— … гнальные нити готовы. Доброе утро. — Я ударил на опережение, открыл глаза и увидел шокированный взгляд паука. Коротышка просто стоял и растерянно хлопал всеми шестью своими маленькими глазками.

— Сиг-нальные нити… готовы… — неуверенно договорил паук.

«Откуда этот двуногий знает?» — мне кажется, примерно такие мысли сейчас плавали в его крохотной черепушке.

— Тебе пора? — Я слегка дёрнул головой в сторону.

— Пора. — Пискнул паучок, повернулся на девяносто градусов и пополз по своим паучковым делам.

Дежавю, да?

Настроение после сновидения было несколько паршивым, и вроде не случилось ничего плохого, но чувствовал себя всё равно отвратно. Осадочек какой-то неприятный остался.

Решил потереть глаза спросонья, внезапно обнаружил зажатую в кулаке сигару. Теперь я, наверное, был похож на того шокированного паучка. На всякий случай поднял одеяло в поисках недопитого кофе, но его не было.

Жаль.

Так увлёкся разговором с Лилит, что забыл попробовать.

— Бл*ть… — Невольно выругался, вспомнив, что там ещё и сливки были.

И всё-таки сигара… Надо же, прямо из сна приволок. Фантастика, да и только.

На этой прекрасной ноте решил, что больше уже не усну. С нашего спальника отлично просматривался вход в пещеру, и я видел, что день ещё не наступил. Хорошая возможность подышать ночным воздухом и привести мысли в порядок.

Девчата всё ещё спали. Я им этого никогда не говорил, но они очень мило выглядят, когда спят. Дура иногда морщит носик во сне и рычит, а Мавика… Виктория что-то бормочет и улыбается. Говорят, что демоны не видят снов, но мне кажется, что это не так. Они их видят, просто не помнят, что видели.

Аккуратно выбравшись из-под одеяла, прикурил сигару у речки и вышел на улицу, где примостил свой зад у ближайшего камня.

О чём думал? Ни о чём. Просто дымил и смотрел в ночное небо. Не такое, как в моей прошлой жизни, оно тут было всегда одинаковым. Ни звёзд, ни солнца, только вечно клубящиеся тучи.

В какой-то момент услышал внутри пещеры суматошный перестук лап Чичи. По ощущениям, арахна там круги наворачивала, но мне было лень проверять. А вскоре она сама с перепуганным видом выбежала на улицу.

Я уставился на неё, она на меня, потом на сигару.

— Хью?

— Что?

— Запахло дымом. Я думала, огонь близко, а это вы…

— Давай на «ты». И да, это я.

Затянулся в очередной раз и выпустил облако дыма.

— Если хотите, то я могу побыть с вами. С тобой.

— Не стоит. Иди спать.

— Не хочу спать.

— Тогда лучше с яйцом своим побудь. Я слышал, что дети, даже те, кто не успел родиться, слушают и слышат голос матери. Привыкают к ней. Поговори с ним, скажи, что любишь или… Не знаю… Колыбельную спой.

— Колыбельную? Что такое колыбельная? — паучиха склонила голову набок и с любопытством уставилась на меня. Забавно, что про колыбельную она спросила, а нафига я дымом дышу — нет.

— Это как бы… В общем, ты её поёшь, чтобы ребёнок быстрее уснул. Это если прям совсем коротко.

— А можете показать? Только… Подождите, я сейчас!

Я даже ответить ничего не успел, как Чичивитса шмыгнула обратно в пещеру. Хотел сказать, что у меня настроения нет, но паучиха уже умчала, а когда вернулась, то я увидел у неё в руках яйцо.

— Показывайте! — и уселась рядышком со своим яйцом в обнимку.

Господи, чем только заниматься не приходится.

— Слушай, я сейчас не в настроении.

— Нууу, Хьююю… — потянула Чичивитса, прижимая лапки к груди и делая самые жалобные глаза, какие только могут быть у огромной арахны. — Я тоже хочу послушать! А взамен… — её лицо скривилось в милой гримасе концентрации, брови поползли вверх, а когтистые пальцы нервно перебирали воздух. — Обещаю… Обещаю сошью сегодня самые лучшие трусы! Ты никогда таких не видел!

Она уставилась на меня взглядом, в котором смешались надежда, азарт и что-то такое… Ну, знаете, когда котёнок пытается выпросить рыбку. Устоять было невозможно.

