[СКАЗКИ ШАХРАЗАДЫ

Продолжение]

Индийский султан нахмурился, поняв, к своему неудовольствию, что сказка о Хабибе подошла к концу.

Пока Шахразада рассказывала, Динарзаде целиком обратилась в слух.

— Ах, сестра моя! — воскликнула она. — Мне всегда нравятся стихи, которые ты читаешь, но особую прелесть они приобретают в обрамлении таких замечательных историй… Призна́юсь, мне, хохотушке, не совсем понятно, почему Амирала, мать твоего рыцаря, так не любила тех, кто не прочь посмеяться. Ты дала мне почувствовать, сколь приятно порой всплакнуть, заставив, так сказать, вместе с этой героиней твоей истории уронить слезинку, и столь сладкой была эта слеза, что мне было жаль ее вытирать… И есть еще одно, чего я не поняла. Почему враг Саламиса, великан Зир, у которого была такая милая сестра, снес столь грубое оскорбление, что он, мол, никогда не знал своей матери.

— Если бы я разъяснила эти слова, — отвечала Шахразада, — то мой рассказ слишком затянулся бы, но в следующий раз я постараюсь припомнить все подробности.

— Нет, отдохни от нее, сестра, — молвила Динарзаде, — сейчас не это возбуждает мое любопытство. Я вспомнила другую сказку, которую ты, надеюсь, тоже не забыла.

— О чем ты? — спросила Шахразада.

— Помнишь, сестра, когда мы были маленькими, нас пугали чародеем по имени Мограбин. Всякий день нам говорили, что, если мы не будем слушаться, нас заберет злой волшебник Мограбин. Вот о нем-то я и хотела бы послушать. Раньше я его ужасно боялась, и пусть удовольствие, которое я получу от этой истории, вознаградит меня за детские страхи, к тому же теперь мне жуткие сны не грозят.

Прекрасная султанша, заметив, что желание ее сестры пришлось по нраву Шахрияру, тут же приступила к следующей сказке.

ЧАРОДЕЙ,

или РАССКАЗ О МОГРАБИНЕ^[78]

Начало

Мограбин был самым отвратительным созданием на всем белом свете. Затанай^[79], во власти которого он находился, открыл ему сокровищницу своих богатств, то есть жестоких проделок и коварных уловок, и сделал весьма могущественным во всем, что касается зла. Не было у Затаная более преданного слуги, чем Мограбин, и, пока этот чародей не сгинул, его имя вселяло ужас, а ныне внушает лишь отвращение^[80].

Проклятый колдун рыскал по земле в поисках жертв для своего хозяина и пускал для этого в ход самые злодейские хитрости и самые изощренные козни.

Отыскав дружную и желательно богатую бездетную семью, Мограбин находил способ втереться в доверие, а потом предлагал свою помощь для исцеления от бесплодия.

А уж если речь шла о рождении наследника царского престола, то тут он удваивал свое рвение и изобретательность.

В Сирии правил в то время Хабед-иль-Калиб, чей двор располагался в Тадморе^{300}. Рожденный язычником, этот царь был призван к свету мусульманской веры Бен-Хабас-Мортазер-Биллазом — восьмым халифом, который заставил его отречься от прежнего имени Санкир-Баллейн и впредь называться Хабедом-иль-Калибом.

Этот царь мог собрать под свои знамена триста тысяч всадников. Десять тысяч стражников постоянно охраняли его, столица его была украшена зданиями и памятниками всех видов, дворец отличался изысканной роскошью, и все виды деревьев, что растут в плодородных краях Дамаска, зеленели и цвели в его садах.

У него было шестьдесят жен, первых восточных красавиц, однако и власть, и богатство, и утехи опостылели халифу. Годы шли, но, несмотря на все его старания и молитвы, сирийский престол оставался без наследника.

Прознав о том, Мограбин решил предложить свои услуги. Он явился к воротам дворца, переодевшись крестьянином. Один глаз у него был кривой, второй — косой, и ничего, кроме насмешек, его вид не вызывал.

