Тем временем Кир, предприняв всё, чтобы разыскать пропавшего сына, и не найдя его, направил послания всем азиатским правителям. Царь той страны, где находился Бехзад, тоже получил такое письмо и по описанию, которое в нем содержалось, сразу понял, что узник, выдавший себя за разбойника, есть не кто иной, как любимый сын сирийского царя. И как же этот мудрый государь был доволен тем, что не поторопился с казнью юноши!

Он немедленно послал за пленником и потребовал, чтобы тот назвал свое имя.

«Бехзад», — услышал он в ответ.

«Так ты сын царя Кира! Отчего же ты скрыл свое происхождение? Ведь, если бы я не помедлил с твоей казнью, это стоило бы тебе жизни, а мне — вечных угрызений из-за того, что я обошелся с тобою как с жалким негодяем».

Бехзад открыл царю причину своего бегства и пояснил:

«Государь, меня схватили в числе разбойников, в чьих преступлениях я невольно участвовал, и я предпочел смерть позору: мне не хотелось обесчестить славное имя моего отца».

«Сын мой, — промолвил мудрый царь, — ты поступил весьма неосмотрительно, ведь при всей своей горячности ты мог не сомневаться в том, что всего через несколько месяцев насладишься предметом своей страсти. Смотри, к чему привела тебя безрассудная неосмотрительность. Вместо того чтобы терпеливо ждать и стать зятем высокородных подданных твоего отца, ты без дозволения покинул сирийский двор, подверг себя опасности, чуть не погиб от рук разбойников, а потом присоединился к ним, чтобы силою похитить ту, что предназначена тебе в жены. Ты чуть не совершил целый ряд преступлений. Остынь, умерь свое нетерпение. Я смогу помочь тебе соединиться с красавицей, руку которой ты мечтаешь получить, но всё должно быть сделано соответствующим ее и твоему положению образом, и торопиться мы не станем».

Государь приказал нарядить Бехзада в роскошные одежды, поселил его в своем дворце и сделал своим застольником. Он написал Киру, дабы тот не беспокоился о судьбе сына, и подготовил колесницы, чтобы царевич мог с блеском предстать перед своей суженой.

Нетерпеливый Бехзад с тоской глядел на эти приготовления: из-за их тщательности и неторопливости его счастье откладывалось. Наконец отдали приказ отправляться. Царевич пустился в путь в сопровождении маленького войска, и каждая остановка, каждый привал казались влюбленному целой вечностью.

Гонцы предупредили отца невесты о приезде будущего зятя, и он вместе с дочерью, чье лицо было закрыто покрывалом, вышел встречать царевича к воротам замка. Бехзаду отвели великолепные покои по соседству с покоями его будущей жены. Отцы их договорились обо всех подробностях будущей свадьбы, до которой оставалось всего три дня, и занялись последними приготовлениями, необходимыми для подобающего заключения столь желанного союза.

Бехзада от предмета его страсти отделяла лишь тонкая стенка, всего через три дня он увидит возлюбленную и насладится своим счастьем. Но для нетерпеливого юноши эта стенка была подобна горе Арафат, а три дня казались вечностью. Он постоянно справлялся о том, чем занята его суженая, и наконец узнал, что она одевается с помощью трех невольниц. Это означало, что на ней не было покрывала и он мог застать ее врасплох и вдоволь налюбоваться ею. Царевич осмотрел все углы и закоулки своих покоев, чтобы хоть как-нибудь потрафить своему нетерпению и любопытству. На свою беду, он отыскал лишь маленькое зарешеченное окошко и вжался в него лицом, пытаясь заглянуть в соседнюю комнату. Однако евнух, стоявший под этим окошком, заметил дерзкого любопытного и, не узнав царевича, пронзил мечом оба его глаза. Страшный крик вырвался из груди Бехзада, и вскоре все прислужники окружили его.

Они спрашивали, как и что с ним случилось… Бехзад только теперь осознал свой порок.

«Всё из-за моей нетерпеливости, — отвечал он со стоном. — Я пренебрег мудрыми советами царя, моего благодетеля: всего через три дня я бы увидел и получил ту, что составила бы мое счастье, но не смог спокойно выдержать этот маленький срок. Мои глаза захотели раньше времени насладиться ее совершенствами, теперь они наказаны и не видят даже света».

