Б у д а н ц е в. Я. Но не ему, а его невесте.
Я к у т и н. С какой целью? Почему вновь отказал? (Пауза.) Понимаю: трудно объяснить столь неожиданные повороты.
Б у д а н ц е в. Не очень. Поймешь ли? (Пауза.) Допытывал я: в чем Елена Федоровна свое счастье видит? Мое ли это дело? Мое. Я должен знать, кому наше наследство оставим. Со счета ее не сбросишь. Живет. Молода. Детей будет своих воспитывать. А как? Обещал принять — бросилась обниматься, отказал — поехала обмазывать меня грязью перед Задорожным. Тот своей добавил, тебе преподнес: любуйся, какой Буданцев подлец и ловкач! (Пауза.) Я свое в жизни, кажется, сделал. Двадцать шесть лет пробыл председателем. Могу любому прямо в глаза смотреть. А у нее какая совесть? (Пауза.) Видел, когда сюда зашел, была здесь красивая девка? Это и есть Дарья Грачева, на которую я на вокзале накричал. А кто ее обездолил? Задорожный со своим «давай». Три года подряд накануне выдачи дополнительной оплаты увеличивал план. Яков Наумыч цифрами обставлялся, а девке стыд нечем было прикрыть. Бедность бы Дарья еще перенесла, не в шелках родилась, а несправедливости — не смогла. Выпрями ее. Пробуди у той настоящую совесть. Найди для них разом верное средство. Как ни поворачивайся, что проект, что план — дела казенные, а тянут они человеческую судьбу. Вот и думаешь об этом. Подошьешь мои слова к документу? Если и сумеешь — засмеют.
Я к у т и н. Могут. (Пауза.) Не хочешь по букве жить? С ней просто, а ты этакий груз на себя взваливаешь! Долго ли надорваться? Сердце всего не вместит. Страдаешь о судьбе постороннего человека. Над ней есть руководитель, есть секретарь.
Б у д а н ц е в. У тебя свое, выношенное имеется? Или ты тоже что ухом схватишь, тем и пробавляешься?
Я к у т и н. Тем и живу… (Пауза.) В Цека говорят: «Больше, товарищи, самостоятельности! Доколе вы будете действовать по указке? Направление дано, цель известна, на месте виднее, как к ней поскорей добраться. Ну, и двигайтесь».
Б у д а н ц е в. Правильно.
Я к у т и н. Говорят: «Какие же вы, к лешему, помощники! Мы от вас, снизу, советов ждем, а вы без поводыря шагу ступить не хотите». И верно — боязно. Завязал Буданцев в один узел черт знает сколько человеческих судеб, а мне разбираться. Куда я с тобой уйду — вперед, назад или крюку верст триста дам? Как этот узелок разрубить? Сам просишь — обожди. В оправдание целый роман сочиняешь. А за плечами у тебя выговоров десятка полтора, слава ндравного председателя. (Пауза.) Кстати, Ушаков во всем так же, как ты, рассуждает?
Б у д а н ц е в. Старается. Иногда молодость мешает. За одно в нем спокоен — люто ненавидит чиновников. Хотел было просить — поверь в него, поддержи. Меня не станет — другого на замену не ищи. Да, видно, не гожусь давать рекомендации.
Я к у т и н. Рано, рано говоришь о замене. Утомил я тебя. Отдыхай. Напрасно не едешь лечиться.
Б у д а н ц е в. Успею. Что же решаешь?
Я к у т и н. Срок не кончился. Разберемся.
Встали. При рукопожатии взгляды скрестились.
Б у д а н ц е в. Не убедил? Сомневаешься?
Я к у т и н. Сам признал — слова к делу не подошьешь. Не взыщи, сомневаюсь. До завтра. (Вышел.)
Б у д а н ц е в (схватил подрамники, поднял, собираясь швырнуть их на пол, потом бережно положил обратно). Много хочешь, Иван. Много. Вместе пуда соли не съели.
Вошла В а л я.
В а л я. Папа!
Буданцев обернулся. Подошел. Молчание.
Б у д а н ц е в. Вот богато задумал — в бедные угодил. Ну, суди.
В а л я. Не могу.
Б у д а н ц е в. Я за все заплатил. Видела, как люди живут? Набрали сил… Вообще… распрямляемся.
В а л я. Я знала, ты от своего не отступишь…
Б у д а н ц е в (привлек к себе, обнял). Вернулась или только приехала?
В а л я. Вернулась.
