Давид как будто не очень радуется победе

Да, он показан не ликующим, а скорее серьезным. Конечно, Давид доволен тем, что исполнил свой долг, однако он не проявляет бурной радости при виде убитого врага. К его смерти Давид относится с уважением; мертвое лицо Голиафа выражает страдание, но не вызывает у зрителей ни презрения, ни насмешки. Давид сражался и победил не ради удовлетворения собственного честолюбия. И это не только его победа: это победа всего народа Израиля.

Почему Давид на картине один?

За единоборством Давида и Голиафа наблюдала целая толпа воинов из обоих враждовавших лагерей. И филистимляне, и израильтяне в испуге и волнении ожидали исхода поединка. Несмотря на такое множество зрителей, Давид в решающий момент почувствовал себя бесконечно одиноким: теперь все зависело от него одного. Он не хотел видеть никого и ничего вокруг, ему необходимо было сосредоточиться. Это состояние героя и передал Караваджо.

Почему картина такая темная?

На темном фоне фигуры выглядят особенно рельефно. Караваджо почти везде использует такой прием: ему не нужен декоративный фон, пейзаж, второстепенные детали; он целиком сосредоточен на героях. Это придает его образам неповторимый драматизм и выразительность. Во времена Караваджо, при свете свечей или масляных светильников, впечатление от его картин бывало наверняка еще сильнее, и персонажи возникали перед зрителем из темноты, подобно призрачным видениям.

Давид развернул ее лицом к нам, и трехмерный эффект усиливается благодаря контрасту между темным фоном и ярко освещенными объемами. Картины Караваджо словно подсвечиваются прожектором. Свет создает впечатление трехмерности, рельефа. Возникает завораживающий эффект присутствия:

кажется, будто персонажи тут, рядом с нами; стоит только протянуть руку — и мы прикоснемся к ним.

Караваджо всегда изображает персонажей так рельефно?

В большинстве своих работ Караваджо действительно уделяет гораздо больше внимания рельефности фигур, чем глубине композиции. Внутрь его картин невозможно проникнуть: на заднем плане нет пространства — там глухая черная стена. Зато персонажи активно выдвигаются вперед, почти выходят за пределы картины. Зритель, который собирался спокойно постоять и полюбоваться живописью, оказывается втянутым в действие, невольно становится участником происходящего. Впечатление ошеломляющее.

Почему художник выбрал именно этот момент истории Давида и Голиафа?

Художник представляет нам нечто свершившееся — поединок закончился, мы видим его жестокий итог. Неважно, знаем мы или нет историю Давида и Голиафа: сейчас оба героя перед нами, и сила их присутствия ощущается как нельзя более явственно. Вся сцена словно выхвачена из пространства и времени: из пространства — потому, что у нее нет заднего плана, из времени — потому, что она длится один только миг.

Эта картина предназначалась для церкви?

Нет. Картины подобного рода покупались знатоками, любителями искусства, которые в то время начали собирать обширные коллекции. Они были достаточно образованны, чтобы понять и оценить такую живопись. Работы Караваджо создавались именно для искушенных ценителей, а не для того, чтобы украшать церкви и внушать верующим благочестивые мысли.

Писали ли другие художники подобные картины?

Караваджо стоит у истоков живописи, построенной на резком противопоставлении света и тени. Он жил в Риме, куда в начале XVII века стекались художники со всей Европы, чтобы усовершенствовать свое мастерство, увидеть памятники античности и великие творения эпохи Ренессанса. Работы Караваджо были новым словом в живописи того времени. Грандиозные, как оперные спектакли, они пользовались огромным успехом при жизни художника и поныне вызывают полное доверие как прямой репортаж с места событий. Примеру Караваджо следовали художники Италии, Франции, Голландии, Испании; созданное им направление в живописи так и называется — караваджизм.

— 11-

Шулер с трефовым тузом

Шулер с трефовым тузом

Ок. 1625–1630. Холст, масло. 96,5 х 155 см

Художественный музей Кимбелла, Форт-Уэрт, США

Жорж де Латур

1593, Вик-сюр-Сей, Лотарингия — 1652, Люневиль (?), там же

Трое сидят за столом и заняты игрой в карты. Но есть и неиграющий персонаж — женщина с бутылкой и бокалом вина. Это служанка.

Один из игроков мошенничает!

Мужчина слева — шулер, карточный плут; он прячет свои карты за пояс. Это сразу бросается в глаза: карты белые, и он как будто специально держит их так, чтобы мы их заметили. Иными словами, суть картины должна стать нам ясна с самого начала.

А другие разве не видят, что играют с шулером?

Молодой человек, сидящий справа, напротив шулера, не замечает ничего: он сосредоточенно разглядывает собственные карты. Он, конечно, прав, что так внимательно обдумывает ход, но при этом он не подозревает, кто сидит с ним за одним столом!

Игроки очень красиво одеты

Да, особенно молодой человек справа. На нем камзол из какой-то дорогой блестящей ткани, расшитый серебром, а шляпа украшена страусовым пером. Сразу видно, что он богат — на столе перед ним россыпь золотых монет, — и в силу своей доверчивости может стать легкой добычей для мошенников. На даме рядом — роскошное платье и жемчужное ожерелье, это тоже говорит о состоятельности. Костюм шулера, напротив, ничем не примечателен: он явно не хочет привлекать к себе внимание.

Женщины в сговоре с шулером?

Пожалуй, да. Все трое объединены общим тайным действием: они напряженно переглядываются, их руки почти соприкасаются. Дама в красном тюрбане слегка повернулась к сообщникам и незаметно подает им какой-то знак. Молодой человек между тем полностью поглощен собой.

Почему женщина смотрит не прямо, а куда-то вбок?

Она опасается выдать себя. Если бы дама в красном тюрбане откровенно повернулась лицом к сообщникам, молодой человек мог бы что-нибудь заподозрить: он оторвался бы от своих карт и стал бы внимательнее следить за происходящим. Но пока что он ничего не замечает. Кстати, служанка тоже краешком глаза поглядывает на шулера.

Этот бокал предназначен для молодого богача. Остальные должны сохранять ясность ума, чтобы продолжать и дальше плести свои сети. Когда молодой человек слегка захмелеет, он окончательно потеряет бдительность.

И к тому же служанка, ставя перед ним бокал, может украдкой заглянуть к нему в карты.

Неясно, где происходит действие

Художник намеренно этого не уточняет (возможно, игроки сидят в таверне). Впрочем, особого значения место действия не имеет: подобная сцена могла бы разыграться где угодно. Мир полон обманщиков и обманутых: это общее наблюдение, а не отдельный эпизод. Кроме того, темный фон, лишенный конкретных признаков обстановки, позволяет эффектнее выявить фигуры персонажей.