РАССКАЗ О БАХЕ́Т-ЗАДЕ́ И ДЕСЯТИ ВИЗИРЯХ

Продолжение

— Вот так, — добавил Аладдин, — нетерпеливый Бехзад навсегда утратил надежду на счастье и был приговорен к самому суровому из лишений. Ему стоило вспомнить, к чему привели его первые неосторожные шаги, не забывать о мудрых советах и хорошо продуманной неторопливости царя, которому он был обязан и жизнью, и счастьем, и следовало всецело положиться на его мнение. Тот, кто действует сгоряча, ума не набирается, только мудрец способен воспользоваться чужим опытом себе на пользу.

Когда молодой казначей закончил, Бахе́т-зада́ отправил его обратно в темницу, распустил диван и погрузился в раздумья.

На следующее утро наступила очередь пятого визиря, и он явился к своему повелителю полный решимости добиться кровавой развязки, которая столько раз откладывалась.

— Государь, — сказал царедворец, — прежде чем приступить к прочим делам, я обязан предупредить тебя о серьезных опасностях, коим ты подвергаешься, откладывая казнь сына главаря разбойничьей шайки. Закон, который приговаривает его к смерти, непреложен: нечестивца, позволившего себе увидеть лицо женщины, неминуемо ждет казнь. Я и подумать не могу без содрогания о том, что он осмелился поднять глаза на саму царицу. Дерзкого соблазнителя не остановило даже почтение к престолу твоему! Когда нарушение закона, к исполнению коего я призываю тебя, остается безнаказанным, уже не страшно преступить любой другой! Справедливо возмущенный народ ждет, что ты, повелитель, проявишь беспримерную суровость. Глас народа — глас Божий. Эта известная во все времена мудрость в этот час приобретает силу приказа.

Бахе́т-зада́ почувствовал, как в нем с новой силой взыграло оскорбленное самолюбие, и упрекнул себя за то, что слишком долго колебался и до сих пор не решился отомстить виновнику. Он велел привести казначея и приготовить всё, что необходимо для казни.

— Я чересчур долго слушал тебя, — промолвил царь, как только Аладдин предстал перед ним, — все твои слова — уловки и обман, преступление твое доказано, и твоя голова сей же час слетит с плеч.

— Я не совершал никакого преступления, — ответил Аладдин, — и Небо защитит меня. Пусть дрожат виновные, я твердо знаю, что им не избежать наказания. Чем бы они сейчас ни тешились, как бы ни радовались успеху своих козней, я предсказываю, что рано или поздно их ждет судьба царя Дабдина и его визиря.

— Опять ты выводишь на сцену новых персонажей! — воскликнул Бахе́т-зада́. — И какие же уроки они нам преподадут? И как они связаны с тобою?

КРОТКАЯ,

или ИСТОРИЯ РАВИ^{255}

— У могущественного царя Дабдина служили два визиря: одного из них звали Зорахан, а другого — Карадан. У Зорахана была дочь красоты восхитительной, которой он дал имя Рави. Добродетели Рави ничуть не уступали ее внешним достоинствам и зиждились на твердой основе: девушка росла доброй мусульманкой, с особым тщанием изучала божественный Коран, всегда усердно молилась и никогда не преступала законов своей веры. Царь Дабдин полюбил Рави благодаря одной лишь молве о ее совершенствах и сказал визирю, что желает взять его дочь в жены. Зорахан попросил царского дозволения поговорить с Рави. И получил таковое при условии, что с ответом он медлить не станет.

Визирь сообщил дочери о намерении государя.

«Отец мой, — отвечала Рави, — у меня нет ни малейшей склонности к замужеству. Но если бы мне выпала возможность выбирать, то я бы предпочла брак неравный и вышла за того, кто ниже меня по положению, поскольку тогда была бы уверена, что муж не возьмет себе вторую жену. Выйдя за царя, я превращусь в его наложницу и рабыню. Я чувствую, что мне не по силам будет терпеть ни подобное унижение, ни соперничество с другими женами».