С корзинкой в руках, чародей начал кричать:

— Яблоки! Берите яблоки! Они делают жен плодовитыми!

Рабы начали потешаться над торговцем:

— Кричи уж лучше «сливы», а не «яблоки», может, дело лучше пойдет.

В это время мимо проходил первый визирь. Он шел к царю, намереваясь обсудить с ним государственные дела, но, услышав крик, остановился, подозвал торговца к себе и спросил:

— Что там у тебя?

— Господин, это яблоки, которые возвращают женщинам плодовитость.

— Если это правда, то скоро ты станешь богаче всех земных царей.

— Не думаю, — отвечал Мограбин, — ведь моя яблоня приносит только одно яблоко в год, зато оно очень приятно на вкус и на вид.

— Оно у тебя в корзинке? — заинтересовался визирь. — Покажи.

Колдун повиновался и вытащил яблоко, спрятанное под листьями. Царский советник рассматривал его с явным удовольствием, как вдруг вмешался евнух, исполнявший при дворе роль шута.

— Мой господин, — сказал он визирю, — не покупай ничего у этого кривого: один глаз у него не видит, а другой мало того что гноится, к тому же смотрит куда-то вбок. Он на всё наводит порчу. Эй, — обратился евнух к чародею, — говори, одноглазый, не стесняйся, может, ты знаешь, как и мне обзавестись детьми?

— Нет, — отвечал Мограбин, — не знаю, но у тебя красивый нос. Его я могу сделать плодовитым, хочешь убедиться?

— Охотно, — отвечал шут, — а то мне уже надоело быть евнухом.

— Вот тебе орех, — сказал торговец, — прижми его к кончику носа и скажи: «Чего бы мне это ни стоило и откуда бы он ни взялся, я всем сердцем принимаю подарок из рук Мограбина». Это мое имя, чтоб ты знал. Ты был неплохой шут и дурак, отныне тебе в этом деле не будет равных.

Евнух, вообразив, что ему представится еще один случай поднять кривого на смех, взял орех и приложил его к кончику носа. Орех стал похож на крохотный носик, который вырос из носа большого.

Все, кто это видел, покатились со смеху, и, пока народ веселился, орех увеличился в размерах и пустил корешок прямо в нос шута.

Евнух по глупости произнес то, что велел Мограбин, слова его немедленно возымели действие, и на шута градом посыпались насмешки.

Визирь, видевший всё собственными глазами, доложил халифу о несомненных свойствах яблока, которое стоит купить, сколько бы за него ни запросили.

— В истории, — сказал он Хабеду-иль-Калибу, — уже бывали случаи, когда цари прибегали к помощи чародеев, дабы получить то, что не удавалось обрести иным способом. Обстоятельства твои служат оправданием неосторожности, ибо ты уже обращался к придворным звездочетам, но понапрасну. Если этот человек может исполнить то, что обещает, не следует пренебрегать его услугами, поскольку речь идет о твоем преемнике. Долг государя превыше всего.

Хабеда-иль-Калиба взволновали речи визиря. Он уже льстил себя надеждой, что его заветное желание наконец сбудется, и приказал немедленно привести торговца яблоками и шута.

Евнух явился первым.

— Мы привели к тебе, государь, — сказал он, — хитрого кривого. У него слова не расходятся с делом, и будь у него яблок полная корзина, всем твоим женам пришлось бы искать кормилиц.

Взглянув на физиономию шута, которая с тех пор, как его нос разродился, стала еще смешней и нелепей, царь расхохотался, а затем, успокоившись, приказал проводить Мограбина в особый кабинет, откуда попросил удалиться всех, кроме первого визиря.

— Торговец, покажи яблоко, — повелел халиф.

— Вот оно, господин.

Никогда царь не видывал подобной красоты: и форма, и цвет, и тонкость прозрачной кожуры, и запах этого яблока были выше всяких похвал.

— Когда продаешь столь ценный товар, — сказал халиф, — следует иметь вид, вызывающий доверие. Визирь, вели главному казначею прислать сюда платье и чалму, подобающие тому, кто торгуется с царем.