Скудные крупицы информации биографического характера содержатся в собственном отчете Ченслера о путешествии в Россию, а также в записке его коллеги — картографа Климента Адамса, составленной со слов самого путешественника. Из документов видно, что жена Ченслера умерла и, отправляясь в путешествие, он оставлял на берегу двух несовершеннолетних мальчиков-сирот. Кроме того, известно, что ему приходился дядей некий Кристофер Фротсингэм.

Несомненно, господин Фротсингэм играл важную роль в жизни Ченслера, так как позднее путешественник адресовал сведения о результатах экспедиции в Московию не королеве Марии, не Себастьяну Каботе или сэру Генри Сиднею, и даже не купцам-путешественникам, как следовало бы ожидать, а ему: «Весьма достопочтенному и моему единственному дяде Господину Кристоферу Фротсингэму отдайте это. Сэр, прочтите и будьте корректором, ибо велики дефекты».

За что же Ченслер так высоко ценил «дядю Кристофера»? Род Фротсингэмов известен с середины XIII века. Фротсингэмы владели обширным поместьем в Йорке, но в политической жизни страны не играли какой-либо заметной роли. Судя по тому, что фамилии дяди и племянника разные, первый являлся родственником Ченслера по материнской линии. Действительно, у Кристофера Фротсингэма имелись две родные сестры — Кетрин и Елизабет, но они умерли незамужними. Двоюродная сестра Кристофера, Джоан, вышла замуж за Роберта Констебля 2 мая 1542 г. Любопытно, что Кристофер Фротсингэм также сочетался браком 2 мая 1542 г. с другой представительницей фамилии Констеблей — Элизабет. Из генеалогических таблиц видно, что линии Фротсингемов и Констеблей неоднократно пересекались^{394}.

«Дядя Кристофер» вел тихую жизнь провинциального помещика, о России имел смутное представление, поэтому не вполне ясно, из каких соображений исходил Ченслер, предлагая ему внести коррективы в отчет о путешествии в Московию. Возможно, поправка касалась не самого отчета, а фамилии «племянника».

Констебль — весьма распространенная английская фамилия, которую носили не только аристократы, но и представители других сословий. Вместе с тем слово «констебль» (constable) означает должностное лицо, которое следит за порядком в общественных местах. «Ченслер» (chancellor) также является названием должности: «канцлер, начальник, председатель». «Master Constable» или «Master Chancellor» звучало бы одинаково и в качестве обращения по должности, и в качестве обращения по имени.

Учитывая этимологию фамилий, следует обратить внимание на следующие слова сэра Генри Сиднея в адрес Ченслера, произнесенные на собрании купцов: «Мы будем жить и отдыхать у себя дома, спокойно проводя время с друзьями и знакомыми, а он (Ченслер. — Л.Т.) в то самое время будет нести тяжелый труд, поддерживая порядок и послушание среди невежественных смутьянов моряков (выделено мной. — Л.Т.)».

Ричарду Ченслеру — начальнику экспедиции — предстояло исполнять во время путешествия обязанности констебля. Не указывает ли игра слов на то, что функции стража порядка и главного кормчего были возложены на человека по фамилии Констебль? Возможно, именно потому, что «ченслер» — это не фамилия, а название должности, историки не могут найти информацию о биографии персоны, хорошо известной в лондонских научных, деловых и придворных кругах. Главный участник экспедиции отправлялся в путешествие инкогнито.

Рискнем предположить, что атмосфера таинственности вокруг имени главного кормчего была связана с событиями, которые происходили в королевском дворце. Весной 1553 г., когда стало ясно, что королю осталось жить недолго, вокруг постели умирающего юноши развернулась борьба за корону. Первые слухи о двойнике Эдуарда VI появились еще при его жизни, ровно через две недели после того, как больной король подписал завещание (15 июня 1553 г.). Уважаемый житель Лондона, принадлежавший к гильдии торговцев готовым платьем, Генри Мачин записал в своем дневнике: «В 30 день июня [1553] у позорного столба был поставлен юноша, с железным ошейником, прикованный цепью к столбу, и два человека с розгами секли его за то, что он называл себя королем»^{395}.

