Из дальнейшего рассказа сотрудницы музея советские туристы узнали, что весной 1901 года Ленин снова был в Праге. Здесь он жил на квартире чешского рабочего Франтишека Модрачека, члена социал-демократической партии с 1897 года. Эта поездка была связана с получением заграничного паспорта для Надежды Константиновны Крупской в связи с ее поездкой к Владимиру Ильичу в Мюнхен, где жил тогда Владимир Ильич и где обосновалось ядро редакции «Искры». Именно этой пражской поездкой было навеяно письмо Ленина матери:
«…Жалею, не занимался я чешским языком. Интересно, очень близко к польскому, масса старинных русских слов. Я недавно уезжал, и по возвращении в Прагу особенно бросается в глаза ее «славянский» характер, фамилии на «чик», «чек» и пр., словечки вроде «льзя», «лекарня» и пр. и пр.»[4].
После поражения первой российской революции Прага стала одним из центров русских политических эмигрантов. Учитывая это, Владимир Ильич 1 ноября 1911 года обратился к руководителю чешской социал-демократической партии Антонину Немецу с письмом. Ленин просил его «помочь советом и делом» в организации в Праге нелегальной партийной конференции. Ответственным за организацию конференции от чешской социал-демократической партии был назначен член ее руководства Иоахим Гавлена, который после освобождения Чехословакии советскими войсками стал одним из активных создателей пражского Музея В. И. Ленина.
Сотрудница музея показала портрет Гавлены на стенде. У Мурадяна невольно вырвалось:
— Я знал его…
Все обернулись к Виктору Аслановичу.
— Вы встречались?
— Да, да — подтвердил Мурадян. — Я виделся с Иоахимом Гавленой в мае сорок пятого года. Это было здесь же, в этой комнате.
По просьбе товарищей Виктор Асланович рассказал, как он встретился с Гавленой. В рассказе он дошел до того места, когда Иоахим Гавлена достал из ящика стола книгу отзывов и попросил советских офицеров оставить запись о посещении Народного дома.
Сотрудница музея заинтересованно слушала.
— А дату помните? — спросила она.
— Это было в самом конце мая, — ответил Мурадян.
Попросив извинения, экскурсовод вышла. Через несколько минут она вернулась с книгой в руках.
— Подойдите все сюда, — позвала она посетителей музея.
Виктор Асланович оказался рядом с книгой. Экскурсовод перелистала несколько страниц и спросила:
— Ваш почерк, узнаете?
— Да, конечно…
Чешка торжественно произнесла:
— Это одна из первых записей в книге отзывов нашего музея. Сделал ее советский офицер тридцать первого мая тысяча девятьсот сорок пятого года, и он присутствует здесь. Позвольте, я прочту вам, что он написал тогда…
И она стала читать:
— «Мы, коммунисты, — люди особого склада. Мы составляем армию великого Ленина. И если из самой кровавой войны, какую только знала история, наш народ вышел еще более окрепшим, вышел победителем, если Советский Союз завоевал симпатии и любовь всех простых людей мира, если мы сумели отстоять не только честь и независимость своей социалистической Родины, но и помочь народам Европы освободиться от тирании фашистских варваров, то это потому, что наш путь озаряет ленинизм. Мы много читали о VI Пражской конференции, которая сыграла исключительную роль в истории нашей партии. Будучи за рубежом родной земли, освобождая Чехословакию от фашизма, мы мечтали побывать в доме, где проходила Пражская конференция РСДРП. Спасибо чешским коммунистам и всему чехословацкому народу за то, что они сохранили дом, связанный с именем великого Ленина».
И в этот раз, в мае 1975 года, у Виктора Аслановича было много встреч. И самая памятная, самая волнующая — в Млада-Болеславе, в городе, который он освобождал и почетным гражданином которого он является. В июне 1971 года подполковник запаса Мурадян получил из Млада-Болеслава Грамоту с гербом города и текстом:
«Подполковник Советской Армии Мурадян Виктор Асланович, бывший начальник политотдела 254-й стрелковой дивизии 73-го стрелкового корпуса избран почетным гражданином Млада-Болеслава за освобождение города в мае 1945 года».