— Хех, ладно, — сдался я, стряхивая пепел с сигары. — Чур не ржать! Я эту песню ни разу не пел, только слышал.

— Ни-ни-ни! — заверила меня арахна, мотая головой и при этом забавно покачиваясь паучьим телом из стороны в сторону. — Ни в коем случае!

Сделав ещё одну затяжку, собрался с духом, выдохнул дым и попробовал исполнить.

— В по-о… кхе-кхе… к-хум! Зараза… Сейчас…

Плохая затея — курить перед пением. Особенно перед таким.

Прочистив горло и набрав полные лёгкие воздуха, начал тихонько тянуть. С демоническими голосовыми связками это оказалось даже сложнее, чем выдавать магические слова силы. Но я старался, и у меня, не хочу хвастаться, вроде бы даже получалось.

Голос звучал тихо и мелодично. Смешивался с темнотой адской ночи и таким же тихим подвыванием ветра у входа в пещеру.

В поле спят призраки-и…

Гуль свернулся у реки-и…

Малыш паучок всё не спит и в небо гляди-ит…

Кто же от бури его защитит?

В этот момент из пещеры шаркающей походкой внезапно выплыла Дура. Окинула нас сонливым взглядом, зевнула, взгромоздилась на камень рядом со мной, положила голову ко мне на колени и свернулась клубочком, поджав колени к животу.

Тени крылатые спят в пустоте-е…

Адские гончие рыщут во мгле-е…

Малыш паучок всё не спит и в небо гляди-ит…

Кто же от бури его защитит?

Ладошку, крошка, крепче жми-и…

Не робей, не плачь и не смотри-и…

Спи, паучок, ты крепко спи-и…

Мать стережёт от зари до зари-и…*

Когда колыбельная закончилась и я перестал петь, мы сидели молча, может, минуту, а может, и дольше. Наслаждались своеобразной мистической, я бы даже сказал, звенящей тишиной.

— Ко-о-онец… — прошептал я, растягивая слово, и сам не заметил, как губы сами собой расплылись в улыбке. Пальцы по привычке продолжали осторожно перебирать спутанные волосы Дуры.

Даже завидую ей немного. Спит как убитая. Соплю носом надувает.

Чичивитса наконец отмерла и встрепенулась, словно вышла из транса. Огляделась и покрепче прижала яйцо к груди.

— Это было… это было невероятно, Хью! — её шёпот дрожал от возбуждения. — Где вы… ты… Где ты этому научился? Как? Я тоже хочу так уметь! Уметь колыбельную! Вы научите меня?

— Чш-ш… — я приложил палец к губам, едва сдерживая смех. — После колыбельной дети обычно спят.

— А-а… та-та-та. — ответила шёпотом арахна и быстро закивала головой.

Знаете, чего мне в этот момент не хватало особенно сильно? Не компьютера, не энергетика и даже не выхода в интернет. Больше всего мне не хватало мягкого зарева рассвета на горизонте и тумана над травой. Да и травы, чего уж там, мне тоже не хватало. Такой зелёной, с капельками росы.

— А-а-а-а-а! — неожиданно прозвучал истеричный вой из пещеры. — Бросили! Меня бросили! Хью-ю-ю! Хью-ю-ю!

Крик сопровождался топотом — лихорадочным, неровным, который внезапно оборвался глухим «бдум-с-с-сука…». На секунду воцарилась тишина, а затем истошное «Хью-ю-ю!» возобновилось, стремительно приближаясь, и вскоре из пещеры, будто снаряд из пушки, вылетела Вика. Вылетела, замерла и уставилась на нас.

— Чш-ш-ш! — в унисон зашикали мы с Чичи, подняв пальцы к губам.

Дура поморщилась, что-то пробормотала, взглянула мельком на близняшку и снова завалилась спать.

— А вы… чего тут? — прошептала Виктория, поёжившись.

— Чилим, — коротко ответил я.

Демоница обняла себя за плечи, будто внезапно почувствовала холод, и кивнула в сторону пещеры:

— Я тогда это… обратно в постель. Вы тоже идите… Чё вы на камнях-то сидите? Как бродяжки какие-то.

Хех. И правда. Чё мы как бродяжки?

Подхватил Дуру на руки и понёс обратно. Уложу, а там — завтрак, дела, куча всего. Жизнь, как обычно, не ждёт. А за опоздания, как известно, любит наказывать.

* — своеобразный кавер на песню из главного меню третьего Ведьмака.

Глава 17

Мы открываем бизнес, мы будем делать бабки!