Входит Д о р о х о в. Замирает по стойке «смирно».
Видели этого человека?
Д о р о х о в. Да.
О х о т и н. Направляетесь на охрану к нему. Без отлучки. Придется — будете ему мамкой и нянькой. Если понадобится — о себе не думайте, прикрывайте собой. Другой службы вам пока не знать.
Д о р о х о в. Надолго?
О х о т и н (помолчав). Время покажет.
З а т е м н е н и е.
ЭПИЗОД ДЕСЯТЫЙ
Подвал. Первое пристанище атомников. Большая комната, дверь. За дверью еще одно помещение. Возле двери — о ф и ц е р в форме НКВД. В комнате длинный стол, заставленный приборами в готовом и полусобранном состоянии. В углу сложены графитовые блоки — электроды квадратного сечения. Ц в е т к о в и Ч е р д а н ц е в заняты отладкой сложного измерительного прибора.
В стороне — письменный стол, стулья.
В е р н о в а (входит). Алексей Иванович, из-за вашего почерка я не успеваю напечатать. Ну что вы тут накалякали?
Ч е р д а н ц е в. Сейчас посмотрю. (Цветкову.) Мягко говоря — швах.
Ц в е т к о в (устало). Да, швах. (На прибор.) Он мне даже на фронте снился. За эти годы, мне кажется, я его обдумал тысячу раз. В уме конструировал каждую свободную минуту. Это же умница, красавец, а ведет себя как последний негодяй.
Ч е р д а н ц е в. Стоп, сядем. Подумаем.
В е р н о в а. Господа фанатики, сейчас нагрянет Георгий Петрович. Слышите?
Ч е р д а н ц е в. Антошка, не мешайте. Когда невероятно возрастает чувствительность, по-моему, надо изменить и условия опыта. Говорю тебе как старый медик — пойдем от нервной системы человека.
Ц в е т к о в. Заблудимся.
В е р н о в а. Примите в расчет и мои нервы.
Ц в е т к о в. Что такое?
В е р н о в а. Заявка. Почерк. Да тут сам черт не разберет.
Ч е р д а н ц е в (подходит к ней). Тихо. В храме науки кричать не положено. Что?
В е р н о в а. Что это означает?
Ч е р д а н ц е в. Прежде всего, что у меня трясутся руки, что война испортила почерк и что… Мда. Действительно. А как вы думаете, что тут написано? Почти «ворам». Каким ворам?
В е р н о в а. Алеша, мне война ослабила память, но почерк почти сохранился. В следующий раз лучше диктуйте.
Ч е р д а н ц е в. Это я писал ночью, когда вы изволили спать.
В е р н о в а. Будем писать днем.
Ч е р д а н ц е в. Почему-то всегда осеняет в ночной тишине. Что же это такое?
Ц в е т к о в. Скоро вы там?
Ч е р д а н ц е в. Антошка, это же аурум! Все ясно. Русская латынь. (Тихо.) Золото, золотко…
В е р н о в а. Великий шифровальщик. Бог вас простит. Буду знать. И почему вы решили меня называть каким-то Антошкой?
Ч е р д а н ц е в. Потому что вы стали славным дружеским парнем. Отменить?
В е р н о в а. Конечно, стала парнем. Не возражаю.
Входит Б а р м и н.
Б а р м и н (сняв шляпу). Кто чем будет радовать? Здравствуйте. (Подает всем руку.) Есть подарки? Скромность заедает? Вид у всех отличный. Все же в Доме ученых кормят неплохо. Скоро будете гладкими, румяными. Итак?
Вернова уходит.
Ц в е т к о в. Почему-то нейтроны, проходя через графит, ведут себя как праздные гуляки. Кидаются туда-сюда и даже возвращаются обратно. С ума можно сойти.
Б а р м и н. Интересно. Вот это уже интересно. Что-то новое. Грязь?
Ц в е т к о в. Обратно грязь.
Б а р м и н. Но новая. Нейтроны нарушают правила, установленные для них нами. А если плохи наши правила? Не успев их открыть, мы вообразили, что они непогрешимы. Может быть, возвели в догму хилые соображения? Пошлем всякие догмы к черту. Они имеют весьма опасное свойство — правильные, безупречные вчера, они вредны сегодня и страшны завтра.
Ц в е т к о в. Близки стены.
Б а р м и н. Опять стены?