Эдуард VI скончался на руках своего друга и наставника сэра Генри Сиднея в ночь с 6 на 7 июля 1553 г., после того как «дважды произнес предсмертную молитву собственного сочинения». Сутки новость держали в секрете. Лишь 8 июля в Лондоне узнали о смерти короля и о содержании его завещания, согласно которому корона переходила к леди Джейн Грей. «Королева девяти дней», леди Джейн была низвергнута 19 июля. Парламент признал завещание покойного короля недействительным и объявил законной наследницей престола старшую дочь Генриха VIII — Марию Тюдор.

Шесть месяцев спустя в Лондоне поползли слухи, что Эдуард VI жив. Правительство предприняло ряд мер по пресечению сплетен, были арестованы несколько человек, уличенных в распросранении слухов. Ими оказались купцы из гильдии торговцев шелком. Ни один из них не подвергся наказанию. Год спустя слухи возродились. Более того, в Лондоне объявился некий молодой человек, который называл себя королем. Он был схвачен и допрошен. Как оказалось, самозванец носил имя «Эдуард Фезерстон, по прозвищу Вильям Констебль»^{396}. Власти поспешили замять дело, отправив юношу в приют для умалишенных, т. к. фамилия Фезерстон была хорошо известна при дворе королевы Марии Тюдор. Такое имя носил наставник королевы и духовник ее матери, Катерины Арагонской. Пресвитер Фезерстон был казнен в 1540 г. за то, что выступал против развода Генриха VIII с Катериной Арагонской.

История с двойником Эдуарда VI все еще представляет немалую загадку для историков. Что означали слова сэра Генри Сиднея о двух предсмертных молитвах больного короля? Скончался ли монарх в ночь с 6 на 7 июля, или смерть наступила раньше, до того как была согласована кандидатура наследницы престола, и заговорщики приняли решение подменить мертвого мальчика живым? Чья подпись стояла под завещанием — короля или самозванца? Почему лже-Эдуард носил два имени? Случайно ли прозвище — Вильям Констебль? Кто стоял за его спиной — партия леди Джейн Грей, Мария Тюдор или некое третье лицо?

Неясно, имел ли главный кормчий какое-либо отношение к истории с двойником короля, но сообщение сэра Генри Сиднея, ни на минуту не покидавшего комнату больного Эдуарда VI, что он ежедневно находился в обществе Ченслера, позволяет предположить, что последний принимал участие в дворцовой интриге. Такая гипотеза требует дополнительного изучения и привлечения документов из английских архивов. Тем не менее она объясняет ту обстановку секретности, в которой проходила подготовка экспедиции на север, а также таинственность, которая окружала личность «племянника» достопочтенного Кристофера Фротсингэма. Скорее всего, сэр Хью Уиллоуби также был посвящен в тайну заговора, и ему отводилась особая роль: выход судов экспедиции был запланирован на 20 мая — день, когда решался вопрос о коронации леди Джейн Грей и ее бракосочетания с Гилфордом Дадли, сыном герцога Нортамберлендского. Возможно, в случае провала для нее готовилось бегство в Россию.

Купцы-путешественники уделяли особое внимание не только подбору командиров, но и оснащению судов, отправлявшихся на север. На собранные пайщиками средства были куплены три судна, «которые в значительной мере были вновь перестроены и отделаны». Кораблестроители обновили деревянную обшивку, проконопатили их и осмолили. Помимо этого, было внесено новшество: «Они (кораблестроители. — Л.Т.) узнали, что в некоторых местах в океане водятся черви, которые проникают в самый крепкий дуб и проедают его и, чтобы предохранить моряков и остальных участников путешествия от такой опасности, они покрыли часть киля тонким свинцовым листом».