Б у д а н ц е в. Вот и хорошо. А зачем плакать? Дочка, дочка! Зачем от меня пряталась? Наболело? Все заживет. Все заживет. (Пауза.) Слышишь, жизнь идет? Девчата поют.
В а л я. Сын у меня есть. Понимаешь?
Б у д а н ц е в (не понимая). Понимаю.
В а л я. Алексей. Алешка.
Б у д а н ц е в. А? (Крепче прижал дочь.) Это бывает. Бывает. Ошиблась. Ударилась. Значит, есть на свете Алешка Буданцев? Где он?
В а л я. В городе оставила.
Б у д а н ц е в. Привезти побоялась? Перестань плакать. Где-то был платок… Давай утремся. (Пауза.) Завтра же бери у матери деньги и катай за парнем. Поди, важный? Толстый?
В а л я. Сама кормила.
Б у д а н ц е в (у стола). Вези, вези. Смотри, какой клуб построим! Зал — во! Громадный. Чтоб все ребятишки до одного на елку собирались. А то сколько слез будет, если какой-нибудь пострел втиснуться не сможет! (Увидев вошедшую жену.) Знаешь?
Валя поспешно ушла.
Н а з а р о в н а. Помирились?
Б у д а н ц е в. Алешка Буданцев есть. Внук. Тише, тише! Куда рвешься? Сама расскажет. Деньги дай. Пусть завтра же едет, привозит. Если пошел в деда, то, пожалуй (разводя руки, пытается представить размер внука), вот такой уже. Молчи. Не грозись. Внука тебе не хватало, оттого характер стал скверный. А все бабушки ласковые. Вспомни свою… Эх, Фрося!
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
КАРТИНА ШЕСТАЯ
Кабинет Буданцева в правлении колхоза. Утро следующего дня. Входят З а д о р о ж н ы й и У ш а к о в.
З а д о р о ж н ы й. Вызови Буданцева.
У ш а к о в. Он болен. А вы далеко не лекарь.
З а д о р о ж н ы й. Есть решение, что ты его замещаешь?
У ш а к о в. Да, по долгу.
З а д о р о ж н ы й. Так. (Пауза.) Говорят, что где-то в окрестностях ты обнаружил Кулибина. Будто он керогаз изобрел, теперь реактивный трактор конструирует. Кто такой? Не покажешь?
У ш а к о в. Мало ли талантливых натур.
З а д о р о ж н ы й. Неужели замечаешь? Больше-то всего ты свои таланты обожаешь. В сатирики метишь. А дела идут скверно. Почему задерживаете архитектора? Почему не решаете с ним вопрос?
У ш а к о в. Спроси у него.
З а д о р о ж н ы й. Пригласи его сюда. Да побыстрее. Из-за вашего головотяпства расходуй время, трать нервы… Ну, что еще?
У ш а к о в. Как сбегать? На носочках?
З а д о р о ж н ы й. Что-что? Ты с кем разговариваешь?
У ш а к о в. Как тебе хочется заорать на меня! Побыстрее состряпать любое дело. В бараний рог скрутить. Я тебя называю изобретателем. Но придержи свой гнев.
З а д о р о ж н ы й. Объясни, что в моей личности такого изобретательского. Поощряй, товарищ инженер.
У ш а к о в. Ты мне жить, работать, думать мешаешь.
З а д о р о ж н ы й. Учти: любому терпению приходит конец.
У ш а к о в. Твоему — нет. С необычайным терпением ты хочешь сделать меня слепым, глупым, косноязыким. Для этого ты изобрел писаные доклады, выступления, зализанные, пустые до абсурда. Ты изобрел бесконечные заседания по любому поводу, доводя людей до одури, отупения, безразличия, бешенства. Ты изобрел способ убивать в человеке всякую самостоятельность, разрешая делать только то, до чего ты додумаешься, докарабкаешься. Ты изобрел величественную позу деятеля, поставленного над народом. Этакий громовержец районного масштаба! Сейчас ты еще опасен, но близок срок, когда ты станешь смешон, а дальше ты будешь просто жалок.
З а д о р о ж н ы й. Глумиться умеешь. Но я прощаю оскорбления. Даже забуду их. (Смеется.) Выдержки у тебя нет. Ты трус. Кричишь, машешь руками — по очень дешевеньким соображениям. Авось испугается, отступит Задорожный, закроет глаза на твои дела… Наглупили с проектом, полетят колхозные денежки псу под хвост. Надо отвечать, а боязно. Во-он куда взлетел на словах! Размах наполеоновский, а своды Гришки-печника. Я был и останусь объективным. (Пауза.) Прошу, пригласите, пожалуйста, товарища Тихонова.
