совершенных чудесах Мограбин полностью завладел вниманием своего ученика. Они стояли над бурной речкой с чистой прозрачной водой, как вдруг на другом берегу показалась газель. Одним взмахом руки Мограбин заставил ее бежать, а потом пустил ей стрелу вдогонку, и животное повалилось в траву.

Хабед-иль-Руман заметил на полянке между рощицами молодую косулю, и, желая продемонстрировать свои умения, прицелился и выстрелил. Раненое животное споткнулось, сделало еще несколько шагов и рухнуло.

— Чудесно, сын мой, — похвалил мальчика чародей и в тот же миг склонился к реке, пронзил показавшуюся над водой рыбу стрелой, а Хабиб проворно выхватил улов, чтобы его не унесло течением. — Оставим здесь нашу добычу, я вернусь сюда позже, нам надо еще пройтись, и лишний груз будет только помехой. Я хочу показать тебе сегодня одно очень важное и полезное для нас место: птичий двор. Поскольку я очень часто отлучаюсь, там ты найдешь всё необходимое для пропитания, когда учение не позволит тебе прервать занятия и выйти на охоту. Сегодня мы больше никуда не пойдем, но впредь будем часто выходить, и я хочу, чтобы каждый раз у нашей прогулки была новая интересная цель.

Льстивый колдун подвел Хабеда к вольеру, спрятанному посреди смешанного леса: разнообразие цветов, плодов и семян создавало чарующее впечатление.

Вольер, площадью в сто квадратных шагов и высотою в сто, был окружен решеткой из филигранного золота, покрытого нежно-зеленой эмалью. Только вплотную приблизившись, можно было разглядеть ее тончайшие прутья.

Для украшения вольера подобрали деревья, кусты и цветы, чьи плоды и семена любили птицы со всех концов света. Вокруг стволов высоких деревьев, по которым было бы трудно добраться до гнезд, вились удобные винтовые лестницы, доходившие до самой верхушки.

Посередине огороженной площадки бил фонтан, который падал в просторную чашу, поросшую травой. От этой чаши во все уголки вольера тянулись по земле узкие протоки.

Благодаря постоянной влажности и солнцу, плодородная земля покрывалась пышной растительностью и обеспечивала питание всем собранным здесь разнообразным птицам.

Мограбин с удовольствием наблюдал, какое впечатление производит это зрелище на чистую душу его ученика. Колдун стремился отвлечь юношу от всяких воспоминаний о родительском доме, чтобы поскорее безвозвратно подчинить его себе и использовать для исполнения своих опасных замыслов.

Мальчик не удержался и залез на вершину кедра, чтобы разорить гнездо диких голубей. Взяв четырех птенцов, он положил их за пазуху и слез с дерева, довольный своею добычей. Если бы все это происходило в Тадморе, Хабед радовался бы всей душой, но здесь, несмотря на ласки Мограбина, сердце царевича всё время было не на месте.

— Кажется, мое дорогое дитя, — заметил колдун, — ты уже утомился. С вершины кедра ты должен был видеть дворец, он совсем недалеко отсюда, ступай, отнеси туда голубей и переоденься, чтобы наряд не стеснял тебя. Я подберу нашу добычу и тут же присоединюсь к тебе, а потом займусь обедом.