Достаточно посмотреть на их поведение. Женщина справа не смотрит ни на царя Соломона, ни на мертвого младенца; она не ждет от царя справедливого суда. Она обвиняет во лжи свою соперницу и тычет в нее пальцем, позеленев от злости: «Пусть же не будет ни мне, ни тебе — рубите!» А женщина в желтом и думать забыла о распре. Она с мольбой обращается к царю: «О господин мой! Отдайте ей этого ребенка живого, не умерщвляйте его».

Почему жесты персонажей такие неестественные?

Позы и жесты сознательно преувеличены, чтобы как можно более наглядно передать чувства и внутреннее состояние персонажей. Сюжет картины и намерения действующих лиц должны быть предельно ясны. Все выражено с помощью телодвижений и красноречивых жестов, как в балете или пантомиме.

Художнику позировали натурщики?

Картина потребовала долгой подготовительной работы. Пуссен не только использовал натурщиков; он изучал греческие и римские статуи, которые были для него образцом совершенства. Из античной скульптуры он заимствовал позы, а с натуры писал пропорции и формы тела. Живописцы XVII века обычно делали для своих картин множество предварительных набросков.

Имеют ли цвета в картине особый смысл?

Цвет помогает понять разницу между персонажами, даже если мы не знаем их историю в подробностях. Оставляя в стороне жесты и выражения лиц, легко догадаться, что персонаж в красном — царь Соломон — здесь самый главный: красный цвет сразу бросается в глаза. Светлые одежды женщины слева напоминают о небе и солнце — ее душа чиста. А на другой женщине, лгунье, платье темных, тусклых тонов, как сухая осенняя листва.

Где все это происходит?

Вероятно, во дворце, хотя Пуссен не рисует его подробно. Трон и две колонны за ним — этого достаточно, чтобы зритель почувствовал всю власть и величие царя. И поэтому ничто не отвлекает внимание от самого действия. Вертикальные архитектурные линии и плиты, которыми вымощен пол, образуют внушительный ансамбль. Они создают лаконичный, суровый фон, на котором отчетливо смотрятся позы и жесты персонажей. Благодаря этому напряженность действия ощущается особенно сильно.

Картина похожа на сцену из спектакля

Верно: здесь все персонажи — актеры, и каждый занимает место в соответствии с отведенной ему ролью. Пуссен организует живописное пространство, как театральный режиссер — сценическое. Приступая к работе, Пуссен обычно создавал макет будущей картины: в специально изготовленной коробке он расставлял в нужном порядке восковые фигурки персонажей и таким образом разрабатывал композицию — живописную «мизансцену», проверяя общий эффект. Одновременно он распределял в будущей картине свет и тень.

Здесь тоже проявилась театральность Пуссена: образцом ему послужили маски, которые носили актеры античного театра. На масках с крупными чертами лица эмоции — ужас, горе, радость и т. д. — рисовались в нарочито преувеличенном виде, с тем чтобы зрители даже из верхних рядов могли различить их выражение. Маски изображали не лица конкретных людей, а типажи, действующие в определенных обстоятельствах, и одновременно служили резонаторами, усиливая голоса актеров. Сходство персонажей Пуссена с античными театральными масками словно заставляет его картину «звучать», а наблюдатели, стоящие с обеих сторон, напоминают античный хор, который по ходу спектакля пояснял происходящее.

Каждая мелочь в картине полна смысла

Пуссен действительно наполнил смыслом каждую деталь, стремясь нарисовать неразрывную цепь человеческих поступков и их последствий. Детали происходящего, как бы далеко они ни отстояли друг от друга в реальном пространстве, на холсте — в силу его двухмерности — оказываются рядом. Например, женщина в желтом, которая готова отказаться от собственного ребенка, в то же время словно прикрывает его руками, хотя солдат держит младенца на расстоянии от матери. Видимое сближение и совмещение форм говорит о том, что такой отказ матери от ребенка — это доказательство любви. Справедливость восторжествует, дитя ей вернут. А пока что художник усиливает впечатление ужаса, охватившего мать: острие меча, которым солдат должен разрубить младенца, направлено прямо на нее. Она словно принимает на себя боль и страдания, грозящие ребенку. Другая женщина, ее соперница, неминуемо будет «раздавлена» справедливостью — на нее как будто давит находящаяся сзади колонна.

Почему Пуссен выбрал этот сюжет?

Пуссен любил сюжеты, которые давали возможность поразмышлять над какой-либо сложной проблемой. Коллекционеры того времени — многие из них были друзьями Пуссена — ценили его творчество и доверяли выбирать сюжеты по собственному усмотрению. Пуссен ценил свою свободу: не случайно, будучи французом и пользуясь признанием у себя на родине, он предпочитал жить в Италии, подальше от французского двора. Во Франции он два года выполнял бесконечные официальные заказы и понял, что с него хватит…

Нравилась ли эта картина самому Пуссену?

Да, это была одна из его любимых работ: здесь ему удалось с величайшей простотой передать глубину трагедии. Бурным, душераздирающим чувствам Пуссен противопоставляет идеал разума, к которому он сам всю жизнь стремился. Воплощение этого идеала — царь Соломон. Он наделен даром отличать ложь от истины и, возвышаясь над схваткой, утверждает добро и справедливость.

— 15-

Любовное письмо

Любовное письмо

Ок. 1669–1670. Холст, масло. 44 х 38 см

Государственный музей (Рейксмузеум), Амстердам, Нидерланды

Ян Вермеер (Вермеер Делфтский)

1632, Делфт — 1675, там же

Создается впечатление, что в картину можно войти так же легко, как входят в дом. Сначала мы, как люди, приглашенные в гости, попадаем в полутемное пространство на переднем плане и, заглянув в соседнюю комнату, видим там двух женщин.

Кто эти женщины?

Их имена неизвестны. Здесь не имеется в виду жизнь каких-то конкретных людей. На картине в подробностях изображены предметы обстановки и персонажи, но главная цель художника — показать как можно правдоподобнее, что с ними происходит.

Что женщины делают в комнате?

Одна из них — та, которая сидит, — держит какой-то музыкальный инструмент, но сейчас она не играет, поскольку у нее в руке письмо. Другая женщина стоит рядом. Судя по тому, что одна женщина сидит, а другая стоит, и в особенности благодаря их одежде, мы понимаем разницу в их положении: одна госпожа, другая служанка. Служанка принесла письмо.

В глаза сразу бросается желтое платье

Художник уделяет основное внимание сидящей женщине: именно ей адресовано письмо. Кто-то написал это письмо, кто-то доставил его в дом, и наконец оно попало к ней в руки. Фигура дамы — самая важная в картине, и это подчеркивается освещением: свет, идущий слева, падает на ее золотисто-желтое платье и придает блеск жемчужному ожерелью у нее на шее.