Один экземпляр своей книги Меховский преподнес императору Максимилиану I{73}, другой — попал в руки Якоба Фуггера и по его просьбе был переведен на немецкий язык Леонардом фон Экком{74}. Трактат вызвал серьезное замешательство при дворе императора Священной Римской империи, в Ватикане и Аугсбурге. В июле 1518 г. Максимилиан I направил в Москву своего посла — венецианца Франческо да Колло — с наказом изучить вопрос о Рифейских горах и истоках русских рек на месте. Полгода спустя, по возвращении дипломата из России, разногласия в области географии были разрешены на публичном диспуте.
Диспут между Меховским и да Колло носил настолько принципиально важный характер, что состоялся в присутствии польского короля. Победила точка зрения имперского посла. В своем донесении императору да Колло с удовлетворением отметил, что Меховский «признал ошибку и что был обманут — как мне подтвердил в присутствии короля Сигизмунда после моего возвращения из сих краев (России — Л.Т.), в городе Петрокове»{75}. Да Колло, ссылаясь на мнение самих русских, доказал, что на территории Московии существуют «Гиперборейские горы», что истоки Дона, Западной Двины, Волги и Днепра находятся в их вершинах и что Волга впадает… в Черное море.
Из современников никто не усомнился в местоположении истоков русских рек и устья Волги, т. к. за разногласиями о географии скрывалась политика. Под Рифейскими или Гиперборейскими горами подразумевался источник стратегических металлов, который отождествлялся с рыжеволосыми Фуггерами. Меховский утверждал, что поставщиком стратегического товара врагам христианства являлся Ватикан, да Колло — что оружие немецкого производства. Феномен «реки Волги», впадающей в Черное море, содержал намек, что военная амуниция поступала из Европы в Стамбул транзитом через территорию России и Казанского ханства. Да Колло победил в диспуте, доказав, что Ватикан не имеет никакого отношения к торговле с «неверными», что поставки оружия осуществляет Якоб Фуггер.
Видимо, сведения об участии императора Священной Римской империи в сомнительном коммерческом предприятии и отчислении в его пользу 1000 флоринов также не остались в тени. Банк Фуггеров потратил колоссальную сумму, чтобы замять скандал. Максимилиан I скоропостижно скончался в январе 1519 г. Его преемником был избран Карл V Габсбург. На подкуп избирателей Дом Фуггеров выделил сумму в 543 000 флоринов, 143 000 флоринов пришлись на долю германской семьи Вельзер, 165 000 флоринов выдали три генуэзских банка, представлявшие интересы Фуггеров. В общей сложности избиратели получили 851 000 флоринов{76}. Карл V был избран, но его коронация состоялась десять лет спустя, в 1530 г.
Впрочем, скандал обошелся дорого не только Фуггеру, но и главному банкиру Ватикана. Оплата посреднических услуг англичан в организации брака польского короля и воспитанницы миланского герцога вылилась в колоссальную сумму. Необеспеченные займы, выданные миланским и лондонским филиалами банка, привели Дом Чиги к финансовому краху. Двадцать восьмого августа 1519 г. в присутствии четырнадцати кардиналов Агостино Великолепный подписал завещание, согласно которому все имущество после уплаты долгов переходило к его несовершеннолетним детям. Папа Лев X, заверивший завещание, вошел в состав совета опекунов. В тот же день Агостино Чиги обвенчался со своей любовницей Франческой Ордеачи, по слухам, дочери бедного булочника из Венеции. Они жили в грехе восемь лет и произвели на свет четырех детей. Многих возмутило, что венчал новобрачных сам Папа{77}.
Медовый месяц молодоженов завершился раньше положенного срока. В сентябре 1519 г. венецианские дожи единогласно пришли к мнению, что Агостино Чиги — лицо «подозрительное и обманщик», его привилегия монопольной торговли квасцами в Венеции была аннулирована{78}. Едва сообщение об этом достигло Рима, как Папа направил грамоту к Василию III. В своем письме, датированном 26 сентября 1519 г., Лев X писал: «После того, как достоверно мы узнали, что Ваше Величество, по вдохновению Божию, вознамерились обратиться к соединению и повиновению св. Римской Церкви, с которою Вы, со всеми областями и подданными Своими, в продолжении столь долгих лет пребывали в разделении ‹…›, мы готовы соединить силы наши с Твоими могущественными силами, чтобы победить на брани врагов имени Христова, и искоренив идолослужение и суеверия, насадить во всех странах мира веру Христианскую»{79}.
Несомненно, Папа рассчитывал в скором времени заключить выгодный контракт с Московским князем. Дни Агостино Чиги были сочтены, он скончался 11 апреля 1520 г. Контроль за добычей и продажей квасцов в Тольфе перешел в руки совета опекунов из Ватикана. Однако в Москве не торопились принимать условия католических первосвященников. Россия ожидала благоприятного момента, выбирая между Римом и Аугсбургом. Такой момент наступил три года спустя, когда Дом Фуггеров оказался в критической финансовой ситуации, и соперничество двух монополистов вступило в решающую фазу.
«Русский медведь» и медовая ловушка
Помимо потери колоссальной суммы, с помощью которой были подкуплены избиратели Карла V, корпорация Фуггера-Турзо понесла серьезные убытки в Венгрии. В своем первом завещании, составленном в 1521 г., Якоб-Богач оговаривал необходимые меры для сохранения компании в случае потери капитала, вложенного в венгерские рудники{80}. Ситуация еще больше осложнилась в 1522 г., когда на сейме императору Священной Римской империи был представлен на рассмотрение проект закона против монополистов. Проект предусматривал раздробление корпораций с капиталом более чем 50 000 гульденов и образование серии мелких компаний{81}.
Положение Фуггеров было настолько шатким, что в самом Аугсбурге в 1523 г. вышли в свет несколько памфлетов о «рыжих евреях». В памфлетах говорилось о грядущей страшной угрозе: числом в 600 тысяч (библейское число), племя Гог вырвется из плена высоких гор и придет, ведомое Антихристом, чтобы завоевать Святой город. В отличие от обычных иудеев, которым со времен IV Латеранского собора (1215) запрещалось носить оружие, «рыжие» евреи, верхом и при оружии, сея на своем пути смерть и разрушение, захватят Иерусалим, после чего наступит Конец Света{82}.
Спасая дело, Якоб Фуггер направил письмо к Карлу V, вежливо, но настойчиво напоминая о его долгах банку и о своих заслугах{83}. Аргументы банкира оказались достаточно вескими. Император, находившийся в то время в Испании, отложил решение по законопроекту о компаниях-монополистах. Конфликт с жителями Аугсбурга разрешился также с помощью денег. Якоб Фуггер внес 10 000 гульденов в специальный фонд, предназначенный для строительства домов для нуждающихся в жилье ремесленников, большинство из которых составляли мастера типографского дела. В том же 1523 г. в центре города были возведены 52 здания, каждое на две семьи. Комплекс домов, получивших название «Фуггерей», окружала стена, ворота запирались в 10 вечера. Плата за проживание составляла символическую сумму в 1 флорин в год. Согласно условию договора, каждый житель «Фуггерея», молодой или старый, обязан был дважды в день, утром и вечером, произносить благодарственную молитву за основателей фонда, т. е. Фуггеров, членов их семей и их потомков{84}.