Встречая советского офицера в день тридцатилетия освобождения города, болеславчане говорили:
— Вы прописаны навсегда не только в нашем городе, но и в наших сердцах.
В торжественный праздничный вечер гость из Советской Армении был представлен собравшимся во Дворце культуры спасенного воинами 254-й стрелковой дивизии автомобильного завода «Шкода». Виктора Аслановича попросили выступить. И он начал с тех же слов, что и 23 августа 1973 года на телестудии в украинском городе Харькове:
— Если бы меня, сына Советской Армении, спросили, с чего начинается Родина, то я бы ответил: «С площади перед Зимним дворцом, где русские рабочие, революционные солдаты и матросы под руководством ленинской партии в октябре тысяча девятьсот семнадцатого года зажгли великое зарево новой социалистической жизни». А если бы меня спросили: «А где кончается Родина?», то я не смог бы ответить. Не смог бы потому, что моя Советская Родина стала поистине бескрайней и необъятной, ее идеи не знают границ. Нет масштаба, которым можно измерить дела моей Родины, ее значение, вес и авторитет в мире… Нет такой меры, которой можно измерить дружбу наших народов. У нас много друзей, и самый большой наш друг тот, с которым мы вместе шли в сражениях и победили ненавистного врага — фашизм…
Ему горячо и долго аплодировали. Аплодировали Советской Родине, сыном которой он был и которую он представлял здесь. О которой он говорил с такой любовью и с такой преданностью. Аплодировали дружбе, скрепленной кровью, — самой крепкой и нерушимой вовеки.
После торжеств к Виктору Аслановичу подошла молодая женщина и, попросив извинения, сказала:
— Я знала, что на нашем празднике будут советские товарищи, и взяла из дома фотографию. Я принесла ее, вот посмотрите, не напомнит ли она вам май сорок пятого года?
Виктор Асланович взял фотографию и стал с интересом разглядывать. Без особого труда он узнал своего командира корпуса, прославленного генерала Саркиса Согомоновича Мартиросяна. Внушительный, с Золотой Звездой Героя и многочисленными орденами на мундире, он счастливо улыбался. На руках у советского генерала была чешская девочка.
— Ваш генерал нес на руках меня! — гордо и восторженно воскликнула собеседница. — Да, да, это совершенно правда… Это я, Ева. Мне тогда было четыре года, но я все хорошо помню. О, это был действительно счастливый, незабываемый день. И солнце тогда было какое-то особенное, необыкновенно яркое…
Она очень волновалась, торопилась все рассказать, объяснить, как было, сознавая, что собеседник тоже был в тот майский день на этой улице, шел по сияющим мостовым ее города вместе со своим командиром впереди строя советских солдат-освободителей.
— Теперь я выросла, получила образование, стала коммунистом. Работаю в городском совете, — продолжала рассказывать Ева со счастливой улыбкой на еще молодом лице. — Да, чуть не забыла: моя фамилия Крскова. Ева Крскова. Как видите, счастье ко мне пришло из рук вашего генерала — храброго и доброго война страны Ленина. Передайте ему и всем советским людям нашу вечную благодарность и признательность. Мы, чехи и словаки, всегда с вами. Сердцем, душой и делами с вами…
Об этой встреча в Млада-Болеславе Мурадян рассказал генералу Мартиросяну после возвращения из Чехословакии. Генерал с удовольствием слушал, переспрашивал. Его интересовали мельчайшие подробности. Он не скрывал волнения. Все, что рассказывал Мурадян, было для ветерана войны очень дорого и близко. Прошлое — не тень наша, не просто спутник, оно всегда в нас — живое, волнующее, не дающее спать по ночам…
— Молодец, что побывал там, — сказал Мурадяну Саркис Согомонович. — Значит, видел Еву, мою «крестницу»? Говоришь, выросла, стала коммунистом?..
Генерал Мартиросян задумался о чем-то, видно, вспомнил тот май сорок пятого.
— Да, — сказал он Мурадяну, — те дни никогда не забудутся. Память о них придает силы нам, старикам, молодит сердце. Выходит, не зря мы сражались с фашистами, проливали кровь, теряли дорогих людей… Как бы я хотел сейчас повидать свою «крестницу» из Млада-Болеслава…
