Б о в ы к и н. Дочь! Дочь!

А л е в т и н а. Все пальцы исколешь, пока вычистишь. Соври хоть раз по-настоящему. По-рыбацки. Вытащи что-нибудь покрупнее. Щуку… Судака…

Б о в ы к и н. Налима. Договорились. Вытащу. Кстати… (Пауза.) Ты меня извини. Твой старый отец никогда не вмешивался в твои личные дела. Но когда я вижу, что тебе грозит опасность…

А л е в т и н а. Откуда?

Б о в ы к и н. Поверь предчувствиям отцовского сердца, не доверяйся особенно Евгению Семеновичу. Уж если что… Ведь я понимаю. И со мной когда-то было. Все же отдай предпочтение серьезному мужчине. Тогда я умру спокойно. Тшш.

Неслышно уходит.

А л е в т и н а. Седой мальчишка…

Входит  Н и н а  П е т р о в н а.

Н и н а  П е т р о в н а. Отец заходил?

А л е в т и н а. Нет, я была одна.

Н и н а  П е т р о в н а. Опять уплелся на реку, опять требовал денег на какие-то снасти.

А л е в т и н а. Они ему необходимы. Он давно мечтает поймать огромную рыбину и положить ее к твоим ногам.

Н и н а  П е т р о в н а. Не надо мне никаких подарков, никаких сюрпризов. Я бы просто хотела лежать на берегу, чтобы смотреть, как отец до смерти пугает несчастных мальков, и слушать его воркотню. Дочитать наконец «Женщину в белом». И все. Почему я как проклятая должна сидеть дома, не отходить от плиты?

А л е в т и н а. Иди почитай. Я останусь, приготовлю обед. Вкусный-вкусный…

Н и н а  П е т р о в н а. Никуда я не пойду. Что мои обиды, мои желания?..

А л е в т и н а. Бедная мама.

Н и н а  П е т р о в н а. Ничего, родная. Мне не привыкать. Лишь бы ты на меня не сердилась. Я иногда способна наговорить бог знает что.

А л е в т и н а. Все равно я тебя люблю.

Н и н а  П е т р о в н а. Поверь, меня действительно беспокоит твоя судьба.

А л е в т и н а. Понимаю. Я подумала и могу сказать одно: не сегодня-завтра ты перестанешь меня называть легкомысленной девчонкой.

Н и н а  П е т р о в н а. Ты говоришь так спокойно, а у меня от страха замирает сердце. Скажи, кого ты любишь? (Со страхом.) Глеба Ивановича?

А л е в т и н а. Не уверена.

Н и н а  П е т р о в н а (со слабой надеждой). Евгения Семеновича? Да, доченька?

А л е в т и н а. Тоже не уверена.

Н и н а  П е т р о в н а. Что ж, прости, если у тебя есть еще какой-то друг, а я о нем не знаю, — дело твое. Ты вольна. Можешь скрывать. Отныне и я буду только молчать.

А л е в т и н а. Да, да, помолчи как можно дольше. Я боюсь, что ты своими разговорами убьешь во мне всякие мечты.

Н и н а  П е т р о в н а. Боже! Боже! Тинка! Ты смеешь меня упрекать?

А л е в т и н а. Не сердись, но я больше не могу переносить разговоров о женихах. О преимуществах одного, недостатках другого. Не могу.

Н и н а  П е т р о в н а. Ты слепа, ты наивна. Кто, как не мать, должна научить тебя разбираться в людях? В школе, в институте тебя этому обучали?! О да, там тебе внушали, что старшие не должны вмешиваться в чувства молодых. Но ты этому не верь. Это выдумка верхоглядов-сочинителей. Властители дум. Досочинялись. То-то теперь они все, как один, бросились описывать только разводы. В кино — разводы. В театре — разводы. Какую книгу ни возьмешь — одни разводы.

А л е в т и н а. Ах, мама, у меня самой от этого голова кругом идет.

Н и н а  П е т р о в н а. Еще бы не пошла. (Пауза.) Но я твердо знаю, что каждая порядочная мать не может смотреть сквозь пальцы на взрослую дочь. И, сколько хватает ума, наставляет хорошему. Запомни — только хорошему. А ты смеешь… Что же, Тиночка, благодарю. Обвинять меня? Если бы я тебя учила быть ветреной, непостоянной, легкомысленной, о да, ты должна даже презирать меня, но я…

Молчание.

А л е в т и н а. Макар проснулся?

