Статья, несмотря на полное отсутствие полемического задора и специальной дискуссионной направленности, не могла не убедить читателя во вздорности всего того, чем затуманивали его голову проповедники лысенковской науки. Было непонятно, как такая статья могла в 1963 г. появиться в печати, да еще в литературном журнале. По-видимому, главный редактор «Невы» С. А. Воронин и член редколлегии А. И. Хватов, по инициативе которых была опубликована статья Медведева и Кирпичникова, не очень были ориентированы в обстановке, сложившейся в то время вокруг биологии. Ведь в марте того же года в органе ЦК КПСС журнале «Коммунист» (№ 4) была напечатана статья Ольшанского «Биологическая наука и сельскохозяйственное производство», где в год расшифровки генетического кода руководитель сельскохозяйственной науки Советского Союза пишет черным по белому: »…для биологов-мичуринцев нет вопроса об особых материальных носителях наследственности, так же как в науке сейчас нет вопроса об особых материальных носителях жизни» (с. 15).

Статья Медведева и Кирпичникова вызвала большой переполох в лысенковском стане. Хрущеву она была показана во время его пребывания в Югославии, и уже оттуда последовал нагоняй первому секретарю Ленинградского обкома КПСС B. C. Толстикову. В разных журналах начали появляться публикации, клеймящие Медведева и Кирпичникова. Наиболее яростной была статья Ольшанского, помещенная 18 августа в «Сельской жизни». Тон ее был выдержан в лучших традициях августовской сессии 1948 г.: «Широкая научная общественность с недоумением встретила опубликованную в журнале „Нева“ клеветническую статью Ж. Медведева и В. Кирпичникова…». Вывод: статью в «Неве» «…надо считать ошибочной и вредной для нашей науки». За этим последовали оргвыводы: ряд членов редколлегии и работников журнала «Нева» были уволены (инициаторы публикации главный редактор Воронин и Хватов уцелели), а в № 9 «Невы» редакция журнала поместила покаянное письмо, в котором признала, что, опубликовав статью Медведева и Кирпичникова, она «допустила грубую ошибку», статью считает ошибочной и вредной, а посему вслед за письмом перепечатывает статью Ольшанского из «Сельской жизни», «в которой дана развернутая справедливая критика идеалистических позиций авторов статьи „Перспективы советской генетики“».

На этом история со статьей Медведева и Кирпичникова не окончилась. В октябре 1963 г. на расширенном заседании Президиума АН СССР выступил секретарь ЦК КПСС академик Л. Ф. Ильичев с докладом, который был напечатан в начале 1964 г. в сборнике «Методологические проблемы науки». Ильичев указывает на необходимость »…всемерно поддерживать и развивать мичуринское направление в биологической науке…» (с. 100). О статье Медведева и Кирпичникова он пишет: «Авторы статьи неверно истолковывают указания партии и правительства по вопросам развития биологической науки… статья ни своим духом, ни содержанием не может способствовать развитию исследования в биологии» (с. 100). Подобная оценка руководящего партийного деятеля стимулировала проведение новых «мероприятий» в связи со зловредной статьей. 14 апреля 1964 г. в Ленинграде был созван Ученый совет ГосНИОРХа^[21] для проработки заведующего лабораторией этого института Кирпичникова. К участию в заседании совета было привлечено несколько генетиков, цитологов и философов со стороны.

Довелось и мне в нем участвовать. Совет шел под присмотром секретаря райкома партии и представителя обкома. Присутствовало много сотрудников института и других научных учреждений. В аудитории была давка. После вступительного слова директора ГосНИОРХа, в котором он сослался на Ильичева, с докладом выступил Кирпичников, затем начались прения. Философы, также ссылаясь на слова Ильичева, обвиняли Кирпичникова в том, что он «умалчивает» о партийности в науке и игнорирует достижения Лысенко. Член-корреспондент АН СССР (будущий академик-секретарь Отделения общей биологии АН СССР) Б. Е. Выховский заявил, что статья в «Неве» »…принесла вред советской генетике и советской науке»

(с. 69). К сожалению, и некоторые уважаемые биологи, по-видимому, подчиняясь партийной дисциплине, не удержались от упреков в адрес авторов статьи. Однако генетик Ю. М. Оленов, будучи членом партии, решительно стал на их защиту. Некоторые выступавшие обвиняли авторов в том, что их статья вызвала положительные отклики в зарубежной буржуазной печати.

