— Ну, например, выставлять напоказ грудь — неприлично, — фыркнула близняшка, намекая, что кое-кому пора бы спрятать свои бидоны. — Чавкать за столом, мешая другим, — тоже. Или вот, скажем, если Хью сейчас начнёт объяснять, а я стану его перебивать… Это будет не только неприлично, но и неуважительно.

Услышав про грудь, Чичивитса инстинктивно попыталась её прикрыть, я бы даже сказал, обнять рукой, но тут же замерла в неуверенности — правильно ли она поняла?

— Пока не зацикливайся на этом, — успокоил я её. — Давай вернёмся к одежде.

Решив не затрагивать сложные фасоны, я начал с простого. Достал из Викиного чемодана свою запасную рубаху и протянул паучихе.

— Видишь, на мне сейчас такая же. Она нужна, чтобы грубая ткань куртки не натирала кожу.

Вообще куртка у меня кожаная, но я решил не забивать арахне голову фразами «кожа натирает кожу», чтобы наш паукан совсем не сломался.

Чичивитса принялась изучать предмет с любопытством учёного, обнаружившего новый вид паутины. Её тонкие пальцы скользили по ткани, ощупывая каждую неровность.

— Мы будем шить… ру-ба-хи? — растягивая слово, она поднесла материал к самым глазам, затем недовольно сморщила нос. — Она сделана из ужасной паутины. Мне кажется, паук, который её сплёл, был смертельно болен. Или… очень-очень старый.

Я сдержал смех, наблюдая, как она с профессиональным презрением осматривает ткань.

— Ответственный паук, — продолжала Чичи, — раз даже при смерти смог что-то сплести… Хоть и такое убогое.

— Вот именно! — хлопнул я в ладоши. — Твой уровень будет в разы выше. Но начинать надо с азов. Попробуем воссоздать точь-в-точь такую же.

— Такую… жалкую? — огромные глаза выразили искреннее недоумение.

— Именно. Пойми, как это удалось тому… хм… умирающему пауку.

— Хорошо, Хью… — её голос звучал так, будто я попросил шеф-повара приготовить дохлую муху.

Отойдя в сторону, я стал наблюдать. Чичивитса улеглась на пузо, поджав нижние конечности, и погрузилась в изучение. Сначала она методично ощупала весь материал, потом принялась исследовать отдельные нити, растягивая их между пальцами.

— Как необычно переплетены… — бормотала она. — Кажется, я недооценила создателя…

Особый интерес вызвали швы. Она водила по ним кончиками пальцев, как слепой, читающий брайль, затем неожиданно сунула голову внутрь рубахи. Со стороны это выглядело довольно забавно.

— Очень… очень интересно! — раздался восхищённый голос изнутри, сопровождаемый шуршанием.

— Можешь вывернуть её наизнанку, — подсказал я, с трудом сохраняя серьёзность.

— И правда!

Мне даже стало немного завидно — с моими рогами такое провернуть куда сложнее. Скорее всего, зацепишься и порвёшь.

Чичивитса же, похоже, полностью забыла об окружающем мире, погрузившись в исследование текстильных тайн.

Рисунок шва заворожил арахну. Её пальцы с хирургической точностью исследовали каждый миллиметр строчки, то раздвигая нити, то слегка подёргивая их, проверяя натяжение. Она переворачивала ткань снова и снова, сравнивая лицевую и изнаночную стороны, временами поднося материал к своему лицу.

«Наверное, стоит докупить увеличительное стекло».

«Тк-тк-тк» — раздавался тихий звук, когда она постукивала коготком по особенно плотному участку строчки.

После десяти минут почти научного исследования Чичивитса аккуратно разложила рубаху на полу, расправила складки и обратилась ко мне.

— Это не паутина… Это что-то странное. Хозяин Хью, я могу её распустить?

В её глазах читалась странная смесь — профессиональный интерес ткача, боязнь испортить вещь и какое-то почти священное трепетание перед процессом деконструкции.

Я кивнул, скрестив руки на груди.

— Конечно. Это теперь твоя рубаха. Делай как считаешь нужным.

Её пальцы ожили. То, что я называл «распустить», в исполнении арахны превратилось в какой-то гипнотический ритуал. Нити шва не рвались — они послушно скользили вдоль её когтей. Через пару минут перед нами лежал не распоротый, а аккуратно разобранный на составные части предмет одежды.