Н и н а  П е т р о в н а (в дверях). Боюсь, что нет. Как он спит! Бегемот, наверное, спит более чутко. Для чего он тебе понадобился?

А л е в т и н а. Потолкую с ним о мировых загадках.

Н и н а  П е т р о в н а. Если ты ему доверяешь больше, чем матери… Что ж, советуйся. Но что может сказать человек, пораженный сонной болезнью? (Пауза. Слушает. Шум.) Убежало молоко! (Ушла.)

А л е в т и н а (открывает дверь и громко зовет). Макар! Макарчик! (Видимо, услышав ответ.) Идите сюда. Очень нужно.

Входит  М а к а р — рослый, неторопливый, задумчивый.

М а к а р. Здравствуйте, Тиночка.

А л е в т и н а. Здравствуйте, Макарчик. Какой у вас сонный вид!

М а к а р. Недавно проснулся.

А л е в т и н а. Вас будили.

М а к а р. Бесполезно.

А л е в т и н а. Мама до сих пор не понимает этого. Разбивает кулаки о вашу дверь.

М а к а р. Нина Петровна очень настойчива и трудолюбива.

А л е в т и н а. Да вы хоть спросите, ради чего она вас будила.

М а к а р. Действительно, ради чего?

А л е в т и н а. Вам надо было расплачиваться с молочницей.

М а к а р (соображая). Абсолютно правильно. Я когда пил молоко, то подумал, что, кажется, за это удовольствие пришла пора платить. Нина Петровна отдала деньги?

А л е в т и н а. Как обычно.

М а к а р (делает шаг к двери). Я рассчитаюсь.

А л е в т и н а. Успеете. Побудьте со мной.

М а к а р. Побуду.

Молчание.

А л е в т и н а. Вы или бесстрашный, или равнодушный к жизни…

М а к а р. Вы знаете, что жизнь я люблю, а вот храбрый я или нет, не могу сказать. Все зависит от обстоятельств.

А л е в т и н а. Неужели вы никогда не подумали, что однажды во время вашего мертвого сна вдруг произойдет пожар? Домишко деревянный, пых — и одни угольки.

М а к а р. Как не думал — думал. Но, во-первых, Нина Петровна почти всегда дома и очень осторожна с огнем. Во-вторых, найдутся же добрые люди, как-нибудь вытащат меня.

А л е в т и н а. А не найдутся — тогда что?

М а к а р. Вы же сами сказали — останутся угольки.

А л е в т и н а. И вам не страшно?

М а к а р. Как не страшно? Очень даже страшно. Я ведь еще молодой. Как говорят, жить еще не начинал. Конечно, страшно. Но что поделаешь?

А л е в т и н а. Вы не находите, что вам нужна нянька? Близкий, заботливый человек?

М а к а р. Думал об этом. Но как-то неудобно. Если нанять старушку, то какая опять отыщется. Как бы мне самому спасать ее не пришлось. А молодую разве на посту удержишь? Дома пожар, а она в это время на танцах. И я пропаду, и деньги зря потрачу. Так что ладно, обойдусь без нянек. А потом ведь я не всегда так сплю, а временами.

А л е в т и н а. Знаю. А почему?

М а к а р. Когда-нибудь расскажу. После.

А л е в т и н а. Не делайте из пустяков тайны. Мне известно, что вы работаете по ночам, иногда до рассвета. Пишете огромный труд.

М а к а р. Да, и очень утомляюсь.

А л е в т и н а. Когда у меня были зачеты, я тоже ложилась под утро. Но меня будил любой шорох, а вы…

М а к а р. В том-то и дело, что вы — это вы, а я — это я.

А л е в т и н а. Во многом мы сходимся.

М а к а р. Ну и отлично.

А л е в т и н а. Сколько лет мы с вами соседи по даче?

М а к а р. Много. Пять или шесть лет.

А л е в т и н а. Восемь… Восемь… И вы ни разу не пригласили меня на прогулку.

М а к а р (удивился). Вас?

А л е в т и н а. Пусть даже не меня, а любую другую девушку.

М а к а р. Любую я пригласить не могу. Зачем она мне? О чем с ней говорить?

А л е в т и н а. Со мной же вы разговариваете.

М а к а р. И с удовольствием. А прогулки… Я о них не думал. Зачем они?

А л е в т и н а. Напрасная потеря времени?

М а к а р. Не только. Когда все получается само собой — это хорошо. А вот были у меня случаи, когда я специально провожал. Умирал от скуки. Ни одна, к моему счастью, второй раз уж не хотела пройти со мной рядом и десяти шагов.