— М-м-м! — неожиданно сорвался стон с её губ, который несколько не вписывался в остальную картину пения. Я снова приоткрыл глаза и увидел, что Сариэль уже лежит в одиночестве, а Мирариэль разместилась позади близняшки и сейчас занималась тем, что обрабатывала уже её попку своим языком.

Мавика прикусила губу, её глаза блестели от возбуждения и дурмана.

— Представляешь, Хью, — её шёпот был горячим, как адское пламя, — ангел вылизывает мне зад.

Я провёл ладонью по её упругому бедру.

— Тебе нравится?

— Ещё как! — она оскалилась, обнажив острые клыки, но тут же застонала, когда язык Миры углубился сильнее. — Но чёрт… это отвлекает. Дурилочка, займись ими, а?

Дура фыркнула, но поднялась с ленивой грацией хищницы. В один миг её пальцы впились в ухо Мирариэль, дёрнув так, что та взвизгнула — но в этом визге было больше театральности, чем настоящего протеста. Кому-то явно нравится, когда его таскают за уши.

— Вставай, — Дура толкнула Сариэль ногой, и та ахнула, беспомощно взмахнув крыльями. — Поднимайся, пушинка.

— Я… я не… кажется, мне нужно… — ангелица запиналась, её щёки пылали, а глаза метались, будто искали спасения, которого не существовало.

Но Дура уже схватила её за шею, усадила на колени и встала перед ней, расставив ноги.

— Лижи.

Сариэль округлила глаза и замерла.

— Ну же, курочка, — Мира мурлыкала, уткнувшись лицом между ягодиц Дуры, — это не сложно.

— Я просто… не умею… и вообще…

Дура не стала слушать. Её пальцы впились в белокурые волосы ангелицы, и в следующее мгновение лицо Сариэль уже утонуло между её бёдер.

— Лижи, — повторила она тоном, не терпящим возражений.

Вскоре перед моими глазами развернулась сюрреалистичная картина. Дура стояла в центре шатра, её мускулистая спина покрылась испариной, колени слегка дрожали от напряжения. Сзади, обхватив бёдра, Мирариэль с упоением работала языком, её чёрные перья трепетали в такт движениям. Спереди, смущённо ёрзая, находилась Сариэль. Ангелица выглядела смущённой, но в то же время вид того, как покорно сидит на коленочках и обслуживает Дуру, дико заводил.

Бесилка тоже пользовалась своим положением на всю катушку. Её пальцы сжимали собственные груди, а взгляд не отрывался от Мавики, которая, оседлав меня, двигалась с животной грацией. Каждый её подъём заставлял меня стонать, каждый бросок вниз — выдыхать.

Прошло ещё какое-то время. Я сам не понял, но в какой-то момент близняшка поменялась с Дурой местами, и теперь уже бесилка самозабвенно прыгала на мне, а Виктория наслаждалась двумя юркими язычками.

Было жарко, сладковатый аромат попкорна и сахарной ваты уже не чувствовался, хотя розовый дым продолжал висеть в воздухе. Перед глазами всё смешалось в кучу. Стоны, крики, гибкие и изящные тела демониц, а вместе с ними ангелов. Хитрые взгляды и шёпот. Как будто все события, которые случались за этот вечер, накладывались друг на друга, а затем повторялись вновь и вновь.

Перед глазами мелькает бордовая рельефная спина Дуры с шрамами и её упругая задница. Я просто моргаю, а на её месте оказывается Мавика. Один вдох, и вот близняшка уже лежит подо мной на спине, раскинув ноги, и громко стонет.

— Хватит себя мучить! — чей-то голос прорвался сквозь туман.

— Никого я не мучаю! — ответил другой.

В воздухе разносится громкий шлепок, который привлекает мое внимание.

Мирариэль просовывает два пальца в киску Сариэль, а затем демонстративно подносит к её лицу.

— Ты течёшь, хе-хе. Течёшь как сука.

— Н-ничего я… Это не моё!

— Эй, Хью! — падшая назвала моё имя. — Нет желание порадовать себя симпатичной безгрешной крылаткой?

Сариэль пискнула, но Мира её не отпустила. Только прижала голову к своей груди и начала тихонько гладить по волосам.

Мавика переглянулась с Дурой, а затем заглянула ко мне в глаза и заговорила хитрым голосом:

— Почему бы и нет, Хью? Давай послушаем, как она стонет. Я хочу послушать.