Ч е р д а н ц е в. А что? Отталкиваются и возвращаются обратно.
Ц в е т к о в. Неужели мы как проклятые вечно должны быть в тесноте?
Ч е р д а н ц е в. Неужели нельзя найти более просторное помещение?
Б а р м и н. Замолчите, несчастные! (Пауза.) Эх, молодые люди, неразумные максималисты! Пока нас всего девятнадцать человек. Что же нам требовать, палаццо? При нашей-то военной бедности? Не понимаете вы своего счастья. Через несколько лет на стене этого дома торжественно установят мраморную доску, а на ней огромными золотыми буквами начертают: «В подвале сего здания в одна тысяча девятьсот сорок третьем году кучка энтузиастов положила начало раскрепощению атомной энергии». Двести — триста лет спустя прохожие станут снимать шляпы и шапки. А вы еще жалуетесь на судьбу. Вертопрахи. (Меняя тон.) Будем повторять опыты. Вечер у меня свободный. Посадим рядом теоретиков, химиков, пусть соображают. Виноваты ли стены, приборы или еще что-то. Нейтроны — умницы, честные работяги. Ясно, им не нравится наше обращение. Они протестуют, бунтуют. А чем же мы им не угодили? Чем? Очень интересно.
В дверях появляется З у е в. За ним Г р и ш а н к о в. Ч а с о в о й, козырнув, пропускает их.
З у е в. Разрешите?
Б а р м и н (идет навстречу). Здравствуйте. (Гришанкову.) Нарком-воевода дозором обходит владенья свои?
Г р и ш а н к о в (тихо). Взяты Орел и Белгород. Можно легонько вздохнуть. Вечером прогремит первый салют. Была такая традиция?
Б а р м и н. Петр Первый соображал.
Г р и ш а н к о в. И у нас к месту получится. (Громко.) Позвольте хоть одним глазом взглянуть, за что я должен отвечать перед Политбюро.
Б а р м и н. Прошу. Разрешите представить: Цветков Юрий Семенович, Черданцев Алексей Иванович. Оба вместе — величина намного больше двух.
Г р и ш а н к о в (пожимая руки им). Очень приятно. Очень рад. Георгий Петрович, пожалуйста, обо мне не заботьтесь, время на меня не тратьте. Людям малоученым довольно, стоя на бреге реки, утолять жажду любознательности. Вы займитесь Богданом Артемьевичем.
Б а р м и н. Штиль-то, батенька, какой!
Г р и ш а н к о в (подмигнув). Неискусившемуся в плаванье нельзя искать в пучине бисеров, а надобно блюстись. (Цветкову и Черданцеву.) Просветите, но в самую глубь не затаскивайте.
Отходит с ними в сторону. Бармин и Зуев садятся за письменный стол.
З у е в. Итак, урановых рудников у нас нет и не будет. По понятным соображениям. Создаются безобидные рудники, один — по добыче рассеянных металлов, без которых немыслимо получение сверхпрочных сталей. И это сущая правда. Первый рудник в Урочище. От железной дороги почти триста километров. Вчера первый эшелон военно-строительного батальона и одна авторота со всей техникой отправлены туда. Еще один стройбат снимается с номерной стройки на Урале. Завтра я вылетаю в Свердловск. Там ждет отряд геологов для уточнения контура рудного поля, группа военных инженеров-строителей. Забираю их — и в Урочище. Сразу начнется разбивка площадки. До постройки шоссе и железнодорожной ветки руду самолетами будем доставлять на завод цветной металлургии в Изборске. Там отработаем технологию получения концентрата. Окончательное извлечение урана поручаем электролизному заводу с налаживанием автономного производства. Первые слитки получите самое позднее через год. Устраивает?
Б а р м и н. Вы скромны.
З у е в (кивнув в сторону Гришанкова). Команды исходили от него.
Г р и ш а н к о в. Благодарю, Алексей Иванович. Для первого знакомства хватит. Благодарю, Юрий Семенович. Начинаю кое-что понимать. (Подходит и садится к письменному столу рядом с Барминым. Внимательно посмотрев на Бармина и Зуева, неожиданно начинает тихо смеяться.) Это, простите, похоже на какой-то забавный сон. (Перестает смеяться.) Значит, кроме вот этого (показывает на приборы и груды электропроводов) и теоретических расчетов, больше ничего нет?