Возражая критикам Кирпичникова, я сказал, что исходя из такой логики следовало бы разогнать балетную труппу Большого театра и ансамбль Моисеева. Заседание длилось около четырех часов. Многие выступавшие говорили о больших заслугах Кирпичникова в выведении новых пород карпов — аудитория явно сочувствовала обвиняемому. Разумное и достойное поведение Кирпичникова в значительной мере предрешило относительно благополучное завершение Ученого совета. Организационных выводов не последовало, однако в резолюцию было включено обвинение в «объективистском» подходе «B.C. Кирпичникова к зарубежным работам в области генетики, биохимии, биофизики, вирусологии и цитологии…». Современному читателю трудно понять, какой грех скрывается в «объективистском» подходе к науке, а в то время это был расхожий термин, обвинявший в беспристрастном, лишенном «большевистской принципиальности» рассмотрении научного вопроса. Кирпичников был единственным членом Ученого совета, протестовавшим против такой формулировки.

Резолюция была принята при одном голосе против. Заседание Ученого совета ГосНИОРХа точно отражало дух того времени. В сталинское время оно кончилось бы трагично, в наше время оно вряд ли могло состояться. Противоестественное сосуществование мичуринской биологии с медленно, но неотвратимо развивающимися генетикой, цитологией и молекулярной биологией, при одностороннем праве мичуринцев на гласную критику, все же не устраивало обе стороны. Развитию нормальной биологии мешало то, что во многих учебных, научных и научно-административных учреждениях штаты были заклинены лысенковцами. Лысенковцев же страшило возобновление научной деятельности их противников. В августовском номере журнала «Вестник сельскохозяйственной науки» в 1964 г. сказано, что «пропаганда классической генетики и критика учения Т. Д. Лысенко находятся в вопиющем противоречии с политикой Коммунистической партии и Советского правительства».

Как развивалось бы положение дел в биологии и в сельскохозяйственной науке, если бы руководящая деятельность Хрущева с его безоговорочной, непоколебимой поддержкой Лысенко продолжалась и дальше? На это ответить трудно. Вопрос о роли личности в истории в общей форме лишен смысла. Если правитель добился возможности снимать головы с тех, кто с ним не согласен, — его роль обычно велика. Если он в силах лишь снимать их с работы, она поменьше. Оценивать роль личности правителя в жизни государства можно задним числом по тем переменам, которые наступают после его ухода со сцены.

14 октября 1964 г. Пленум ЦК КПСС снял Хрущева с поста первого секретаря ЦК КПСС. Среди предъявлявшихся Хрущеву обвинений числилась и поддержка им деятельности Лысенко. Сразу после ухода Хрущева в нашей биологии произошли разительные перемены. Прежде всего генетикам открылся доступ в широкую прессу, и они не замедлили этим воспользоваться. 2 октября «Сельская жизнь» публикует статью П. Шелеста, где об учебнике «Генетика» Лобашева сказано: «Книга эта — образец открытой пропаганды идеалистической формальной генетики, негодная попытка замолчать достижения своей отечественной, мичуринской биологической науки», а уже через 20 дней эта же газета помещает большую статью генетика И. А. Рапопорта «Химический мутагенез». В этой статье приведен огромный фактический материал, в основном отечественный, показывающий, как с помощью физических и химических агентов, вызывающих мутации генов, удается получать новые формы низших и высших организмов, имеющие первостепенное практическое значение. Эта статья довела до сведения широкого читателя данные, скрывавшиеся от него в течение десятков лет усилиями лысенковцев. Хотя никакой критики лысенковцев в статье не было, читателю становилось очевидно, какие материальные потери понесла наша страна в результате удушения генетики.