Сариэль дёрнулась и начала возмущаться прямо в грудь Миры, а я тем временем разместился позади неё. Ангелица действительно текла так, как будто у неё там кран с горячей водой открыли. Вязкая жидкость не переставая капала на лежанку, а покрасневшая киска так и манила своим видом.

Демоницы тоже решили понаблюдать за этим делом. Виктория легла с одной стороны, а Дура с другой. Сариэль, можно сказать, оказалась зажата в своеобразной коробочке. Она ещё предпринимала вялые попытки вырваться, но лишь до тех пор, пока я не положил свой член между её ягодиц. Тогда она, наоборот, замерла.

В этот момент мной двигала не только похоть, которая при виде белоснежной ангельской кожи и струящихся по изогнутой спине серебристых волос разгоралась только сильнее, но и простое любопытство.

Трахнуть ангела? Да, чёрт побери! Три раза да!

Направив член, я резко вошёл — мне хотелось услышать её голос. И я услышал. Сариэль издала протяжный надрывный стон, от которого появлялось странное чувство жалости и желание отодрать ангелицу до полусмерти.

Ощущения при этом были весьма необычные. Я как будто… Не знаю… Трахал её прямо в душу. Словно мы оба резонировали в такт каждому движению.

— М-м-м-м! — крылья Сариэль внезапно полностью распахнулись, а голосок стал выразительным.

Это была какая-то какофония из мягких, нежных, острых и приятных, порой на грани боли, ощущений в клубах розового дыма.

Следующее, что я помню, как Мавика с Дурой усаживают Сариэль на меня сверху. Мира приобнимает ангелицу сзади и что-то шепчет на ушко, подсказывая и направляя её движения.

Всё кружится, всё скачет. Мы кончаем раз за разом. Мавика, Дура, Сариэль, я. Друг за другом, одновременно. Я слышу стоны демониц, охрипшие голоса ангелов, и все они просят больше, сильнее, быстрее и глубже. Это повторяется, как шлейф, когда я первый раз провёл рукой перед глазами. Мультисекс в мультивселенной сразу в нескольких временных отрезках.

Просто ёбаный каскадный оргазм, от которого сносит крышу.

Больше, сильнее, быстрее и глубже. Бесконечно.

А затем вспышка и темнота.

* * *

— А-чху-блять! — я резко открыл глаза и уселся на задницу.

Вот такое пробуждение. Даже не сразу сообразил, кто я, где я и почему вокруг столько пуха летает. И только спустя пару секунд мозг нехотя, на мятой бумажке, начал мне рассказывать, что произошло.

Ёбушки-воробушки — это если коротко.

Я огляделся, мы по-прежнему находились в шатре. Караван, судя по ощущениям, стоял, а если взять во внимание крики толпы снаружи, то похоже, что сейчас проходила очередная дуэль.

Проснулся я, лёжа на груди Сариэль, которая раскинула свои крылья, разместив на них Мавику, Дуру, Миру и меня. Все девушки сейчас спали голенькие в её пернатых объятиях.

Шатёр в принципе не изменился, если не считать огромное количество перьев с пухом. Собственно, благодаря одной из пушинок, которая забилась мне в нос, я очнулся. Вокруг нас, на полу, подушках, особенно в углах их валялось такое количество, что впору подумать, будто у Сариэль началась линька. Что интересно, на внешнем виде её крыльев это вообще никак не отразилось. В смысле, они не стали лысыми или… Не знаю даже, что там может быть «или». Я когда рукой по волосам провёл, ещё три огромных пера вытащил.

Не шатёр, а курятник, блин.

— Доброе утро. — Дура так же резко уселась. Она несколько секунд молча смотрела перед собой, а затем сделала «Пф-ф!». Сорвавшаяся с её губ пушинка сделала петлю и плавно приземлилась на пол.

— Доброе.

В общем, постепенно, один за одним, все начали просыпаться и приходить в себя. Тяжелее всего пришлось Сариэль, которая буквально через секунду после того, как открыла глаза, приобрела багровый оттенок.

— Сила небесная, прости мою душу грешную за то… За то… За то, что…

И короче, её затроило.

— Тебя не слы-ы-ыша-а-ат, хе-хе. — усмехнулась Мира, перебираясь к подушкам и занимая сидячее положение.