Пока мы с Чичи занимались шитьём, Дура снова пристала к валуну и принялась его тягать. То поднимет, то опустит, то подкинет над головой. Видимо, от нечего делать решила заняться спортом. Виктории тоже быстро надоело следить за нами, но, в отличие от бесилки, она просто завалилась на кровать.

— Не могу понять, как получилось сплести так много нитей в один узор, Хью. Сам холст выглядит неплохо, хоть и паутина дрянная, но шов… Как будто над этой рубахой работали два паука. Один мёртвый, другой больной.

В принципе, так оно и было.

— Хех, ты не далека от истины.

Мне пришлось объяснить арахне, что это работа рук демонов. Что сами демоны паутину не выделяют, а потому они используют ткань, из которой изготавливают лекала и сшивают вместе. Здесь, к слову, пригодилась игла с нитками для наглядной демонстрации. Не отходя от кассы, сразу продемонстрировал арахне ножницы, которые она, к слову, сочла очень занимательными. Да, так и сказала, мол, они очень занимательные. Это, наверное, самые тёплые слова, которые слышала эта хреновина с неудобными ручками.

— Теперь для тебя важное задание. Попробуй сшить эти две половины вместе, но при помощи своей паутины.

— Поняла. — Чичи кивнула и с сосредоточенным видом взялась за работу.

Интересный факт, что один шов она попыталась просто склеить при помощи паутины, нанеся её когтем, как клей из тюбика, а второй именно прошить. Как бы там ни было, но спустя очередные десять минут рубаха снова вернулась ко мне в руки.

В целом получилось хорошо. Я даже примерил, чтобы посмотреть, не перекосило ли где. Но нет, всё отлично. Подёргал оба шва — держат крепко.

— С этим испытанием ты справилась. — констатировал я.

— Я… молодец? — Чичивитса сложила лапки домиком и замерла в немом ожидании.

— Молодец, — подтвердил я.

— Чичивитса — молодец! — Она вдруг закружилась на месте, совершив полный оборот вокруг себя — видимо, так арахны выражают радость.

— Теперь уровень сложности повышается, — предупредил я. — Тебе нужно полностью воссоздать эту рубаху из своей паутины. Сделай для начала два-три экземпляра, не спеши. Когда закончишь — позови. О, и кстати, чуть не забыл, — вытащив из сумки пособие для юных портных, передал арахне. Она, к слову, вообще не поняла, что это за хреновина такая. — Книга с картинками — это что-то вроде учебного пособия. Сильно подсказать не смогу, потому что сам ничего в этом не смыслю. Так что тут всё зависит от тебя.

— Мне всё понятно, Хью. — Чичи прижала книгу к груди. — Я с благодарностью принимаю этот дар и обещаю освоить все знания и тайны, хранящиеся в нём.

— Ладно, давай за работу. Мне тоже есть чем заняться.

Правда, стоило мне сделать несколько шагов, как на всю пещеру разлетелся удивлённый вздох.

— Хозяин Хью, смотри! — Я обернулся и увидел, как Чичи тыкает пальцем на какую-то картинку. — Здесь даже руки как у меня изображены! Очень удобно! Я всё понимаю!

И я кивнул. Что мне ещё делать? Чичивитса — это странная смесь многодетной мамки и невинного ребёнка, который первый раз пробует мир на вкус.

А пока я доставал свои учебники по развитию голоса, Чичивитса с головой погрузилась в работу. Её руки двигались уверенно, но без лишней суеты, тонкие пальцы вытягивали из желёз серебристые нити, сплетая их в сложные узоры. Я наблюдал, как на земле постепенно начинает проявляться контур рубахи, будто невидимый художник рисует её мазок за мазком.

Особенно поражала её сосредоточенность. Кончик розового языка слегка высовывался между губ, брови сдвинуты в милой гримасе усердия. Временами она что-то бормотала себе под нос, но это были скорее звуки сосредоточенности, чем осмысленные слова.

Я невольно улыбнулся, видя этот неподдельный энтузиазм. В её глазах горел тот самый огонь, который бывает только у тех, кто нашёл своё истинное призвание. Все шесть её глаз сияли как маленькие звёздочки, отражая блики серебристой паутины. Даже её обычно беспокойные паучьи лапки теперь двигались с непривычной грацией и точностью.